abandoned pumpkin or vampire?

Хеллоуин — праздник, в который куча маленьких детей наряжаются в страшные — скорее в отстойные — костюмы, чтобы позже идти выпрашивать сладости у каждого, кто попадется на глаза. Звонить в звонок, или стучать, беспокоя каждого, кому приходится идти им открывать. Ладно, возможно, некоторые и не против. Такие подготавливают конфеты заранее, чтобы подсыпать их в детские корзины детей. Подобный праздник очевидно празднуют не все, некоторым может быть все равно. Другие считают это совсем не правильным — особенно те, кто придерживается своей религии. Сидеть дома и надеятся, что в твой дом не станут стучать или звонить эти дети, с фразами «кошелек или жизнь», «сладость или гадость», для некоторых обыденное. Если у кого то стальные нервы, то они будут игнорировать стуки и звонки в дверь, даже если настырные дети будут стучать пол часа и сделают звук телевизора еще громче. Зря время тратят. Костюмы некоторых бывают настолько нелепыми что кажется будто ты скоро согнешься на пополам. Или настолько, что ты готов отдать сразу все сладости, дабы больше не видеть. Да кого такие костюмы пугать будут? Разве что мелкие дети будут пугаться самих себя и через длительное время они точно будут стыдиться каких-то фотографий, которые любезно сделали их родители, как на память. А потом, естественно, отдали их детям, для того чтобы они начали стыдиться самого себя, и чтобы те поняли, на сколько же они были идиотами, раз взяли костюм бетмена, а не банки клубничного варенья. Наверное, хуже всего может быть то, если ты возвращаешься домой поздно вечером, а на улицах уже бегают дети в этих убогих костюмах, крича сколько набрали конфет и пугая друг друга. В такие ночи улицы слишком оживлённые и всем абсолютно плевать, устал ты сегодня или нет. Ты будешь это терпеть до двух часов ночи, может меньше, и ничего не сделаешь, ведь против большинства не попрешь. Вся надежда будет идти на то, что пока ты будешь проходить улицу, чтобы дойти до своего дома, за тобой не увяжется целая толпа детей, которая будет думать что ты дашь им конфеты. Им плевать, что ты их тоже хочешь. И на то, что покупал их вообще себе, еще года три назад. И то, что ты не любишь сладкое тоже. В их глазах так и читается, что им плевать на самого тебя, и они пойдут жаловаться родителям, если ты откажешь. Поэтому нужно учится быстро ходить и хлопать дверьми прямо перед носом, или по возможности хлопать дверью прямо по этим маленьким и хрупким пальчикам. Правда, ребенок не побежит к родителям, те сами прибегут на издаваемый им ультразвук, который позже начнёт резать слух так же, как и рев родителей. Наверное, единственное, что может нравится, так это угарные тыквы. На них вырезают рожицы, которые по сути должны пугать, но они этого не делают. Ладно, в принципе, Хеллоуин кому-то нравится, а кому-то — нет. И естественно, плевать если он кому-то нравится, ты остаёшься на своей стороне и вряд ли когда-то поймёшь смысл этого праздника, потому что понимать не хочешь. Как и другие могут не понять, почему ты смотришь какую-то передачу для идиотов и чем она тебе нравится. А ты не скажешь, потому что ты просто смотришь. Тем более, сравнивать себя и других — тупо. Люди еще иногда собираются и устраивают какие-то сходки, хвастаясь своими костюмами и находя новых знакомых, только уже без детей. Все равно тошно. Что ж, помимо этого маскарада люди понапридумывали всяких легенд, связанные с этим праздником. Какие-то фонарики Джека, тыквенная голова, так еще эти две легенды связали и получилось еще хуже, так же: феи, призраки, ведьмы, мертвецы — это самое распространённое. И некоторые продолжают верить в подобное, в основном дети, но уже плевать. Они до безумия наивные и будут верить во что можно и нельзя. Удивляет, что кто-то продолжает пугать этим, и удивляет, что кто-то все таки пугается этого. Ну и чтобы добавить кучу мокрых штанов, они решили связать многое с домом, который находится на окраине города. Возможно, потому что рядом кладбище, и некоторые даже готовы поклясться, что это сделали для образа. Особняк большой, как и большинство домов в городе, однако он отличается от других, как часто бывает в всяких фильмах ужасов. Очевидная постанова. Однако этот особняк не тревожит людей, потому что с города его особо и не видно, но люди, готовые обоссать свои костюмы, прутся туда, что-бы испытать свою храбрость. Скорее всего — со стороны тех, кто верит в эту чушь — тут жил смотритель кладбища, может в этом доме был морг, где после расчленения людей хоронили прямо во дворе дома, а когда места не хватало — за этим домом. Особо-то истории этому дому не придумали, но зато убеждают каждого, что тут все монстры свором собрались. И феи, и мертвецы, и ведьмы, и тыква с Джеком. Что ж, нашлись те, кому не жалко своих штанов и нервов. Какая-то группа подростков решила поспорить и сходить к этому дому, чтобы убедиться в том, что там ничего такого нет. Почти все были одеты в костюмы, ведь через минут так пять пробьёт полночь и Хеллоуин начнётся, а после того, как они сделают проверку на смелость, пойдут выпрашивать конфеты у каждого дома, соревнуясь в том, кто наберёт больше. А кто-то не пойдет, потому что считает это бредом, и ведь все равно пошел с другими к этому особняку. Со стороны дом действительно кажется стрёмными. Смотря на него, дети точно потеряли былую смелость и настрой. И зачем надо было выпендриваться, однако они все равно стоят и чего-то ждут. На крыльце стоит тыква, в которой горит свечка. Кто-то приходит и ставит тыкву, чтобы держать честь страшного дома? В любом случае, это работает. Слышно, как с города доносится звон колокола, говоря, что наступила полночь. Дети, решив, что нужно торопиться, переступают на чужой участок, отодвигая небольшую, но до жути скрипучую, железную калитку. Толпа из четырёх человек заходит на чужую территорию, но каждый не торопится отлипать от друг друга. Смельчак находится всегда и везде, когда нужно и нельзя, поэтому он проходит немного дальше, пиная камни по дороге. То, что ты отошёл от калитки на четыре шага, не означает что все в порядке. Он должен это запомнить на всю жизнь. А пока он не думает на этот счёт и говорит своим друзьям что тут ничего страшного и нет, это всего лишь выдумка, чтобы пугать глупых. Он показательно отходит еще назад, разводя руками и оборачивается к дому. Колокол перестаёт звонить и отдаваться до них с лёгким эхом, он наконец объявил что наступило следующее число, или иначе — Хеллоуин. Будь они ближе, они бы слышали смех и крики детей, что выбежали из домов, чтобы заняться попрошайничеством сладостей, после которого родители будут говорить «а задница не слипнется?». Если можно было сказать ему то, что говорилось немного выше, что он должен был запомнить, то ему бы не сказали. Если до этого их внимание привлекало само здание и тыква, то их внимание быстро переметнулось на одно из надгробий, когда из под, кажется, рыхлой земли резко вылезла рука. Визг некоторых оглушает и заставляет остолбенеть каждого, однако, что может казаться тем, кто до этого думал что это лишь приколы кого-то из местных, он просто отстаивает честь этого стрëмного дома, что это очередной прикол и лишь дополнительная часть. Нитки тут не было, или все просто слепые. А может тут тупо плита, кнопка, на которую наступил? Без понятия. К руке подходит медленно, поднеся ногу к ней и лишь слегка дотрагивается. Сейчас была возможность разглядеть ее немного. Можно заметить ее голубоватый оттенок, скорее всего это из-за луны. Всего пару секунд и по всей округе разносятся крики и визги — стрёмная рука схватила парнишу за ногу и потянула ближе к себе, словно хотела утянуть под землю к себе. К сожалению, ему удалось только забрать его не большой кроссовок, который рука не отпускала некоторое время, словно пребывая в смятении. Ладонь с кроссовком ложиться на рыхлую землю и немного выше от руки появляется бугорок, откуда после виднеется голова. Он замечает, как за забором тот парнишка поднимается с колен, видимо он упал, и побежал дальше. Если честно, то мертвец не понимает что они кричат. Торча из под земли буквально на половину, он отпускает голову, чтобы посмотреть что в руке, а из порванной щеки выпадает, кажется, жук или червяк. На самом деле из земли выбираться не так уж трудно, земля не твердая, но все равно усилия приложить нужно. Опираясь об землю грязными ладонями, он подтягивается и вылазит из под земли, вставая на колени, а потом поднимается на ноги, вовремя оперевшись о надгробие. С него посыпалась грязь, то пылью, то целыми кусками грязи. На нем какая-то старая рубашка, воротник которой был разодран и плечо порвано, уже там можно было разглядеть голую кость, на грудине разглядеть что-то, по типу бантиков, они лежали плотно и различались размерами, если конечно приглядеться. Кружева идут вдоль линии, где пуговицы. А рукава более свободные, однако на запястье резинка — которая по сути должна плотно прилегать к коже, но она этого не делает, после которой идут пышные манжеты. За такое время под землёй естественно разучишься ходить, однако мышечная память даже у такого как он еще существует и помогает сильно долго не тупить. Детский кроссовок он все таки бросает подальше, он ему по сути и не нужен, потому что он один, а голых стопы у него две. И размер слишком маленький. На самом деле, стоять трудно, ощущается какая то тяжесть. Может это с непривычки, кто его знает. Едва оглядев самого себя и вяло отряхнув плечо, он, хромая, отошёл от своей могилы, медленно осмотрев участок, в котором находится. В голове пустота, но присутствует назойливое чувство, что это он видел. С соседней могилы тоже вылез мертвец, но что он, что другой, значение этому не предал. У другого разве что волосы были розового цвета, и он ушел почти сразу, как вышел из могилы. В город? За детьми? — Ты задержался в этот раз, Томура, — резко издается голос сбоку, на который мертвец оборачивается, склоняя голову в бок. — В прошлые разы, как только звенит колокол, ты уже торчишь из земли. Они знакомы? Шигараки смотрит на очертание фигуры, пытаясь вспомнить. Кажется, что он слышал уже этот голос, но не может вспомнить где слышал и кто это. Думая, что нужно подойти, чувство где-то внутри было, что подойти было бы.. Классно? Легче? Но силуэт сам решает к нему подойти. Он спускается с лестницы, из-за лунного света можно уже разглядеть его одежду — пиджак, плечо которого надорван по шву, не сильно. Воротник рубашки торчит в разные стороны и надет галстук. Томура хромает на правую ногу, но все равно подходит ближе, потому что внутри что-то трепещет. Перед ним теперь стоит тот силуэт, выше его на совсем немного. Волосы зачëсаны назад, разве что несколько прядей беспорядочно вылазит из прилизонна. — Что, чувствуешь что-то, что не помнишь? — хмыкает незнакомец, скалясь в усмешке и показывает свои острые клыки. — Да ладно, я привык. Шигараки не может вымолвить и слова, лишь открывает рот, пытаясь что-то произнести. Со стороны это выглядит смешно, по этому вампир напротив начинает едва похихикивать, смотря на него. Это заставляет мертвеца склонить голову на бок и нахмуриться, пока позади не оказалось слышно девчачий голос. — Эй-эй! Томура, ты так напугал тех детишек! Это было просто нечто! — Тараторит девушка, спрыгивая с метлы и подбегая к парням. В ее голову словно что-то ударяет и та хлопает себя по лбу. — А, точно! Даби, почему так долго? — Вообще-то, он только-только вылез. Да и время есть еще, — Даби скрестил руки на груди и едва наклонил корпус назад, а девушка только качает головой. — Разве ведьмы не старые и с бородавками на носу? — Неожиданно издается вопрос от мертвеца, который ещё до этого не помнил как говорить. Ведьма улыбается во все, сколько то там зубов, а вампир явно негодует. — Вообще-то, я ещё молодая. — Тебе двести тринадцать. Ты прожила три века и живёшь уже четвертый. По человеческой мерке, ты ещё до сотни в могиле оказаться должна была. И вообще, Шигараки, какого чёрта ты о ней вспоминаешь быстрее, чем обо мне? — У меня с ним больше воспоминаний, ты просто слишком скучный, чтобы тебя запоминать, Даби! На лице вампира читается возмущение, негодование и какое-то разочарование, на лице мертвеца читается ничего, а с девушки так и прëт гордость и радость. От всего этого в груди таится что-то близкое, то, к чему он привык и за чем ему нравилось наблюдать. И он как знал, что Даби сейчас развернётся и пойдет в особняк, и Томура плетётся за ним, а ведьма за Томурой. Тыква на крыльце привлекает внимание мертвеца, но чем — не известно. Он берёт ее на руки, держа в основном снизу. То, как у нее горит светом глаза и рот выглядит прикольно даже. Даби стоит в середине большого коридора, выгибая бровь когда видит тыкву в руках Шигараки. Стоит мертвецу зайти глубже, поближе к Даби, перед ним вылазит полу-прозрачный человек, со шрамом на лбу. — Бу, — абсолютно без эмоционально произносит призрак, на что получает абсолютно ноль реакции. Однако следом слышен грохот. Падает железная подставка под цветы и, кажется, деревянная полка. Томура оборачивается, не особо вспоминая что это за парень. Мужчина лежит на полу, смотря на то, как приведение исчезает. Ему хорошо так вдарила доска от полки по голове, да и железная подставка под цветы больно врезалась в ребра. — Вот не ходил бы ты к нам раз в пятнадцать лет, то привык бы, Сако, — возмутился Даби, сложив руки на груди. — А сейчас ты выглядишь крайне по-идиотски. А Джин вообще расстроился, потому что из-за тебя он думает, что страшный. И где-то на фоне отдаётся эхом наигранный вой мужчины лет тридцати-сорока. — Джи-ин, — Тянет девушка почти ласковым голосом, уходя в другую комнату, после чего постепенно голос стихал. не сказать, что особняк тут большой, но звукоизоляция тут отменная. — Какими судьбами пришел к нам? — Тога позвала, я за ней шел, а потом мне пришлось бежать, — вздыхает Ацухиро, вставая с пола и обтряхивая свой цилиндр, надевая на голову. Шигараки поднимается по лестнице вместе с тыквой. Пару раз он уже почти оступился и почти упал, но наверное, ему было бы грустно, если бы тыква развалилась. На втором этаже ничего особого, однако все равно прётся куда-то, будто знает куда именно. Знает, что там будет, но не помнит. Скрип двери и стук ручки с обратной стороны двери о деревянную поверхность. Дверь даже полностью не открылась. Заходит и видит в углу комнаты деревянный гроб, а в стороне стулья и два стола, стоящие друг на друге. Комната не тёмная благодаря свету с окна, что на половину забито досками, отражение от города, а так же луна, что отражает свет солнца. Ну и бонусом у него тыква, внутри которой свеча горит. На полу разбросаны бумаги от газет, кажется разного года. На стене висит календарь давнего-давнего года и красным-красным цветом было обведено тридцать первое октября — Хеллоуин. Тут какой то скрытый контекст? Возможно. Надо будет спросить у Даби, ведь это наверняка его комната. Она не особо просторная. Два больших шкафа стоят за дверью, не давая ей раскрыться полностью, доски, которые стоят по несколько штук стоят возле столов и возле окна, у гроба тоже. — Я думал ты потерялся, — выдыхает вампир, одной рукой погладив себя по плечу, где был порван старый пиджак. — Не потерялся, — обернулся мертвец, оглядев комнату еще раз, чтобы найти временную остановку тыквы. — Кстати, календарь. Томура тычет пальцем в календарь, ожидая получить ответ. И видимо Даби сначала мнётся, думает, а когда решается, в комнату вбегает ведьма, видимо не замечая Шигараки, а тормоза у них на ногах работают так себе, ведь это не метлаи и даже не летающий горшок, по этому та сносит его с ног и падает в добавок сверху. Томура, кажется, ударяется о стену и сносит оба стула, как и доски. — О нет, Тога снесла Шигараки! — Паникует приведение, залетая через стену. — Тога, ты в порядке? Сама виновата! — Ой, у Томуры рука отвалилась, — Не замечая восклики Джина, Тога поднимается на ноги и смотрит на абсолютно неэмоционального мертвеца. Для проверки она машет рукой у того перед глазами. — Ау-у? Ало-о? Он умер дважды! Действительно. Его правая рука выделялась тем, что была длиннее другой, да и в принципе в рукаве старой рубашки было видно, что рука по локоть была отсоединена. Томура поворачивает голову в сторону руки, но сразу переключает внимание на тыкву, которая лежит без макушки, та в свою очередь валялась в стороне. Опираясь спиной о стену, он поднимается и следом слышен звук упавшей вещи. Рука действительно отвалилась. Часть, которая была ближе к локтю, была оголена до кости. Кожа на руке была синеватая, мёртвая. Ближе к локтю складывалось ощущение, что ему тупо выдрали клочок его плоти. Ладно, это даже не больно. Шигараки даже не это волнует, а тыква, у которой появилась небольшая трещина от дыры на макушке. Вампир как то нервно вздыхает и поднимает руку мертвеца, осмотрев ее. Да она держалась на силе божьей каким то образом. Вряд-ли ей будет возможно как то двигать в будущем. Ну по крайней мере потому что она у него оторвана. — Эй, тебе что, все равно на то, что ты без руки остался? — Взмахивает руками Джин, оказываясь перед Томурой. — Чуваки, он более бесчувственный становится с каждым годом. Возможно, Тога бы успела закрыть ему рот, только вот она не может коснуться его. Пройдёт просто насквозь и все. Теперь им предстоит наблюдать за тем, какой Даби поникший. — Что происходит? — О, колдун, — произносит Даби и махает оторванной рукой Томуры и ей же указывает на ее владельца. — Ты сможешь прикрепить ему руку? — Что вы успели сделать вообще? — возмутился Ацухиро и берёт чужую руку. Ответа он не ждёт, и ему его даже не собирались давать его. Подходит к мертвецу и расстегнув пуговицу рукава, поднял ближе к плечу. Кость видно до плеча, а позже видимо плоть уже. С одной стороны, это выглядит стрёмно, но с другой, это же мертвец. Снимая цилиндр, Сако достает от туда платок, словно волшебник с какого то дешёвого цирка, и привязав руку, засучивает рукав обратно. — Та-даам! — Серьёзно? — спустя небольшую паузу произносит Даби, пытаясь хлопнуть Джина по рукам, потому что этот идиот единственный начал хлопать, но рука проходит сквозь руки приведения, а тот продолжает хлопать. — Да она все равно функционировать не будет дальше, чтобы я не сделал. А так ее таскать не придётся, — жмёт плечами колдун и клонится Джину. — Спасибо, я польщён. Теперь можешь прекратить. Единственное, что теперь для Томуры стало сложнее, так это таскать тыкву. Подняв ее с помощью Тоги, которая заметила как он пытался ее поднять одной рукой, но лишь катал по полу, он одной рукой держал ее, не сильно прижимая к себе. — Что ты к ней прицепился как идиот? — хмурится Даби, обращаясь к мертвецу, смотря как Тога убегает снова искать Твайса, а Ацухиро за ними. — Это тыква. — Я знаю, — морщится он и садится на крышку гроба. Иногда идиотизм этого мертвеца бывает смешным, а иногда действительно идиотским, что больно смотреть. —Каждый год я по-немногу сгниваю, — так же сев на крышку гроба, произносит мертвец, разорвав тишину. Подобные слова заставляют Даби вскинуть брови в удивлении и посмотреть на Томуру. После его тупого «это тыква», слышать подобное не может не заставить удивиться. Даже на том моменте, когда Шигараки только вылез из под земли, он понял это. И еще в прошлом году знал это. Еще пять лет назад у него не было этой дырки на щеке, за это время она разрослась, что видно его зубы и даже десну. В этом году у него уже со второй стороны начала гнить щека, совсем небольшое отверстие, в котором ничего не разглядишь без усилий. Плечо левой руки полностью оголено до кости, с продолжительностью до плеча. Кожа к кости прирастает, но это даже ничего не даёт. Томура даже не замечает этого, потому что не помнит как выглядел в прошлом году в этот же день. Возможно, он даже не осматривал сам себя. Но вот Даби видит его каждый год. Каждый год, как Шигараки чертовски медленно разлагается под землёй все эти триста шестьдесят пять дней. Возможно, его кто-то проклял пока он был живым. Потому что особенностью это назвать нельзя. — я заметил, — как то тоскливо вздохнул Даби, отводя взгляд в окно. — И всегда замечал. — Можно ли сказать, что через еще пару лет моя жизнь прекратится? — Второй раз? Что за бред, — отшучивается Даби, ловя на себе сомнительный взгляд Томуры. — Ты вспоминаешь? Меня помнишь? — Всего часть. А тебя не могу, но внутри что-то есть.. И это не сердце, проеденное насквозь червями, — он наклоняет голову на бок под смешок вампира. — Тёплое чувство, которое совершенно не привычно ощущать, со своим холодным телом. — Ох, ну Тогу ты сразу вспомнил, а меня не можешь? — хмурится в возмущении Даби, скрестив руки на груди. — Может ты еще помнишь Джина и Ацухиро? — Я не сразу ее вспомнил. Я знаю только кто они, ну и то, что Джин два в одном, — отпускает взгляд на тыкву, большим пальцем водя по вырезу глаза. — Что за обиды вообще? — Пф, — фыркает он и встаёт, уходя к двери. — Пошли к остальным. Шигараки следует за Даби, не говоря лишнего. Когда одна из рук не функционирует, это довольно проблемно, просто потому что держать тыкву одной рукой сложно. В добавок - как выражаются современные старушки - кости ломит. Скорее всего, он эту тыкву уронит достаточно много раз, именно из-за своей неспособности стоять и держать нормально. Обычно ночью время летит быстро. Может потому что в основном люди ночью спят, а не шастают по улицам или просто сидят у себя дома перед телевизором, а может даже не перед ним. Все зависит от того, чем кто занимается. В ночь Хеллоуина очевидно, что многие будут ходить по домам и не спать, но время все равно пролетает быстро, потому что им весело. А вот те, кто работает по ночам, ночи длятся мучительно долго. Как и у людей с бессонницей. Собственно, сейчас даже не про них и даже не про людей. Казалось, что вот буквально пару минут назад Томура вылез из своей старой могилы, но прошло уже достаточно времени. Шигараки успел лишиться руки, а Бубаигавара обидеться раза четыре, из-за чего пришлось отбежать весь двух этажный особняк, словно как дети малые играя в прятки. Ну чисто мертвец не бегал, он пока поднимался по лестнице, те успевали отбежать весь второй этаж и спуститься. — Ой, как сердечко то бьётся, — тяжело вздыхает ведьма, держа руку на груди ближе к левой стороне. — Джин, ну зачем ты из стены так резко выходишь!? Сердце чуть не выпрыгнуло из груди! Шигараки наблюдает как Компресс закрывает лицо, на которой и так маска, до этого он заверещал в пару с Тогой. Насмотревшись на этих двоих, он отпускает взгляд вниз и приподнимает левую руку, кладя на грудь примерно в то же место, куда и ведьма. Вампир корчит максимальную непонятную рожу, смотря за мертвецом, который до этого сбагрил свою тыкву на него. — Я тоже хочу чтобы в груди что-то билось и выпрыгивало, — бормочет Томура, поднимая взгляд на них. — Не смей злоупотреблять сердцем! — восклицает девушка, хватая мертвеца за плечи, начиная трясти. — Это не хихоньки-хахоньки! Это инсульты и инфаркты! — И у него его вообще нет, — комментирует Твайс, показываясь в груди Шигараки, от чего Химико отскакивает. — Слышу биение! — Да? — Нет, — вразрез своим же словам говорит Джин. — Э-эй.. — обидчиво тянет Томура. — Пойдём смотреть на луну. Лучше перевернем чужие могилы, чем дом Даби, — встревает Тога и тянет Ацухиро за собой, но она точно пыталась схватить Твайса за руку. Даби вручает тыкву обратно Шигараки и тот её прижимает к себе одной рукой, слыша приглушенный стук. Упала верхушка тыквы и попялившись на нее некоторое время, поднимает голову на уже отошедшего вампира, который вовремя остановился чтобы посмотреть где там мертвец. Под раздраженный вздох, он закатывает глаза и идёт к Шигараки, чтобы поднять колпак от тыквы и надеть обратно, а затем повести того на улицу. — Почему мертвец вышедший из этой могилы пошел в другую сторону? — опираясь поясницей о надгробие, Тога опрокидывается немного назад. — Они обычно идут туда, где провели прошлый год, — сказав, Даби садится на одну из трех ступенек. — Где набралось много воспоминаний и где о них помнят. — Томура, получается, остаётся тут же только из-за тебя? — Почему из-за него? — Он тут один весь год, помнит тебя. Скучает. А я дальше за городом ошиваюсь, Сако вообще в другой стороне, — махает она куда-то в сторону города, почти свалившись с кривого надгробия. — Ты же должен знать о себе больше, чем мы о тебе? — Теперь я знаю, — медленно тянет он, так же медленно кивая. Шигараки садится на ступеньку, позже ложась вовсе на крыльцо, оставляя тыкву лежать у себя на животе. Дырявая крыша дает обзор на звезды и если он бы хотел смотреть на луну, то повернул бы голову в сторону. От всего, что произошло за это время, остается какое то теплое чувство в груди. Настолько приятное, что не привычно. Томура помнит, что в ночь до этой они ломали чью-то могилу, а затем пугали детей, что приходили сюда уже после колокола. Помнит, как Тога громко смеялась с испуганных визгов детей, и то, как Даби пытался поймать Бубаигавару. Естественно, вспомнил он это недавно. Понимает, что ему нужно пару часов после «пробуждения», чтобы только начать вспоминать. К сожалению, времени не так много, чтобы вспомнить все. — Даби, — неожиданно зовёт вампира он, повернув голову в его сторону. — Ты еще хочешь станцевать на могиле своего отца?

« — Наверное, единственное, что я помню, так это дикое желание станцевать на могиле отца, — невзначай произносит Даби, сидя на чьём то надгробии. — Почему не танцуешь? — интересуется Шигараки, поднимаясь с земли после неудачной попытки посидеть так же на надгробии как Даби. — Я не знаю где он закопан. И вряд-ли даже здесь, он, кажется, был знатной личностью, — переводя взгляд в землю на ноги мертвеца, он вздыхает. — Так не хочется чтобы ты уходил снова. Откапывать что-ли. — А ты не пробовал? — Пробовал. Томура хмыкает, но ничего не говорит на этот счёт. Он уже не знает, что происходит после того как он уходит. Ничего не слышно и не видно. Ты не чувствуешь ни тепла, ни холода. Абсолютно ничего. Ушел ли Даби сразу или еще сидит? Не может понять. А может уже прошло несколько дней? На самом деле, он ничего больше не помнит. Как ушел, дальше долгая пустота и после он слышит звон, что пробуждает его. — Не хочешь станцевать на всех? — поднимая голову, спрашивает мертвец и смотрит, как вампир садится на корточки рядом, окидывая того удивлённым взглядом. — Хочу, — улыбается Даби, приложив руку к руке Томуры и держал так, пока та не пропала под землёй. — На сколько глубоко ты уходишь?»

Даби посмотрел на мертвеца и хмыкнув, улыбается: — Хочу. Шигараки пришлось помочь встать, подтолкнув немного со спины. После того как у него как то легко отвалилась рука, они решают перестраховаться. Тянуть его за руку — плохая идея. Если и ее оторвёт, то Шигараки будет торчать из под земли на половину, если вообще не под землёй дальше. Тыкву забирает Химико, обещая что будет хранить ее в целости и сохранности. Видимо, после падения у той была трещина и она начала расходиться. Будет немного неловко, если Томура заметит её только сейчас и возможно найдёт на неё, что она криворукая. Даби ведёт того за собой к кладбищу сбоку от дома, и потянув на себя, вместо ладони берет того за рукав рубашки, чтобы рука не отвалилась. На ходу оба вступают в медленный танец, топчась по чей то могиле и переходя на следующую. Топчут едва рыхлую землю, ломают хрупкие глиняные горшки, которые раньше стояли с цветами. Про этих людей забыли и их никто не навещает. Никто не следит за порядком у их могилы. Томура танцует потому что этого хотел Даби. Даби танцует потому что вспомнил что раньше он этого хотел. Может и Томура хотел станцевать на чьей-нибудь могиле, но явно этого не вспомнит. Он даже не скажет, сколько лет уже мертв. Прямо сейчас, вампир и зомби кружатся в медленном танце против часовой стрелки, над чужими могилами. Плевать. Неожиданная и спонтанная идея танцевать практически под конец. Луна еще не дошла до горизонта, она освещает совсем немного, когда она выходит из-за облаков. В ногах Томуры чувствуется тяжесть, но он танцует, ведь этого хочет Даби. Не остановится, пока не остановится Даби. «Раз-два-три, раз-два-три».. — счёт, что сам по себе засел в голове обоих. Не сказать, что они нуждались в нем. Из движения такие же спонтанные, как и идея станцевать над могилами прямо сейчас. Шаг назад, в бок, прямо и снова в бок. Парой танцуют так, будто танцевали это всегда. Не замечают, как кто-то из них сбивается, переставляет ногу не туда, наступает на ногу партнеру. Им все равно.

Танцуют как в последний раз.

Время летит быстро. Оба прошлись по каждой могиле, заботясь лишь о друг друге, а не о том, что тут был кто-то похоронен. Уважение? Да кому оно всралось. Танцевать на чей-то то могиле — это как топтать чужую гордость. Губы Даби растягиваются в мерзкой улыбке, ведь тот видимо был доволен тем, что они делали. Считал, что он действительно протоптался по гордости отца. От этого факта становится так легко и он даже упускает, что возможно его отец даже не тут закопан. Плевать. И плевать на то, что он даже не помнит причину, почему он так хотел этого. Сейчас его это не волнует. Сейчас совершенно другое время. Вампир снова садится на чужое надгробие, пока Томура запинается об что-то. — Эй-эй, там вот солнышко скоро, — прибегает Тога, держа тыкву над головой, а за ней и Ацухиро. — А не боитесь, что вы протоптались по могиле Джина? — кивает Сако в сторону сломанного горшка. — Моя могила! — берется за голову Бубаигавара, дёргая волосы. — Нет, — отвечает Даби, а после закатывает глаза на вопросительный взгляд колдуна и пытается смахнуть приведение рукой. — Он закопан у реки. При жизни его забили до смерти, а тело унесло рекой сюда. Джин, ты идиот? — Ну может немного, — комментирует ведьма, прижав тыкву к груди. — Он уже к себе собирается, пусть ночь и не закончилась, то с началом восхода солнца все обычно расходятся. Я вот тоже собираюсь. Прокачу Сако до его хижины и к себе. — Встретить ведьму в этом то веке трудно, нужно ловить момент, — добавляет колдун. — Ты просто бежать не хочешь. — Верно подмечено! — щелкает пальцами Сако. — Ты же снова улетишь вперед. Бубаигавара стоит рядом с мертвецом и с заядлым актёрским мастерством, "бьёт" того в грудь и кулак остаётся внутри Томуры. Ничего не чувствуется, по этому он переводит не понимающий взгляд на приведение. — Теперь у тебя нет сердца, — стебётся Джин, убирая руку. — Муа-ха-ха. — Э-эй.. — пробормотал он, потянув руку к приведению. — Да он стебётся над тобой, ты что как идиот то! — возмущается Сако, отпуская руку Шигараки. Он слышит как Химико смеётся, видит как у Даби едва трясутся плечи. Тот так старательно пытается скрыть свой смех. Как бы Томура не пытался, вспомнить Компресса он не мог ни в какую. Не помнит с ним ничего, абсолютно. Но словам Даби, тот был около пяти лет назад тут. Да и тот не ведёт себя так, будто они впервые видятся. Тем более, дальше прошлого года Томура и вспомнить не может. Тыкву вручают обратно Шигараки в руки, точнее руку, однако та все равно оставляется на земле у могилы. В прошлом году те так же с восходом солнца уходили, оставляя вампира и мертвеца наедине. Джин слишком долго прощается, спустя всего пару слов «пока», Даби его уже гонит с территории его особняка, а тот все равно не сразу уходит. Но пропадает он быстро, от себя оставляя буквально ничего. Приведение даже не дошло до реки. Возможно, это такая схема у таких как он? Но что-то ему подсказывает, что тот не пропадает на долго, лишь на совсем короткий срок. Ради Химико им приходится выйти к лицевой стороне дома, ведь та захотела вылететь по правилам. — Давайте-ка, до встречи! — воскликнула ведьма, прыгая на метлу и Сако позади. — Томура, давай в следующий раз без потерь! — a bientôt! — машет рукой Сако, цепляясь за талию ведьмы когда метла влетает ввысь. — Где-то через годиков так пять! — Да ты задрал, — вслед ему кричит Даби, хмыкая. — Классика, — жмёт плечами колдун, махнув рукой. Постепенно этих двоих стало трудно разглядывать, да и Даби сразу отвернулся, когда тот махнул, это Томура пялится до последнего, пока ноги не начинают неожиданно подкашиваться, а земля под ногами становится мягче. Тело само ведёт его туда, от куда все началось — его могила. От Даби слышен тяжёлый вздох и повернув голову, он видит что тот идёт за ним. На ногах становится тяжело держаться, но он держится, чтобы немного продлить свое время. Даби опирается о надгробие, смотря как ноги Шигараки медленно, но верно погружаются под землю, словно в зыбучий песок. Земля плотно прилегает к телу мертвеца, не давая шанса на малейшее движение. И он бы даже не смог, потому что сил нет. Попытка ровна оторванной ноге. Не сказать, что без ноги он не сможет выбраться, но передвигаться точно не сможет, как и подняться после того как вылезет в следующий раз, если вылезет. Земля утягивает медленно, не так мучительно, как можно подумать. Томура ничего не чувствует. — Тебе стало легче? — интересуется Шигараки, поднимая взгляд на Даби и медленно отпускает, ведь тот снова садится рядом. — Мне и не было тяжело, — выдыхает вампир, сплетая свои пальцы с протянутой рукой. Где-то за горизонтом виднеется встающее солнце, ярко красным и оранжевым цветом разукрашивая небо и освещая часть земли. На долго это прощание не затянется, он знает. Потерпеть всегда можно. Только ради Томуры. Только потому что он идёт всегда к нему. На поверхности еще присутствует меньшая половина мертвеца, что продолжает погружаться все ниже и ниже. — Мы еще встретимся? — Обязательно. Держатся за руки до конца, пока рука не пропадает под землей. Та не желает забирать и Даби, отвергает его. после погружения земля становится твердой, лишь сверху так и остаётся рыхлой. От слабых лучей солнца видно синеватую кожу мертвеца, голубые волосы. Замечает желтоватые зубы с дыры на щеке. — Постарайся прийти ко мне еще раз. Шигараки прикрывает глаза, соглашаясь и, не в силах что-то еще сказать или сделать, пропадает под землёй, оставляя неровные бугорки земли на своем месте. В груди остаётся какое-то теплое, но тоскливое чувство, с которым он даже ничего делать не будет. Ему стоит поторопиться, лучи солнца ему жизнь не улучшат. Кидает взгляд на тыкву, с которой Шигараки таскался всю ночь. С макушки шла трещина, что произошла после падения, которая разошлась до самого рта. Она развалилась на две доли. Видимо она держалась все это время лишь на Божьей силе. С этой картины он усмехается, поднимаясь на ноги и не особо торопясь, уходит в сторону особняка. — Он ведь даже не вспомнит эту тыкву.