Выбор

      Чонин нервно кусает пальцы, пытаясь игнорировать выстрелы на первом этаже и крики боли, грохот мебели и звуки падающих тел на паркет. — Они устроили на нас облаву, — прошептал он. — Скотины.       Минхо, сидящий в кресле, лишь устало закрыл глаза. В руках он вертит бокал коньяка. — Минхо, у нас есть время уйти. Прошу тебя, — взмолил Ян. Ли горько улыбнулся. — Уже поздно. Иди один. — Не будь ты тем идиотом-героем в фильмах! — крикнул Чон и вырвал бокал из рук парня, кидая его об пол. Осколки разлетелись по паркету. Мин брезгливо сбрасывает один из них со своей туфли. — Я и не буду. Мне нет нужды уходить от сюда. — Минхо! — Пошёл вон.       С таким ядом были сказаны последние слова, что Чонин мокрыми глазами уставился на него. Ян сжимает кулаки и уходит, стуча каблуками, звук которых был слышен через выстрелы.       Дверь за ним хлопает и Хо наливает коньяк в другой бокал, вспоминая о прошлом. — Не стой в дверях, Хани. Ты знаешь, что я всегда рад тебе. Да и это не культурно, — громко сказал он.       Хан бесцеремонно пинает дверь, сжимая в руке пистолет, направленный на парня в кресле. Выстрелы стали ещё громче. — Давно не виделись, солнце. — Заткнись, — шикнул Джисон. — Хорошо, — ответил Минхо, что заходили желваки. Он с силой кидает бокал с недопитым коньяком в стену, оглушая треском стекла. — Почему ты не ушёл? Я же сказал тебе, твою мать! — вскрикнул Джи. — Как похуй. — Какой же ты конченный идиот. — Алло? — Минхо поднял трубку. из динамика чьё-то тяжёлое дыхание. — привет, Минхо. — Здравствуй, Джисон! — обрадовался парень. — Что-то случилось? — Да… — он молчал. — Ну, говори! — Передо мной поставили выбор: ты или моя семья…       Ли сжался внутри, уши начали краснеть, а сердце биться чаще. — Я выбрал… не тебя.       Мин сильно сжимает трубку телефона, что она чуть ли не трещит. Он полностью выпрямляется, тем самым натягивая телефонный завитый шнур. — Хорошо. Думаю, наша последняя встреча будет последней. — Ты прав. Тебе следует уйти и не приходить на неё. — Я сам разберусь, джисон. До встречи.       Хо слушает гудки в трубке и теребит футболку в области сердца. Предательство. как противно ощущать это на своей шкуре, зная какой ты верный.       Зная, как ты был верен ему, который бросил сейчас. — А ты? почему ты, ёбанный ты кот, выбрал свою всратую семью? Чем я хуже?! — Минхо вскакивает с кресла. — Сядь на место. — Дуло пистолета посмотрело прямо парню в лоб. — Без проблем! — Так было нужно, — сквозь зубы сказал Джисон. — Ты заебал со своим «так было нужно»! У тебя был выбор! — перекрикивал грохот на первом этаже Мин. — Да не было у меня никакого выбора! Не было, блять! Они заставили меня, чтобы я выбрал их! Я сказал тебе съебаться отсюда, а вместо этого ты сидишь передо мной в кресле и орёшь, ожидая своей пули в лоб, которую должен пустить я! — А что было между нами? До этого? Ты предал меня! — срывается Хо, сжимая кожаный подлокотник кресла. Выстрелы и грохот на первом этаже утихли.       Хан нежно целует Минхо в губы, путаясь в его волосах. — Так люблю тебя, — шепчет он между поцелуями и прижимает к себе. Мин отвечает шумным дыханием и тихим стоном. — Твою мать, мы ели попкорн! — засмеялся он, отстраняясь. Хо лезет в коробочку, захватывает солёный попкорн и пихат в рот Джисона. — Ну и что? Знаешь, твои солёные губы мне нравятся больше, чем попкорн с таким же вкусом, — тычется носом в шею. Ли смеётся, хрустит едой и пытается игнорировать такого целовательного Джи, но всё равно отвечает на его поцелуи. — Прости меня, если сможешь! Но я не мог поступить иначе! — Завали ебало, — ядовито шипит Минхо. — У тебя есть выбор, — начал Хан. — Я даю шанс уйти, либо… — Я выбираю второе, — перебил его Мин. — Просто убей меня!       Джисон кривит губы, его глаза наполняются слезами, губы шепчут жалкое «не могу». — Всё ты можешь. Сука, просто нажми на курок. Ты до этого завалил кучу народу, пока добирался до меня. — Как я могу убить того, кого люблю?! — закричал Джи. — Ебал я в рот такую любовь! — а у самого слёзы катятся по щекам.       Сон хрипит, подлетает к Ли и горячо целует, сжимая его щёку. Хо хватает его за ворот рубашки, притягивает ближе к себе.       Джисон чувствует солёный привкус на губах и дрожащей рукой приставляет пистолет к груди Минхо. Тот жмётся ближе и дышит часто.       Джи медлит несколько секунд, наслаждается поддатливыми губами парня и медленно опускает палец на спусковой крючок.       Внутри всё метается из стороны в сторону, он хочет кричать от боли и рвать голос, царапать себя до костей и рыдать в навздрыв.       Сон сжимает волосы Мина на затылке и стреляет. Хо резко вздрагивает и падает головой на спинку кресла. Он захлёбывается воздухом, горько сжимает ворот рубашки Хана.       Джисон ревёт в голос, убирает руки Ли с ворота и целует их, касаясь щеками ладоней. Минхо смотрит на него, улыбается уголком губ и пытается дотянуться до пистолета. — Попади в сердце. Я не хочу мучаться, — шепчет он.       Джи падает на колени, пока Мин приставляет пистолет к своему сердцу. Сон отрицательно мотает головой, упираясь головой в бедро парня. — Прошу тебя, Хани.       Хан горько стонет и снова нажимает на спусковой крючок. Второй красный бутон распускается на рубашке Ли.       Чёрные глаза Минхо тухнут, тело слабеет. Джисону хочется кричать и рвать себя на куски. Он приставляет дуло себе к виску. — Конченный, чё творишь?! — кричит кто-то в дверях и отбирает пистолет. — Я убил его своими собственными руками! — рыдает Джи. — Дай я сам себя убью! — Нет! — Чанбин даёт Сону пощёчину. — Приди в себя, чертила!       Но он сдирает кожу рук о паркет, обливается слезами и обнимает ноги Мина, начавшие остывать.       Внезапно Сон выхватывает у Чана пистолет и мгновенно стреляет себе в висок. — Да сука ты! — кричит во всё горло Бин. Он бежит вниз, вызывая скорую, зная, что этим всё равно не помочь.       Два тела остывают на втором этаже. На одном расцветают кровавые бутоны, из другого вытекает жизнь.       У обоих был выбор.