Калейдоскоп откровенных желаний

Чимину плохо… Нет, не так! Чимину охуеть, как хуёво! Мало того, что голова чувствует себя, как барабан стиральной машины, так ещё слишком назойливый Юнги не даёт покоя. — Чимин, скажи, что тебе уже лучше? Я так за тебя волнуюсь… — Юнги, я тебе благодарен конечно за заботу, но… Уйди, а? Оставь меня здесь умирать… — Ага, щас! Ты у меня дома вообще-то! Мне тут трупы не нужны! А если меня посадят?! — Юнги, дорогой, не ори пожалуйста… — Дорогой? — Забудь… Мин присаживается рядом с ним и гладит через одеяло. — Я виноват, что напоил тебя вчера, а потом ещё и поцело… «Блять! Блять! Блять!» — Ой, да я сам виноват, не маленький же… Стой! Что?! В комнате за стеной слышатся крики и раздается стук по полу и стенам. — Чонгук? Что там такое?! — Боюсь, это твой Чимин… Парни без предупреждения врываются в соседнюю комнату, и Чонгук в последний момент успевает увернуться от летящего в него медведя. — Только не Кумамон! Мне его мама на рождество подарила! Чимин! — Юнги собирает с пола осколки того, что успел разбить Пак в порыве гнева. — Хён, что случилось? — Чонгук прячет Тэхёна за своей спиной от греха подальше. Юнги молча продолжает убирать раскиданные и сломанные вещи, зато вместо него надрывается Чимин. — Что случилось?! — он настолько возмущён, что напоминает нахохлившегося попугая. — Этот маньяк поцеловал меня! Слышишь, Тэ? Поцеловал! Это пиздец! А если он меня… Пока я был в отключке… — Не волнуйся, Чим, ты бы это точно почувствовал… — Тэхён выглядывает из-за плеча Чона, переживая за друга. — Ты его ещё и защищаешь, что ли?! — Чимин, ну прости меня! Я не удержался, ты был такой милый… — Я всегда милый! — обиженно парирует раздетый Пак. — В этом я как-то сомневаюсь… — Чонгук притягивает к себе Тэхёна и нежно обнимает его, тем самым показывая, кто здесь на самом деле самый милый… Бросив всё, что собирал, обратно на пол, Юнги подходит к полуголому Паку и закутывает его в одеяло, как в кокон, чтобы скрыть его от посторонних глаз, ну и успокоить заодно. — Зачем ты раскричался? У тебя же голова болит… — он раскачивает его из стороны в сторону, как маленького ребенка. — Хорошо, что задница не болит! — ворчит Чимин и зарывается в одеяло. Чонгук целует Тэхёна в висок. — Пойдём, Тэ, они сами разберутся. «Где-то я это уже слышал…»

***

Остаток дня проходит относительно спокойно, и парни решают на вечер приготовить что-то необычное. Выбор единогласно падает на «닭찜» (дакжим), и Юнги, (как самого провинившегося) отправляют в ближайший супермаркет за свежей курицей. Чтобы хён не чувствовал себя изгоем, Чонгук подрывается идти вместе с ним, оставляя гостей хозяйничать в их жилище. — Мы быстро, Тэ! Если есть желание, можете пока почистить овощи, они в холодильнике! — он кричит с порога и с довольной физиономией закрывает дверь. Юнги, как только оказывается на улице, сразу же достает пачку сигарет, нервно прикуривая. — Не боишься их одних дома оставлять? — выдыхает первую порцию дыма, тут же затягиваясь снова. — А чего мне бояться? Твой дом, ты и бойся. Неужели думаешь, что сопрут что-то? — у Чонгука отличное настроение, несмотря на противный мороз на улице. — Да я за дом не переживаю. Я за те фотографии, которые у тебя развешаны по всем углам. Не боишься, что Тэхён их увидит? Вчера он на них внимания не обратил… А если узнает, что ты уже давно за ним следишь? — Хён… Я подарил ему свой рисунок. — Какой рисунок? — Мин щурится от дыма, попадающего в глаза. — Ну тот. Первый… — Оо… Это сильно, мелкий! И, как он отреагировал? Стой! Так это он от этого в обморок шлёпнулся? — его распирает смех, но смеяться и курить одновременно, как-то проблематично, даже для Юнги. — Не от этого… Что у вас произошло утром? — переводит стрелки Чонгук, подгоняя его идти побыстрее. — Да я, дурак… Пизданул, что поцеловал его вчера… — Нахуя? — Сам не знаю, как вылетело… — опять загрузившись, Юнги хмурит брови, вспоминая недавний гнев светловолосого малыша. — Понравился? — Пиздец просто… — Теперь ты меня понимаешь? — Теперь понимаю…

***

Чимин с Тэхёном спорят на чужой кухне, кто из них будет чистить лук, а кто морковь. После традиционного решения проблем, при помощи «КНБ», лук достаётся Чимину… — Ненавижу чистить лук! — Ты лучше скажи, что это было такое сегодня? — Тэхён спокойно принимается за морковь. — Я же сказал! Он меня, блять поцеловал! — размахивая ножом, Пак заставляет Тэхёна отойти в сторону. — Ну поцеловал, и что? Ты всё равно был в отключке. — Ты не понимаешь! Это мой первый настоящий поцелуй! Который я даже нихуя не помню! — Чимин так смотрит, будто он говорит на иностранном языке, а Тэхён этого языка не знает. — Рано или поздно он всё равно бы случился, Чим… В твоём случае — поздно… Вообще оставаться в таком возрасте девственником как-то… — Ты достебёшься щас! Что? Получил наконец своего Чонгука и счастлив?! — Очень… — Тэхён улыбается, даже не собираясь возражать или обижаться, и Паку становится стыдно… — Извини, Тэ… Я знаю, что ты очень… Кстати! Ты видел, сколько у него твоих фотографий? Там вся стена в гостиной тобой увешана! Он давно за тобой следит, Тэ! — Два года… — Что? — Он думает обо мне уже два года… — в его памяти всплывает образ, нарисованный на бумаге, и Тэхён не может сдержать нежной улыбки. — Вы придурки! Оба! Нельзя было сразу подойти друг к другу?! — Чимин со злостью швыряет недочищенный лук в мойку. — Не всё так просто, Чим… Это скорее всего просто магия? — Чё? — Я понял это сегодня. Я сказал тебе, что желание сбылось, но это не совсем так. Оно сбылось, потому что ты подарил мне калейдоскоп. Чимин подозрительно смотрит на загадочного друга и отбирает у него нож, откладывая его в сторону. — Поясни…

***

Вечер за приготовлением ужина проходит в домашней обстановке, с тихими разговорами, с ненавязчивыми шутками, можно сказать: почти по-семейному… Чонгук то и дело норовит лишний раз подержаться за Тэхёна, то обнимет его, то шепнёт на ушко какую-нибудь милость, а потом смелеет и целует в бархатную щеку, пока ЮнМины их не замечают. «Я так давно мечтал об этом… Неужели это всё — правда…» — Зачем ты так много кладешь сюда острого перца? — шеф-повар Пак возмущённо смотрит на Юнги. — Дакжим должен быть пикантным, а не обжигающим! И вообще… Тэхён не ест острую еду… — Ты не любишь острое? — внимательный Чонгук тихо интересуется, обнимая Кима. — Нет… Плохо переношу острое… — Я учту это… — он улыбаясь, зарывается носом в слегка волнистые волосы Тэхёна. Чимин, глядя на них, закатывает глаза, бубня под нос: — Пфф… Пара женатиков, блин… Тушёная курица с овощами получилась сказочно вкусной, даже сердитый Чимин подобрел, когда от души наелся. — Тэ, мы тут жить остаёмся или всё-таки домой вернёмся? — Я не против, чтобы Тэ остался здесь! — Чонгук с набитым ртом довольно улыбается. — Ну естественно… Кто бы сомневался… — Я тоже хочу, чтобы ты не уходил! — Юнги на полном серьёзе, без тени улыбки кивает Чимину, на что Пак лишь качает головой, поднимая одну бровь. — Нам в самом деле пора… Дома переживают, да и вас стеснять не хочется, — Тэхён с благодарностью смотрит на парней. — Кого ты стесняешь, Тэ?! Останься… — Чон аккуратно кладёт руку на его бедро, поглаживая большим пальцем, и Ким наклоняется к нему, шепча на ухо: — Ты сам сказал, что мы ещё всё успеем… У Чонгука пламенем горят глаза…

***

В вечерних сумерках они стоят на улице у дома Юнги и никак не могут попрощаться. Чимин ковыряет носком кроссовки тонкий слой снега, пока рядом курит погрустневший Юнги. — Не обижайся на меня, Чимин-и, ладно? Пак понимает, что кричать и возмущаться сейчас не самый подходящий момент, поэтому просто коротко кивает головой, шмыгая носом. Чонгук держит Тэхёна в объятиях, боясь отпустить, будто провожает его навсегда. — Обещай, что напишешь мне, хорошо? — он бережно поправляет ему вязаную шапку, прикрывая уши. — Конечно, Чонгук… «Думаю теперь мы вообще телефоны из рук выпускать не будем…» — Я уже скучаю, Тэ, — пытаясь наглядеться напоследок, Чонгук нежно гладит его щёку. — Когда мы увидимся? — Да хоть завтра. До начала следующего семестра ещё два месяца каникул, я никуда не собираюсь уезжать из Тэгу, — тихо смеётся Ким. — Тогда, до завтра? — он целует его, не удержавшись, в уголок губ, и нехотя разжимает объятия…