с привкусом крови.

удар куда-то под ребра. — я тебя сука ненавижу, сдохни блять уже, — и её пошатывает в разные стороны от выпитого алкоголя. — ты конченная балаболка, — глаза мутные, не соображающие ничегошеньки из того, что происходит вокруг. и снова удар. резкий, однако не настолько сильный, чтобы вырубить оппонентку, которая в свою очередь лишь слегка ухмыляется и сплевывает на пол. не пытается сопротивляться и даже не уклоняется, как же бесит. в комнату заходит Настя, которая вечно старается подлизать Крис, лишь потому что рядом с ней чувствует себя в безопасности. нашла себе мамульку и бегает хвостиком. — блять, Крис, давай я ее отпизжу, не марай ты руки, — этот противный голос режет уши и въебать хочется уже самой Насте. да так, чтобы не встала больше. — вышла нахуй отсюда, — разворачиваясь к Насте, рявкает Кристина, глаза которой наполнились безумием и злостью. она хватает Лизу за воротник, дабы та не сбежала, и так же свирепо смотрит на Афанасьеву. — но блять, Кристин… — она не успевает договорить, как в нее летит какая то статуэтка, первое что попалось под руку. и на всю комнату раздается вопль Кристины. — Я СКАЗАЛА СЪЕБАЛА ОТСЮДА. Дверь захлопывается с обратной стороны и Захарова снова возвращается к лицу, совершенно равнодушному на данный момент. — чё ты молчишь, ссышь, да? ты ничего не можешь, ты блять никто, ясно тебе? ты будешь гнить в ебаном одиночестве до конца своих дней, — она проговаривает каждое слово с яростью, злостью, ненавистью и огнем безумия в глазах. но злость идёт совершенно не в сторону Лизы. скорее на саму себя, что она слабая только перед ней. а признавать это вовсе не хочется. пытается избавиться от этих чувств, пиздит её раз за разом, являясь в её комнату пьяной, а потом рвет на себе волосы в ванной от ненависти, пожирающей её изнутри. — бей. бей ещё, ты же так ненавидишь меня. только знай, что даже если я умру в одиночестве, то ты умрешь от палёной водки, которую купишь за углом с дружками, похожими на Настю, — кажется Андрющенко совсем надоело жить. она кидает вызов Кристине раз за разом, не боясь последствий, не боясь побоев, на которые она никогда не отвечает. и Захарову правда жаль. и Лиза жалеет ее. и каждый раз сидит под дверью ванной, слушая ее всхлипы. а потом уходит, делая вид, что ничего и никогда не слышала. Кристина не позволит себя жалеть, и она прекрасно это понимает. позволяет использовать себя как куклу для битья, как дерьмо, на которое она наступает и брезгует. Шума бьёт в лицо. не может уже смотреть на эти темные глаза, в которых теряется каждый раз, когда хотя бы на пол секунды попадает в их омут. где то в них творится нечто неописуемое, некая буря, не дающая жить Крис изо дня в день. она не может смотреть на эти покусанные губы, к которым мечтает прикоснуться. просто не выносит этого. не выносит того, что Лиза не плачет. пытается выбить из нее слёзы, а она лишь ухмыляется. что блять с ней не так? Кристина так ненавидит, когда Лиза с Мишель, эта ревность пожирает изнутри, и поэтому ей проще тянуть к себе эту сраную блонди, которая как муха носится рядом с ЕЁ Лизой. Её Лиза, которую она ненавидит так же сильно, как любит. удар заставляет согнуться её напополам. но ненадолго. она снова медленно выпрямляется, глядя исподлобья на пьяную Шуму. а в глазах нет ничего. какая то пустота, в которой засело желание умереть. по нижней губе стекает кровь, Лиза буквально харкается ею. — какая ты жалкая. Индиго, которая совершенно не успевает сообразить что произошло, чувствует лишь тепло чужих губ. чувствует, как ее тело шумно врезается в стенку. Захарова целует её. целует жадно, до боли в ребрах. целует, совершенно плевав на заканчивающийся в лёгких воздух. по щеке Лизы катится слеза, но не собственная, чужая. слеза Кристины. слеза какого-то необъяснимого отчаяния, несоразмерной боли. пьяная, но такая искренняя и кристально чистая, слеза. она отстраняется чтобы вдохнуть и снова целует. целует её с кровью, зализывает раны, будучи неспособной прийти в здравый рассудок. она готова задохнуться от запаха ебаной Андрющенко, которая пахнет терпкой корицей и апельсинами. пахнет горячим глинтвейном. пьянит не хуже водки. и Крис готова раствориться в ней, течь по её венам, как алкоголь сейчас растекается в собственном организме. Руки брюнетки обхватывают шею Крис, тянут ближе к себе. она хочет ее ближе, крепче, хочет сильно, необъятно. отвечает ей на поцелуй, не контролируя себя. в голове каша, ведь Кристина заполняет каждый уголок её измученной и темной души, хотя влезать в абъюз только сбежав от этого — очень опрометчиво. поцелуй такой грязный, с привкусом крови и запахом алкоголя, но Лизу это не волнует. первый опыт с алкоголем — поцелуй с Кристиной. и она не знает, что пьянит ее больше, привкус алкоголя на языке или сама Крис. чужие руки лезут выше, под футболку, пересчитывая тонкие и хрупкие ребра. горячие, словно кипяток, руки Шумы дрожат из-за выпитого алкоголя, губами она тянется к бледной шее, оставляя метки обладания. никто не посмеет больше трогать её Лизочку. она только её. а сама Лиза лишь тяжело дышит, блуждая холодными пальцами по затылку Крис, которая, в свою очередь, приподнимает её футболку с намерением стянуть прочь. и через пару мгновений эта самая футболка слетает на пол. Индиго стягивает ненавистную резинку с пшеничных волос, зарываясь в них пальцами. они пахнут чем-то невообразимо сладким и дурманящим. от этого запаха действительно подкашиваются ноги. хочется остаться здесь, в этом моменте. она любит Кристину. она любит ее несносный характер, любит когда та ругается матом, любит когда улыбается и плачет. любит мягкие, словно шёлк, волосы. любит её потрескавшиеся, но все же мягкие и нежные губы. любит серо-голубые, похожие на ледовитый океан, глаза. любит целиком и полностью, балансируя где-то на грани безумия. в темноте злосчастной комнаты лишь фонари, стоящие у дома, освещают бледнокожую Лизу. её лицо, изгибы тела, которые сносят крышу Крис. она целует каждый сантиметр кожи жадно, покусывая и оставляя следы зубов, доставляя наконец приятную боль. она стягивает лямки темно-синего лифчика, который, к слову, ей безумно нравится, расстегивает, и откидывает прочь. спускается к чувствительным соскам. обхватывает ртом и посасывает, покусывает, облизывает и так пошло причмокивает каждый раз, что лицо Лизы кажется могло бы посоревноваться со спелыми помидорами на наличие самого красного цвета. Индиго стонет громко, так сладко, что закладывает уши. её тело настолько чувствительное, что даже забавно. тело, по непонятным для Лизы причинам, ноет. низ живота сводит в какой то тревоге и несоразмерном желании. её потрясывает от внутренней похоти, которая таилась в ней до этого самого момента. она готова слушаться и выполнять каждый приказ Кристины, быть её послушным песиком и тявкать у её ног. ничего такого Крис не делает, а она уже готова была кончить раз 10, если не больше. Шумахер ставит колено между ног Индиго. ну, на всякий, чтобы не сбежала, и продолжает играться с сосками, подтягивая ту к себе ближе за талию. в голове не было ни единой мысли сбежать. лишь одно крутилось там: «трахни меня уже. трахни.» Андрющенко трется бедрами об коленку Захаровой, тихо постанывая. ох боги, скажи ей кто-нибудь пару недель назад о том, что она будет так стонать под кем-то, она бы послала его нахуй. а сейчас изнывает от желания почувствовать Кристину в себе. отдаться ей целиком и полностью, и пренадлежать только ей. та же, в свою очередь, обратив внимание на желание Индиго, подмечает её блядскую натуру и язвительно шепчет на ухо, облизывая раковинку. — тише, тише. неужто так не терпится? м? я не знала что ты такая шлюшка, Индиго. но, если ты так просишь. — она ухмыляется и прижав полуголую Лизу к стене, тянется к ширинке штанов. Андрющенко хочет ответить, да вовремя прикусывает язык, боится. боится что Кристина остановится и уйдет. а она хочет, так сильно хочет её, хочет быть в её власти и её полном распоряжении. мысли в голове прерываются лишь тихим: — ты такая мокрая. Лиз, блять. спусковой крючок Крис тупо срывается. алкоголь ебашит в голову все еще не по-детски. она входит одним пальцем, вытягивая из Лизы протяжный стон и начинает двигать им в довольно быстром темпе. она не хочет мелочиться, не хочет медлить. она хочет трахаться. вводит второй и на дерганья Андрющенко лишь целует её, кусая её за язык. за её сраный острый язык, который когда нужно, она запихивает себе в зад, а когда стоит промолчать — пускает в ход. гуляет по нёбу языком, одновременно с тем резко и порывисто двигаясь в своей Индиго, которая гортанно стонет прямо в её рот. заводит до безумия. хочется еще больше. хочется чтобы она кричала от удовольствия. хочется сделать так, чтобы на ногах не стояла и на всю жизнь запомнила. она поворачивает свои пальцы внутри Лизы, крутит ими, вертит, заставляя ее выгибаться и стонать. громко, протяжно и пошло до невозможности. Лиза уже сама насаживается на длинные пальцы Крис, желая получить ещё больше удовольствия. пытается сама управлять темпом, но кто ей это позволит? Кристина попросту достает пальцы и смотрит на раскрасневшуюся Лизу со сбитым дыханием. — п..пожалуйста, — заикается и просит продолжения. а Захарова лишь издевается, и пошатываясь делает шаг назад. — мне не послышалось, Индиго? что ты сказала? — ухмыляется, а в пьяных глазах играют черти. — я не буду повторять. или ты оглохла? — язвить получается плохо, но пьяная Крис ведется, и ударяет кулаком в стену, совсем рядом с лицом Андрющенко.