Радужные кеды

— Твою мать! Просрали! — заорал Марк, швырнув карточку на пол. — Ничего страшного. Еще шесть легенд осталось, — флегматично возразил Илья. — И эту можем перепройти, если ты хочешь. — Вот потому мы и просрали, что у тебя не было настроя на победу! — И это говорит мне тот, кто проебал свое индивидуальное задание? — Это потому что ты меня отвлекал! — Хера себе заявочки! — возмутился Илья и швырнул в него подушкой — первым, что попалось под руку, но Марк ее ловко перехватил, подскочил к Илье и повалил его на пол: — Хочешь махач? Так бы и сказал! — грозно прорычал он, но тут же заржал, когда Илья коварно пощекотал его под ребрами. Они шутливо боролись, перекатываясь и хохоча, как подростки, а потом Марку удалось перехватить обе руки Ильи и прижать их к полу. Он навис над ним, тяжело дыша. Илья хихикнул, глядя на своего взмыленного тимлида, и только собрался что-то сказать, как ему вдруг запечатали рот поцелуем. Горячим жестким поцелуем, от которого у Ильи внутри все закоротило, заискрило и вырубилось, как при коротком замыкании. Только этим он мог объяснить себе, что не оттолкнул Марка сразу, а несколько бесконечных секунд лежал и позволял себя целовать. Себя. Другому мужчине. Что за нахер?! — Охуел? — растерянно выдохнул Илья, вывернувшись из-под Марка. — Это шутки у тебя такие, да? Марк молча смотрел на него. — Подожди, — Илья с силой потер лицо руками. — Ты…ты гей что ли? — А ты чё нет? — набычился он. — Нет, — осторожно сказал Илья, уже понимая, что произошел какой-то очень, очень большой пиздец. — Слушай, я… пойду, наверное, да? — Нет, блядь, никуда ты не пойдёшь, — зарычал Марк и схватил его за плечи. — То есть как кеды радужные надевать и пялиться на меня, так ты гей. А как сосаться, так все, заднюю даешь? Какого хрена на свидание тогда соглашался, Илюша, если ты не по этим делам? — Я откуда знал, что это свидание?! — заорал глубоко несчастный Илья. — Я думал, ты подружиться со мной хочешь! И при чем тут, блядь, кеды? — Ты совсем не догоняешь, что ли? Или просто притворяешься тупым? — Чего не догоняю? Марк застонал и закрыл лицо руками. — Сукааааа…. Ну серьезно что ли? Ты еще скажи, что не в курсе, что означает радуга. — А что означает «радуга»? — Это символ ЛГБТ, дебил. Твои кеды из лимитированной июньской коллекции, потому что июнь — это месяц гордости, понял? Гордости за свою ориентацию. Ну, в тех странах, где это разрешено, конечно. Ты надписи что ли не читал на своих башмаках, придурок? — Нет, — пробормотал Илья, чувствуя, как лицо наливается жаром. — Ну так почитай! — издевательски предложил Марк и кивнул на стоящие в коридоре кеды. — Давай, давай, я подожду! Из-за мешанины цветных пятен на кедах слова не бросались в глаза, Илья вообще к ним раньше не приглядывался, воспринимая частью рисунка. Зато сейчас, когда знал, что искать, ясно видел и буквы LGBT, и вплетенную в узор надпись «I’m gay»… Пиздец какой. А он еще думал, почему ему вчера вечером пацан в метро глазки строил. Тоже, наверное, кеды приметил. В комнату Илья вернулся с таким лицом, что Марк даже говорить ничего не стал. Только выматерился сквозь зубы, помолчал, а потом вдруг тоскливо сказал: — Сука, я ведь с самого начала знал, что ты натурал. Но так захотелось поверить. Кеды эти ебаные! И ты еще так велся, так отвечал, так смотрел…Прессом светил, пальцы облизывал, за руку разрешил себя взять. Как так-то? А потом ушел на кухню. Илья какое-то время постоял, подумал, потом пошел за ним. Как раз чтобы увидеть, как непьющий Марк хлещет прямо из горла виски. — Ты же не пьешь! — А почему, как ты думаешь, я не пью? — зло спросил Марк, ставя бутылку на стол и вытирая губы ладонью. — Чтобы контроль не терять! Чтобы на дружеских посиделках в баре не пялиться на симпатичных парней вокруг, чтобы не хватать на корпоративе за красивую жопу своего нового сотрудника, чтобы не сорваться в гей-клубе на первом попавшемся, просто потому что секса уже три месяца не было… — А сейчас тогда зачем? — А сейчас мне похуй, — отрезал Марк, снова глотнул вискаря и поморщился. Стальные глаза горели диким пьяным огнем, губы кривились. — Напомни, почему ты на свиданку со мной согласился, натуральный мальчик Илюша? — Я же говорил! — вспыхнул Илья. — Я подружиться с тобой хотел. — Зачем? — Ну, ты мне нравишься. — Ты мне тоже нравишься, — тяжело проговорил Марк и обвел его жадным, однозначным взглядом, от которого у Ильи резко перехватило дух, как будто на американских горках. Он сглотнул и выпалил: — Мы ведь можем остаться друзьями, правда? И только потом понял, как глупо это прозвучало. — Нет, не можем, — покачал головой Марк и отвел глаза. — Все, Илюша, вали домой. И на работе молчи обо всем этом, иначе вылетишь пулей. — Ты меня за кого принимаешь? — возмутился Илья. — Если я не пидор, то сразу мудак, так по-твоему?! — Прости, — помолчав, коротко уронил Марк. А потом вдруг невесело рассмеялся: — Но бля, я, конечно, ебу! Ты че реально не понял, что я к тебе подкатываю, пока я тебя не засосал? Илья и сам не понимал, как он так лоханулся. Слишком рад был, что тимлид обратил на него внимание. А оказалось что не на него, а на его задницу. Или на что там обычно геи смотрят? — Я ж тебе и про личную жизнь пиздел, — продолжал Марк, — а ты все только кивал и глазки мне строил. — Я откуда знал, что ты про мужиков своих говоришь, а не про баб? — буркнул Илья. — У меня просто такая же фигня: меня девушка год назад бросила, сказала, что я скучный. Ну тусить не люблю, настолками увлекаюсь. Все как у тебя, короче. Только с девушками. — И что, за год никого себе не нашел? — Нет, — прохладно ответил Илья. — Я не особо популярен у девушек. — Везет, — вздохнул Марк на полном серьезе. — А ко мне они наоборот липнут. Как специально, блин! Я уже стараюсь на работе лишний раз в кафе не ходить. Обязательно то из бухгалтерии кто-нибудь подсядет, то из эйчаров. «Ой Маааарк, а что вы тут один скучаааете, а?» Задолбали. Зарплата их моя притягивает что ли. — Да при чем тут деньги, — возразил Илья. Ему стало обидно за офисных девочек, которых Марк так походя обвинил в меркантильности. — Ты просто красивый, вот они и… — Красивый? — перебил его Марк и ухмыльнулся уголком рта. — Серьезно? Илья чуть покраснел. — Если я не гей, это не значит, что я не могу судить о мужской красоте. Это же не мое личное мнение, а просто объективный взгляд. Со стороны. У тебя фигура хорошая, и лицо такое, красивое, и глаза, и сережки эти, и общая харизма… Он уже сам не понимал, что несет, но тараторил, не останавливаясь, потому что Марк уставился на него потемневшими глазами и медленно пошел к нему, продолжая удерживать его взглядом, точно поводком. А Илья замер на месте, точно суслик, и даже отвернуться не мог, потому что не было сил разорвать этот странный зрительный контакт. Рука Марка, сильная, приятно-жесткая, легла на его щеку, большой палец провел по губам. Илья вздрогнул всем телом, но остался стоять. — Илюш, дверь там, — неожиданно мягко сказал Марк. — Если не уйдешь, я тебя опять поцелую. Считаю до пяти. Раз, два… Илья сам не понял, как потянулся к губам Марка. И его там ждали, ох как ждали. Наверное, Илью в жизни так никто не целовал: жадно, голодно, настойчиво — врываясь языком в рот, жестко лаская, прикусывая губы и потом зализывая каждый укус. Илья тихонько застонал прямо в рот Марку, и он, не разрывая их сумасшедшего поцелуя, толкнул его к стене и прижался всем телом. — Блядь, какой же ты вкусный, — шептал он, целуя его в шею. — Сожрал бы тебя, Илюш. Всего бы вылизал с ног до головы. Не могу… не могу…блядь… Илья дышал надсадно, едва не всхлипывая, — так остро, так хорошо было от этих поцелуев, так сладко и страшно было от того темного и запретного, что подводными айсбергами поднималось откуда-то из самых глубин его существа. Желание быть ведомым, желание растаять в руках более сильного, желание подчиниться, желание быть выеба… — Н-нет, — Илья испуганно дернулся в руках у Марка. — Тшшш, мое солнце, тшшш, мой сладкий, — он осторожно и ласково гладил его по плечам, нежно трогал губами висок. — Ничего не сделаю, если не захочешь. Только ты ведь хочешь, Илюш, да? Можно попробовать, ничего страшного в этом нет. Просто попробовать. Знаешь же, один раз не пидарас. Илья фыркнул, чуть расслабившись, и тут же сдавленно ахнул, потому что рука коварного Марка накрыла его ширинку, где давно уже все стояло как на параде, и от этого тоже было безумно стыдно. Марк гладил его член уверенно, очень правильно, а Илья, стиснув зубы, замычал — стояк больно упирался в жесткую ткань. — Сейчас, — шепнул Марк, — сейчас, мой хороший. Вжикнула молния, пуговица выскочила из петли, джинсы вместе с трусами одним рывком оказались спущены до колен, а затем на колени опустился и Марк. — Что ты… блядь, подожди… — Илья попытался как-то остановить его, но тот поднял горящие сумасшедшим огнем глаза, пошло облизнул припухшие губы, и все — мысли вымело из головы, осталась только гулкая пустота. Абсолютный вакуум, в котором не было ничего. Только Марк. Марк, который обвел языком головку члена и застонал так, что встало еще сильнее — хотя куда уж сильнее. Марк, который разомкнул губы и обхватил ими Илью так плотно, что тот зажмурился от остроты ощущений и только шепотом повторял «пиздец, пиздец, это пиздец». Марк, который брал глубоко в горло — горячее и тесное. Марк, который сосал и одновременно грубо дрочил себе. Марк, чья широкая ладонь по-хозяйски устроилась у Ильи на заднице и тискала, сминала, гладила, делая невыносимо хорошо. Марк, который буквально высосал ему мозги через член, а в довершение всего позволил кончить себе в рот. Блядь. Просто блядьблядьблядьблядь…. Илья сполз по стенке и сел, спрятав лицо в колени. Было очень хорошо. Было очень стыдно. Как раз за то, что было так хорошо. — Ты как? Голос Марка звучал весело и бодро, будто ничего такого особенного не случилось, и Илья рискнул поднять голову. — Зачем? — тихо спросил он, стараясь не смотреть на Марка, который стоял с расстегнутой ширинкой и буднично вытирал сперму бумажным полотенцем. Когда он успел кончить? Илья даже не заметил. Впрочем, рядом с ним можно было ядерный фугас подорвать — он бы и ухом не повел. Нет, ему до этого делали минет, конечно, но это было настолько слабее по ощущениям, что даже сравнивать не хотелось. — Зачем? — переспросил Марк, деловито заправил обмякший член в штаны и застегнул ширинку. — Захотелось. И ты вроде был не против. Считай это чем-то вроде ознакомительной экскурсии по другой территории. И расслабься уже, а? То, что тебе отсосал мужик, не делает тебя геем. «А то, что мне это понравилось, делает меня геем?» — подумал Илья и сам испугался своих мыслей. Вскочил, чуть не запутался в штанинах, неловко натянул трусы и джинсы и выпалил: — Можно я пойду? — Как будто я тебя держу, — холодно проговорил Марк, с которого тут же слетело все веселье. Илья выскочил в коридор, натянул кеды, схватил рюкзак и, невнятно пробормотав «пока», кубарем выкатился из квартиры. И уже в метро понял, что забыл у Марка игру. Но возвращаться за ней было выше его сил.