кефир

Вечер. Ночь спешно опускалась на землю, укрывая её своей чёрной пеленой. Лишь одинокая фигура юной девушки упорно продолжала стоять на старом, уже давно заброшенном кладбище. Она плавно провела рукой по своему оголённому животу, медленно поглаживая ещё не рождённого младенца. —Прости меня, Миода-сан, твоя смерть была необходима нам,– тихо промолвила девушка, глядя на пустое надгробие гитаристки,– но знаешь, я всё же сдержу своё обещание. Фиолетоволосая быстро полезла в карман. Нащупав банку своих любимых успокоительных, медсестра не глядя вынула их из тонкой ткани своего фартука. Цумики вдохнула — этот ритуал был явно не самым приятным чувством в её жизни. Но выбора у девушки было не много: закрыв глаза, она резко засыпала всё содержимое крохотной банки себе в рот. Девушка пошатнулась и камнем рухнула на сырую, пахнущую гнилью землю. Микан затряслась, её глаза закатились, а изо рта фиолетоволосой ручьём полилась пена. Причина тому оказалась весьма необычной — множество поглощённых медсестрой таблеток вдруг начали рости прямо внутри её желудка, раздувая живот девушки до немыслимых размеров. Тело Цумики то и дело содрогалось от немыслимой боли, что доставляли ей предметы, которым она так когда-то доверяла. Волны адской агонии распространялись по всему телу — таблетки готовились к своему появлению на свет. Фиолетоволосая вдруг принялась тужиться, отчаянно пытаясь облегчить свои мучения. Подтолкнув активно растущие тела по направлению своего ануса, Микан обосралась, выводя таблетки вслед за вонючим, оранжевым поносом. Стряхивая кал медсестры со своего тела, самая большая таблетка недовольно взглянула на Цумики. Поняв, из-за кого ей пришлось пройти через всю цепочку пищеварительного тракта, предмет торопливо зашагал в сторону девушки. Удар. Таблетка активно пинала лицо медсестры своими тонкими, изящными ножками, ломая черепные кости фиолетоволосой. По телу Микан пробежали мурашки. За что? Почему именно она? Эти таблетки были единственными, кому она могла полностью доверять, так почему же? По щекам девушки потекли слёзы. Жестоко. Мир так жесток. На некогда белоснежном личике девушки вдруг начали выступать фиолетово-синее пятна, оповещающие мучительницу о внутреннем кровотечении медсестры. Таблетка неспешно обошла тело Цумики, разглядывая будущую мать, словно кусок сочного мяса. Она рывком схватила Микан за её длинные, сальные волосы, демонстрируя взгляду рабыни свой огромный, толстый член. Таблетка резко вошла в правый глаз медсестры, аккуратно выковыривая содержимое из глазницы. Глаз фиолетоволосой был склизким, мягким, довольно тёплым, что лишь ещё больше заводило мучительницу. Она трахала девушку не спеша, наблюдая за каждым движением мышц на её лице, что постепенно переплетались в жуткой гримасе ужаса. В глазах Цумики виднелся страх, но ещё больше в них было отчаяния. Это чувство полностью захлестнуло будущую маму, постепенно поглощая её сознание своей тёмной пеленой. Бурно излившись в глазницу кричащей от боли девушки, таблетка вынула из неё своей огромный, жилистый член вместе с прилипшими к нему остатками глаза. Она резко сняла засохшие куски белка со своего органа, выкидывая их на съедение остальным, ещё не выросшим таблеткам. Второй глаз медсестры предмет решил не трогать — пусть по полной насладиться дальнейшими ощущениями. Подкрепившись аппетитным человеческим мясом — таблетки вдруг начали рости. Они резко обхватили ноги Цумики, чувствуя приятный запах человечины, исходящий прямо из матки девушки. Не спеша, друг за другом, они полностью входили в вагину Микан своими большими, круглыми телами, желая заполучить заветный плод — её эмбрион. Фиолетоволосая кричала, корчилась от боли, тужилась — всё, что бы только не дать погибнуть своему ещё не рождённому ребёнку. Её лицо вдруг исказила жуткая гримаса ужаса: самая большая таблетка, что своими размерами была раза в два больше самой Микан, вдруг пристроила свой огромный член в её раздолбанное очко. Другие же таблетки в свою очередь, продолжали рости, поедая влагалищное мясо девушки изнутри, в то время как огромный, словно надувающийся член продолжал рвать анус Цумики. Крик. Ещё крик. Изо рта медсестры активно сыпались проклятия, в перемешку с нецензурной бранью. Вдруг, фиолетоволосая резко потеряла слух: боль от разорвавшегося живота была настолько сильной, что её собственный крик оглушил невинную Микан. Из разорванной брюшной полости активно, друг за другом стали вываливаться органы Цумики, заливая гнилую могильную землю алой кровью прекрасной девы. Немного покопавшись в тошнотворно вонючей куче человеческих органов, таблетки быстро нашли матку девушки. Они резко порвали часть тела всё ещё живой медсестры, позволяя эмбриону упасть прямо в ноги своей матери. Самая большая из таблеток, вдруг, вновь подошла к Цумики. Не промолвив не слова, она вынула нож из кармана девушки и резко сняла с неё скальп. Густые, фиолетовые пряди нежно опустились на пропитанную кровью землю. Маленькие таблетки сразу же подобрали полученную часть этого прекрасного тела, аккуратно оборачивая её вокруг разодранной матки девушки. Вслед за скальпом полетел мозг, лёгкие, её горячее, только что остановившееся сердце. Всё это летело прямо во всепоглощающий огонь, что недавно развели таблетки. Насадив эмбрион на сухую корягу, лежащую неподалёку, они принялись обжаривать его на костре из его собственной матери. Поджарив тело до хрустящей корочки, таблетки принялись с удовольствием пожирать последнее, чем дорожила покойная Цумики. Она умирала в дикой агонии, всё время думая об этом предательстве. Того, чем она дорожила больше нет. Те, кому она доверяла так нагло предали её. Мир жесток, мир так жесток.