Лекарство от ненависти

День начинается с того, что на смене его, как обычно, не встречается Джисон, заводя разговор на пустом месте и они вместе готовятся к открытию единственной кофейной точки на весь деловой центр. Его встречает какой-то парень с недовольно поднятой бровью и со словами: "Опоздания типо норм у вас?" Так-то, Чанбин даже и не опоздал вовсе. Пришел вовремя, как по бумажке. Ему всегда хватало получаса для подготовки кофемашины, но очевидно, не такого ответа ожидает рядом стоящий блондин, да и мало кто может успеть в такое рекордное время (Чанбин даже не хвастается, просто говорит по фактам). Двухгодовой стаж наработан не зря ведь. Этот высоченный парень был занят раскладкой витрины и ее последующей маркировкой, как можно понять особому предмету в его руках. Глаза его были сужены, губы сжаты, брови нахмурены, а поза - руки в боки. Полный набор недовольства и злости с комичным беретом на макушке. Со проходит мимо и не отвечает ему, полагая, что новый работник не в духе, как минимум. А как максимум - хочет огрести от накаченной руки Со. Вообще, Чанбин мирный парень! Не любит он все эти разборки, крики и истерики, сглаживая углы каждый раз и с гостями и с сотрудниками. Как его там назвал Джисон? Миротворец? Вот-вот, да, это именно он! - Ты Чанбин или, может быть, твоё имя Глухой? Забудьте. Приятный голос то у парня, не считая говна, что льётся из пухлогубого рта, который все же начинает выводить из себя. Похоже красавчика не устраивает примирительное молчание. Со сам для себя решает - если этот говнюк ещё хоть что-то скажет в его сторону, то он точно не стерпит и ответит. Так и выходит. - Боже, ты чертовский странный, чел, - фыркает парень продолжая, - Я даже не удивляюсь, если ваша точка сильно отстаёт по показателям эмоционального сервиса, - и завершает с усмешкой, - С твоим то лицом. Чанбин, будучи уже занятый утренней настройкой помола на кофемолке, останавливается и медленно разворачивается. Со слов на ветер не бросает, даже те, что мысленно себе даёт. - Ты откуда вообще вылез такой умный, я понять не могу? - рычит Чанбин подходя к парню ближе, смотря с откровенной злостью, пока тот удивлённо вскидывает брови, - Появился, как чёрт из табакерки, и даже не представился, хер белобрысый, - сканирует парня, впиваясь взглядом в красные губы парня, - Льёшь на меня ушат говна, а у самого рожа-то - два пельменя вместо губ. Чанбин не спорит, парень перед ним и правда очень красив, но слушать нарциссическую хрень не хочется вовсе. Да и вообще, за эмоциональный сервис то Джисон отвечает, будучи кассиром на смене. Не гоже бариста рожей светить и вообще он кофе варить должен, а не эго чье-то вылизывать. - Вообще-то, я - Хван Хёнджин, - блондин в последний раз хмурится, кривится весь, губы поджимает и указывает на бейджик, только что замеченный Чанбином, будто это должно как-то объяснить весь сучий характер парня, - Но для тебя только менеджер Хван и никак иначе, - тыкает он пальцем в грудь Со, - Понял? - Дылда, короче, понял, - отворачивается Со, с удовольствием слушая чужой раздраженный стон-рык. Благо тому хватает здравомыслия не затевать полноценный спор и заткнувшись, оба парня молча занимаются открытием ещё 20 минут. Чанбин полностью за баром работает обычно: настройка, предварительный пролив, проба, а если что не так, то по вышеперечисленным пунктам проходиться ещё разок, что-то где-то подтягивая или подкручивая. За Хваном одним глазом ещё следит, когда тот с маркировкой заканчивает. Парень, уже будучи полностью спокойным и сконцентрированным, ежедневную документацию перебирает, пересчитывает что-то и поставки проверяет. Чанбин щурится, одновременно со слежкой молоко заранее открывает. Вот объяснить бы ему все, чтобы тот быстрее закончил да не мучался, ибо есть некая разница меж кофейными точками, но дьяволёнок на плече Со гадко хихикает, ручонки потирая. Да и знает он все, Чанбин уверен, просто крысятничает, наверное. Джисон после перевода сюда, ему не раз говорил, что тут, на их точке свобода неписаная. Где-то себе позволяешь десертик в списанку закинуть или эту же «просрочку» домой забрать, а не безжалостно выбросить на глазах голодных сотрудников («Да-да, менеджер Ли, я про вас!» тихо шепчет Хан, подтирая скупую слезу), где-то и напиток для себя пробиваешь вместо капучинки для гостя. "Ну а что? Тот чек не захотел, а я бы сейчас с удовольствием выпил сезонный напиток! Да и смотри - никакого перерасхода!" всегда Джисон говорил, после очередной гадости. Чанбин на него неодобрительно каждый раз смотрит, но не бить же того по рукам. А Хан ещё оправдывается каждый раз как в первый, что на прошлой точке, та что самая первая и главной считается, его ограничивали сильно, особенно менеджер Ли, вокруг которого даже легенды отрицательного характера до дальних точек доходят. Выговор с объяснительной за любую мелочь, за любую провинность, да что уж там говорить - за взгляд косой в его сторону! "Мне кажется, я ему особенно не понравился... А тут отыграюсь, да и успокоюсь, не парься, по документам не прикопаешься, уж я то знаю." Тем более Со не позволит этому самопровозглашенному принцу руководить королевством Чанбина. Он был тут с самого открытия и никому не отдаст своё место, своё гнёздышко, будет как дракон охранять нажитое. Он даже Джисона до кофемашины пустил только после общего двухмесячного рабочего процесса нон-стоп, хотя общий язык они нашли в первый рабочий день. Копошение со стороны выводит парня из своих мыслей. Похоже, так до конца и не разобравшись, Хёнджин нервно чиркает своей росписью почти по всему листку и ставит печать, фотографируя все. Чанбин лишь бровь выгибает и удивляется, что это уж слишком странно. Как раз его телефон пиликает в кармане джинс и Со тянется за ним. Наконец ему соизволил ответить Джисон, на лаконичный вопрос "ты где", в своей обычной манере: "я слёг с болезнью! температура, кашель все дела, только оклемался, брат! кого там к тебе направили?" Хоть теперь понятно куда делся его напарник. Чанбин коротко пишет в ответ "Хван Хёнджин" и убирает телефон под острый взгляд оного, что уже подошёл к Со, чем привлёк внимание уже образовавшейся утреней очереди клерков. Чанбин только что не держался за барную стойку, сверля в ответ гневно и рычал как животное. Бар в руки этой неженки он не даст ни в коем случае. Ещё ноготок поломает и ныть начнёт! Хван благоразумно "бешеного", как он Со окрестил, не трогает и за кассу встаёт, ровно в 8 утра. Заказы молниеносно пробивает, все по регламенту предлагает, склоняет к увеличению среднего чека, а Чанбину только и остаётся, что делать свою работу как всегда блестяще и быстро, возможно, иногда, удивляясь навыкам кассира. Всем Хван сладко улыбается и комплименты девушкам краснеющим делает. Стелется перед редкими бабуськами, сроки годности называя и чёт поновее выбирая, советует что пережёвывать удобнее. Конфликты на ноль сводит, извиняется перед быдлом недовольным и десертики ещё дарит "за счёт заведения" с извинениями, настолько радуя толстого козла, что тот аж разрумянился и выдает "Ну так уж и быть, даже отзыв может напишу" Чанбин хмурится из-за несправедливой ситуации, но не вмешивается уже, делая себе пометку разобраться с несанкционированным жертвоприношением для жирдяя в угоду имиджа ссаного заведения. Просто малиновую тарталетку ой как жалко стало, а не Хвана, которого мариновали полчаса. Блондин ещё и заказы умудрялся принимать с улыбкой и доброжелательность, отвечая на негатив в свой адрес. Будь их первое знакомство более приятным, Чанбин бы хлопал ему. А хлопать есть за что - Хван снова удивляет, когда после утреннего интенсива картой своей расплачивается и бурчит себе под нос "вот гандон жирный", что улыбку у Со вызывает. Так, стоп. Какую ещё улыбку? Помотав головой несколько раз, брюнет упускает насмешливый фырк в свою сторону. - По столу попробуй, может поможет, - гаденько тянет гласные Хван, будто правда дельную вещь советует. Блондин не смотрит в сторону Со, лишь взглядом окидывает, полубоком стоя и продолжает заниматься менеджерской хернёй, высчитывая что-то на кассе и мелочь перечитывая. Чанбин гордо молчит, не отвечая на провокацию и начинает чистить бар. Телефон в кармане джинс он так и не проверяет, а хотя следовало бы - Джисон проклинает Со, его тупой телефон и любимый всеми режим "не беспокоить". Все сорок штук орущих, плаксивых и умирающих смайликов в перемешку с минимумом текста: "Хван Хёнджин???" "Брат, ну ты попал, это же принц нашей тараканьей организации! Батя его - наш работодатель!" "Ты только не груби ему, а то он обидчивый жуть!" "Хотя выводить на эмоции он умеет... Даже менеджер Ли его избегает, хоть и на дух не переносит" А в заключении отправляет: "Надеюсь, ты ещё жив?.." *** "Жив" ответил Со тем же вечером, уже дома прямо после того как финально (только для этого дня) разругался с Хваном. Чанбин грузно садится на диван и откидывает голову на его спинку, прикрывая глаза. Усталость за день даёт о себе знать. Поясница как всегда ноет из-за 12 часов на ногах, а ко всему прочему руки неимоверно болят. Поставку молока на 300 литров он разгружал самостоятельно, ибо Хван, показательно выгнул бровь, со словами "Я, что, на грузчика похож?" и развернувшись ушёл, кинув в придачу из-за плеча "У тебя 30 минут". Стоит ли говорить как зол был Чанбин, разгружая все в одиночку. Так ещё и перед самым закрытием кофейни Хван завёл свою шарманку про "ты опоздал сегодня, поэтому, БУДЬ ДОБР, завтра ровно к 7". Чанбина такое отношение, очевидно не устроило и он, совершенно не сдерживаясь, прижал Хвана к барной стойке, руками о неё опираясь и закрывая пути отступления, смотря вверх на парня. Хван не сильно уж и высокий, а Со не сказать что очень низкий, но их разница заметно видна когда они рядом друг с другом стоят. Так и в этот раз выходит. Хван губы поджимает и чуть испуганно смотри на парня перед собой, покраснев от злости (как думает Чанбин), несколько секунд вслушиваясь в глубокое дыхание Со. Чанбин не замечает, ведь злость ему глаза застилает, поэтому и не видит вовсе как блондин тяжело сглатывает, губы облизывает и глазками бегает, нервно брови заламывая. Со лишь «Как скажешь, босс» хрипло с рыком кидает, толкая парня в плечо и развернувшись, уходит. Чанбин не представляет как будет работать с ним завтра. Конечно, не удивительно, что Джисон умудрился заболеть, ибо работа с людьми не только этим заражает, но Чанбин за своё здоровье не волнуется. Хан "я болею дважды в семестр" Джисон ещё несколько дней назад недоумевал, носом в очередной раз шмыгая, как возможно не болеть третий год подряд, но Чанбин на это лишь пожал плечами - он всегда так делает, когда не знает как ещё ответить на риторический вопрос. В руке вибрирует(ого) телефон и Со вглядывается в пришедшее сообщение от Хана. Тот записал голосовое, хрипящее и кашляющее, в котором объявил о своём, минимум, недельном отсутствии. Вымученный стон сдержать у Чанбина не получается. Коротко отписавшись для напарника, телефон снова вибрирует, напоминая, почему Со всегда включает "не беспокоить", раздражаясь даже из-за такой мелочи. "Вау, ты даже не спросил мой номер, опоздун. Почему я должен искать его по базе данных?" -Да ебаный тебя... - рычит Чанбин и отбрасывает несчастный аппарат куда подальше, как и желание лебезить перед парнем. Хер ему, по всей красивой морде, пусть он и какой никакой начальник. Хочется просто в душ и спать, что Со успешно проворачивает, засыпая сразу же, как голова касается подушки. *** Если не считать того, что каждые два дня у них происходит крупная ссора даже из-за мелочи, то у них все нормально. Неделя без Джисона подходит к концу, но тот все ещё говорит в нос и кашляет Со в трубку с шутками и вопросами не снесли ли они точку в пух и прах своими боями без правил. Чанбин каждый раз вздыхает недовольно и жалуется на истеричного папенькиного сынка, который на удивление не во всем соответствует таким стереотипам (этим он, конечно же, не делится, не хватало ещё в слух хвалить Хвана.) Если быть уж совсем честный (по крайней мере пока что только с собой), Чанбин замечает и плюсы парня. Тот всегда ловко выходит из щекотливых ситуаций, сглаживает углы лучше Со, а в обычное время улыбается чисто и невинно, что заставляет быть полностью уверенным в его искреннем желании помочь. Он внимателен к эмоциям гостей, к их настроению, делает буквально то, что они хотят услышать, легко находя подход как к постоянникам, так и к проходящим мимо. Конечно, не стоит упускать из вида его аккуратное, милое лицо, привлекающее внимание с далека (чёрт, возможно из-за него у них и поднялся процент проходимости.) Чанбина не сильно интересует его лицо, ибо характер, по большей части, перекрывает все плюсы и даже шутить по этому поводу над Хёнджином кажется тупым. Брюнет, в обычное, рабочее время, чаще спину Хвана видит, тонкую талию, как всегда покрытую мягкими тонкими свитерами всегда разных цветов, ниспадающими на узкий таз со светлыми джинсами разных кроев. «Как айдол какой-то» про себя ворчит Со, глаза закатывая, возможно, зависая на длинной шее с тонкой серебряной цепочкой или на шейном позвонке открытом из-под свитера, что натёр светлую, нежную кожу своим ворсом в купе с потом. А ещё во время их ссор, у Хёнджина всё чаще проскальзывает на лице эмоция странная. Она всегда появляется, когда Чанбин уже выходит из себя, рыча и почти доходя до рукоприкладства (просто толчок в плечо, ладно?!), несдержанно прижимая блондина к разным предметам или хватая эту занозу за руки, цепко припечатывая взглядом. Блондин всегда спесь свою теряет и появляется она, непонятная херня: Хван краснеет ушами и немного щеками, губу закусывает и в глаза не смотрит, кидая взгляд куда угодно кроме фигуры Со. Это брюнета даже больше выводит их себя нежели бесконечные ядовитые шуточки. Он ведь первый Чанбина вечно задевает, а самоконтроль Со из-за него, удивительным образом испаряется каждый раз, поражая даже даже своего обладателя. Чанбину даже приходится останавливать себя от ответной колкости или издёвки, дабы не проиграть эту глупую войну длинных языков. - Ты только подбородком не поцарапай, - неожиданно бросает Хван в один из дней на этой недели (ладно, тут каждый день ссора на ссоре, это просто очередной), когда бариста резко оборачивается и, не рассчитав расстояние меж ними, врезается в Хвана (стоящего без дела!!), - Боюсь потом бешенством заразиться. - фыркает и брезгливо с плеча невидимую грязь смахивает. - Кто-нибудь, что-нибудь слышал? - Чанбин искренне обращается к гостям, что с удивлением следят за представлением, - С Эвереста слова не долетают до обычных людей. А ещё вот был случай, когда Хвану, видимо, скучно стало и он резко выдал посреди дня рабочего, очередной концерт для гостей устраивая. - Чанбин, ты где? - растеряно оглядывается, поражая своей игрой даже удивлённо обернувшегося Со, - Ой, извини, не заметил что ты был рядом, - с нежно улыбкой заключает и к гостям на кассе возвращается, напоследок кидая, - Ты прям как годовалый малыш. - Это я - малыш? - шипит Со все ещё в шоке от такого беспардонства, задыхаясь в зарождающемся гневе и фыркает гневно, - Ты сначала себе в штаны загляни, малыш. Чанбин сокрушается с самого себя. Какого хрена он вообще в этой перепалке тупой участвует. Быстро возвращаясь к работе замечает лишь красные уши, сильно выделяющиеся на блондинистой голове. Щелкнуло же что-то у этого ненормально прямо сейчас, в интенсив, высрать что-то и дураками их обоих выставить на глазах у стольких людей. Ну а сейчас происходит похожая ситуация. Снова их ссора начинается из пустяка. Хван таракана где-то высмотрел и истерику на ровном месте устроил. Ну и Чанбин, сначала в своей спокойной манере, пояснил Хёнджину, что это конечно хреново, но не страшно, в некой надежде желая успокоить сильно нервного парня. Блондин на него неверяще смотрит, как на инопланетянина и с издевательским смешком говорит. - Продолжай, продолжай! Ты когда говоришь, я себя таким умным чувствую, зная даже элементарные вещи о таких вредителях и переносчиках заразы. Чанбина его фраза вмиг из себя выводит, лицо из спокойного сразу меняется и он наступает на Хвана, как всегда в таких ситуациях спонтанно и выходило. Со толкает парня в грудь довольно сильно, что тот на несколько шагов отступает, больно прикладываясь поясницей о барный стол и задевая плечом коробки с молоком, что в свою очередь образует принцип домино, роняя все вокруг. По всему помещению разносится звон упавшей утвари. Благо людей нет ни внутри, ни поблизости - поздний час выходного дня в деловом центре, как никак. Поэтому Чанбин и разошёлся в своей злобе, толкнув Хёнджина ещё раз к двери подсобного помещения. Хван падает задницей на пыльные коробки внутри тёмной каморки, подминая их под собой и задевая рукой металлическую полку, которая валиться на бок, грохот разнося и заставляя блондина поморщиться, как и боль в руке. Лицо Чанбина не меняется, перекошенное в злобе не скрытой, когда Хван всматривается в него вмиг робея. В его широко раскрытых глазах Со улавливает свой тёмный силуэт, что тенью ложиться из открытой настежь двери. Грудь парня ходуном ходит, ноги поджимает к себе ближе, в некой попытке отползти, ибо понял, что доигрался. Чанбин на это действие громко хмыкает, нагибаясь рядом с дрогнувшем и сжавшимся парнем, тянется рукой к лицу его, с силой сжимая шелковистые щеки. Блондин выглядит сейчас неожиданно совершенно и целостно в образовавшемся хаосе. Волосы запутались, почти дыбом стоят; крылья носа нервно дёргаются в неровном дыхании; влажные губы сжаты меж раскрасневшихся щёк и как же очаровательно дрожит его подбородок. Но главной вишенкой на этом милом тортике под названием «Хван Хёнджин» конечно же являются его гляделки над очаровательной родинкой. Трепещущие ресницы обрамляют большие чёрные влажные глаза, на которые падает свет со спины Со, раскрывая весь глубокий цвет радужки и расширенного зрачка; внутренние уголки блестят бусинами непролитых слёз, а бровки заломаны на манер крыши домика. Кажется, будто даже внутренний хрусталик дрожит на манер всего остального, подражая своему хозяину. Честное слово, думает Чанбин, до греха доводит, не иначе. - Может я и не особо умный, но такой суке как ты рот точно закрою, - низко и тихо рычит брюнет, скалясь в животной усмешке, вплотную приближаясь нос к носу, чем вызывает быстрое, невинное моргание стеклянных глазок. Мгновение спустя, Со в голову приходит совсем сумасшедшая идея и он, как безумец, высоко посмеивается, очевидно, пугая этим ещё сильнее. Он отстраняется и отталкивает от себя миловидное лицо, выпуская из сильной хватки и сразу тянется к завязкам на своём фартуке. Хван голову низко на грудь опускает и краснеет пуще прежнего, зажмуриваясь до цветных кругов под веками, прикусывая губы и уже решается заговорить, как слышит звон пряжки кожаного ремня на бёдрах Со и желание что-то сказать пропадает тут же. Хван взгляд медленно поднимает, из-под длинных локонов проверяя ситуацию и облизывается, тяжело сглатывая, наблюдает как брюнет вжикает молнией и тянется к голове Хёнджина. Блондин только и успевает зажмуриться и голову повернуть, щекой больно врезаясь в зубья ширинки, а носом в чёрные боксеры упираясь. Чанбин сразу ладонью зарывается в ухоженные волосы блондина, тут же ограничивая движения головы, цепляясь за мягкие, наверняка, ранее хорошо уложенные локоны. Хван дёргается назад, в попытке отстраниться, но только делает себе больно, шипит от боли в голове. Длинные пальцы блондина оказываются на коленях Со, в очередной попытке оттолкнуться и глаза наконец открывая. Взгляд его меняется из загнанного в яростный за секунду, раззадоривая Со ещё больше. - Ну что ты хмуришься, принцесса, - рычит Чанбин, не ослабляя хватки на чужой голове, - Лучше используй свой грязный рот по назначению, - хмыкает, плохо себя контролируя брюнет, толкаясь бёдрами в лицо парня. Весь загнанный вид Хвана веселит и искренне радует, до жара в низу живота, а злость подливает масло в котёл возбуждения, выводя член из спокойного состояния. - Ненормальный... - глухо шепчет Хёнджин, впиваясь своими ногтями в чужую плоть на сильных ляжках Со сквозь ткань, игнорируя дрожь пальцев. - Я твой отросток разжую к херам собачьим, - на Чанбина он не смотрит, огрызается в попытке покоробить его тупую уверенность в своём, очевидно, выигрышном положении, но голос его предательски дрожит, сорвавшись в конце предложения, - Только попробуй в рот мне его сунуть, ублюдок... Комичность ситуации вызывает у Со весёлый смех и даже ласковое поглаживание шелковистой щеки около манящей родинки, лавируя на грани боли в одной руке и нежности в другой. Такая двойственность заставляет блондина ещё больше дрожать, однако он всё же взгляд поднимает, демонстрируя влажные глаза с некой мольбой в их сердце, возможно, рассчитывая на снисхождение к своей персоне. Член брюнета дёргается от осознания никчёмности парня перед ним, увеличиваясь, буквально на глазах, и сильно выпирая сквозь тонкую ткань, выставляя даже малейшую венку на обозрение Хвана, что так же обратил внимание на давление у щеки. - Если хорошо попросишь меня, я, может, и отпущу, - и продолжает мягко щеку поглаживать, убеждая нежностью своих сильных рук, со всей серьёзностью в голосе и даже без улыбки на лице, - Не стесняйся, а то я могу подумать, что тебе это нравиться. Хван недоверчиво всматривается в лицо, поджимает губы от напряжения. Чанбин может поклясться, что слышит этот хаотичный мыслительный процесс в блондинистой голове и сдерживает себя от ухмылки, сжимая зубы. Хван взгляд отводит, губы размыкает и на выдохе произносит тихое «Пожалуйста...», в эту же секунду вызывая тихий, но больно уж весёлый смех. - Вроде умный мальчик, а развести тебя можно в два счета, - Чанбин не может прекратить улыбаться, отстраняя ладонь от мягкой щеки и цепляет резинку трусов, оттягивая лишь для того, чтобы вывалить орган на покрасневшую кожу. Бордовая головка очаровательно утыкается в полную щечку, размазывая по ней каплю предэякулята, а дрожащие ресницы дополняют картину некой невинностью. - О, мой бог, ты что, плачешь? - удивляется брюнет и тянет за волосы, заставляя на себя посмотреть. Хёнджин злится от унижения в полной мере на него свалившегося, с непролитыми слезами, которые вот-вот да сорвутся, на красных глазах, яростно сверля взглядом. Член Чанбина дёргается на щеке парня от такого взгляда, заставляя Хвана испуганно моргнуть, избегая опасной близости головки с яблоком и выпустить одну горячую слезу вдоль щеки, что касается разгорячённой плоти, неожиданно вынуждая Чанбина закусить губу от удовольствия. - Не плачь, принцесса, я хорошенько позабочусь о тебе. Хван смирительно глаза закрывает, выливая оставшиеся слезы, но теперь Со лишь смахивает их пальцами свободной руки. Чанбин прикасается к своему возбуждению, держа у основания и проводит головкой по вмиг поджавшимся губам. - Ну же, - недовольно тянет он, пытаясь снова и вновь натыкаясь на сопротивление, - Я же могу заставить тебя и применить силу, - рычит от недовольства парень, похлопывая членом по щеке. - Обещаю, чем раньше ты начнёшь, тем быстрее все закончиться, - мягко проговаривает Со, а Хван резко глаза распахивает и окатывает волной злости во взгляде, рот открывает чтобы высказаться, забываясь в какой ситуации находится. Чанбин пользуется этим, пальцы в рот парню засовывает, соприкасаясь с влажным языком, не позволяя сомкнуть челюсть. Хёнджин смотрит на брюнета как на предателя, в его глазах снова слёзы собираются, но Со пытается успокоить того, поглаживая напряжённый затылок, перебирая мягкие пряди. - Я пообещал, принцесса. Ещё несколько секунд они смотрят друг другу в глаза, пока блондин не ослабляет давление зубов на прокусанные пальцы Со, которыми тот сразу же оглаживает мягкие стенки рта, надавливая на основания языка и вытягивает его кончик наружу двумя пальцами. Они выскальзывают из мокрой полости вместе и Чанбин с удовольствием наблюдает, что блондин позу не меняет, лишь смотрит выжидающе и с опаской. Чанбин благоразумно сдерживает себя от колкости, обхватывая член и надавливая на высунутый язык, выразительно выгибая бровь. Хван хмурится, понимая, что от него требуют какой-либо отдачи и опустив взгляд он широко лижет большую головку, опаляя её своим дыханием. Со тяжело выдыхает, прикрывая глаза и чуть сжимая волосы блондина. Не чтобы навредить или заставить, просто от переизбытка чувств и Хёнджин смиряется с этим давлением, облизываясь и повторяя движение языком. В этот раз Со протяжно мычит, разглаживая торчащие блондинистые волосы в хвалящем жесте, вероятно выводя из себя их обладателя. Хван, в отместку, лижется как котёнок, стреляя глазками на лицо Чанбина, которого эти действия раздражать начинают. Глаза блондина полумесяцем изгибаются со смешинками дьявольскими и он резко губами головку обхватывает, чуть всасывая её в себя, вызывая наконец протяжный, хриплый стон. Парень кончиком языка с уретрой играет, да так профессионально, что Чанбин с удивлением взирает на втянувшего щеки Хёнджина, что заглатывает уже до середины полностью вставший орган. Вид сверху, кажется невероятно правильным и Со накладывает вторую руку на чужой затылок, единожды надавливая и побуждая прекратить строить из себя недотрогу. Тот заметно расслабляется, демонстративно выпуская изо рта член, присасываясь к головке, играясь с ней ласково губами несколько секунд и медленно, сантиметр за сантиметром, скользит вдоль до самого основания. Чанбин рвано выдыхает, откидывая голову на бок, в совершенном удовольствии и желании запечатлеть каждое мгновение в глубине своей памяти. Блондин так же глаз от лица Со не отводит впитывая все его эмоции, добивая тем, что сглатывает, напрягая наполненную глотку, вслушиваясь в протяжный стон. Только Хван собирается отстраниться, чтобы продолжить и дальше дразниться, как чувствует натяжение на затылке, вылавливая поплывший взгляд Чанбина. Он держит длинные волосы, тяжело дыша и не отпуская, толкаясь ещё и бёдрами, заставляя Хвана подавиться членом и поморщится. Со будто улетает куда-то за пределы своего сознания, усмехаясь так пьяно и горячо, вызывая полчище возбуждающих мурашек на загривке блондина. Брюнет удобнее обхватывает руками голову, устраивая одну руку на затылке, обвивая пальцами тонкую шею, а другой обхватывая наполненное горло и выскальзывает из горячей влажности полностью в предупреждающем жесте. Хёнджин принимает эту секундную передышку грязно облизывая уголки губ, сглатывая предсеменную жидкость и не сводя глаз с возбуждающего лица, призывно широко открывая рот. Чанбин радостно улыбается, размазывая большим пальцем влагу по пухлым губам и наконец, толкается бёдрами, утыкая нос Хвана в свой лобок, довольствуясь наполняющейся глоткой под своей рукой. Блондин лишь давиться на мгновенье, приятно удивляя отсутствием рвотного рефлекса, что срывает последний заслон рациональности в голове Со. Руки его напрягаются, надёжно фиксируя голову в нужном положении, а бедра под слабыми пальцами Хвана, становятся как сталь, срываясь на бешеные, но ритмичные толчки в тугую глотку. Блондин брови заламывает, давясь каждым толчком, что таранил его горло, по максимуму пряча зубы, в своём старании успевая лишь дышать. Слёзы и слюна смешиваются на подбородке Хвана, спустя минуту остервенелых толчков, поражая парня удивительной интенсивностью и неутомимостью брюнета. Горло саднит и чешется в желании откашляться и Хёнджин сильно давиться из-за этого чувства, буквально выталкивая из себя неугомонный орган. Чанбин выпускает его из своей хватки, наблюдая как парень перед ним выгибается колесом и кашляет, цепляясь пальцами за заметно съехавшие джинсы в районе голеней. Со на грани, но дожидается, когда блондин придёт в себя, сразу же нежно подхватывая его задыхающееся, раскрасневшееся лицо. Затуманенный слезами и возбуждением взгляд, горящие алым, раскрывшиеся губы, мокрые щеки и подбородок - все это сложилось в вызывающую картину, из-за которой Со стонет похлеще провёрнутого раннего действия. Хван сам укладывается на ладони парня, потираясь щекой о грубую кожу с закрытыми глазами выравнивает дыхание и тот одной рукой продолжает удерживать отяжелевшую голову, пока второй сжимает основание своего разбухшего до боли члена. Пара заурядных движений доводят Чанбина до края, изливаясь на ангельское лицо, доводя и до эмоционального экстаза, рвано выдавливая из себя все до единой капли на дрожащие ресницы. Хван, к окончанию его разрядки, глаза открывает, уже сознательно оглядывая Со и угадывая эмоцию самозабвения с закатанными глазами, вслушиваясь в заключительный стон. Горячая сперма растекается по лицу, но блондин лишь жмуриться, что бы та не попала в глаз, абсолютно не имея и крупицы сил для того чтобы вытереться. Но тут ему помогает Со, проведя относительно сухой фалангой указательного пальца по грязной брови, цепляя каплю густого семени и размазывая её по не менее грязным губам. - Вот видишь, - кряхтит Чанбин, откашливаясь и устало оседая рядом, облокачиваясь на многострадальную полку, даже не удосужившись спрятать размякший член в трусы, - Я свои обещания держу. Блондин только хмыкнуть и может, не рискуя использовать раздражённое горло, мельком рассматривая свои джинсы с красноречивым пятном на пахе. Агрессивная долбёжка вглубь его глотки, мало того, довела до боли в горле, так ещё и подавившись до кашля он позорно кончил себе в штаны. Ресницы слипаются и тянет прилечь, в чем Хван себе и не отказывает, растягиваясь по пыльному полу подсобки. Он пытается смазать с лица липкую жидкость, но похоже делает лишь хуже и прекращает бесполезные попытки. Они ещё несколько минут устало переводят дыхание и слышат звон дверного колокольчика. Их взгляды встречаются и в них можно прочитать испуг и безысходность. Со вскакивает более бодро, натягивая штаны и оборачивается к прокашливающемуся Хёнджину, робко выдавая. - Ты, это... - мнётся он ещё мгновение, - Посиди тут пока, я разберусь. Брюнет уже подходит к открытой двери, как слышит хриплое, сорванным и низким, но всё ещё таким чертовски возбуждающим голосом: - Ширинку застегни...