Sex Hair

У Дина не очень хорошо получается сидеть смирно и ждать. Точнее, он не может сидеть смирно от слова совсем. Даже когда он сидит, он двигается – скользит руками по бедрам или по рукоятке своего пистолета, или жует губы, или трет рукой рот. И само собой разумеется, у него плохо получается просто сидеть и наблюдать за тем, как мучается Сэм. Получается просто ужасно. Отвратительно. Даже когда он хочет оставить его в покое, дать ему немного отдохнуть, он ничего, блядь, не может с собой поделать. Ему нужно задавать вопросы, ему нужно впихнуть в него сэндвич, ему нужно поддерживать тепло в комнате, чтобы Сэм не мог ничего делать, а только спать. У него хорошо получается переживать страдания молча, но только не тогда, когда тот кто страдает — Сэм. — Просто, блядь, приляг, Сэмми. Старушки способны на это, младенцы способны на это. Ты спас мир в одиночку, ты можешь, блядь, прилечь и поспать пару часов. Ты слышишь меня? – он использует свой суровый голос, свой строгий отцовский голос, тот, который становился все ниже и ниже за годы, прошедшие с момента смерти отца, тот, который он, скорее всего, перенял, чтобы сохранить голос отца живым для них обоих. Сэм кряхтит, долго и на удивление громко, как он обычно это и делает, и наконец-то вздыхает. Плечи Дина моментально расслабляются, потому что он узнает этот звук сдавшегося Сэма. Он наблюдает в напряженной тишине, как Сэм вытягивает свое длинное тело во весь рост на кровати, ноги, прикрытые только боксерами, выскальзывают из-под трех одеял, которые Дин навалил на него. Дин наклоняется и начинает подтягивать одеяла обратно, пока Сэм переворачивается на бок, но Сэм отталкивает его руки. — Чувак. Я сам могу поправить свое одеяло. Я не инвалид. – Он подтверждает свои слова, натягивая одеяла, пока они не закрывают его по плечи, скрывая все под слоями хлопка, кроме беспорядка на его голове и уставших глаз. Дин присаживается на кровать, располагается рядом и, молча, смотрит на него, пока Сэм не решается поднять на него изнуренный взгляд. – Дин, ты собираешься наблюдать за тем, как я сплю или что? — Сэмми, – звучит почти как мольба, когда имя вырывается из его рта, совсем не так, как он планировал. Это должно было прозвучать сердито, как «я-устал-от-того-что-ты-ведешь-себя-как-сучка», но выходит только мягко и измученно. В глазах Дина нежность и вокруг них уже так много морщинок, и кто, черт побери, мог подумать, что он проживет достаточно долго, чтобы их заработать? Сэм не отвечает, не двигается. Он просто закрывает глаза и вздыхает, постепенно расслабляясь на кровати. Дин сидит рядом, ощущая его тепло так близко, слушая, как он дышит – неровно и слегка хрипло, затрудненно. Он всегда плохо переносил даже малейшую простуду у Сэма. В уголках его глаз щиплет, он протягивает руку, кончики его пальцев немного дрожат перед тем, как коснуться макушки Сэма. Он ждет, затаив дыхание, взгляд обращен на брата, и Сэм пододвигается ближе, убирая одеяло, чтобы Дину было лучше видно его лицо. Сэм издает тихий звук согласия, просьбы. Пожалуйста, не останавливайся, Дин – вот что Дин слышит. Он зарывается пальцами в волосы Сэма и закрывает глаза, тоже делая глубокий вдох и не выпуская его, пока легкие не начинают гореть. Он выдыхает медленно и долго, отодвигает волосы Сэма с лица назад, проходя по коже головы короткими ногтями. Он позволяет своему большому пальцу скользнуть по брови Сэма к виску, и в этот момент ему необходимо открыть глаза, он должен смотреть на него, запоминать его всеми органами чувств. Дин – эксперт по сбору воспоминаний и наслаждению ими. Он никогда не знает, когда наступит тот момент, когда все, что у него останется – это воспоминания. — Я спас мир не в одиночку. – Слова прозвучали почти шепотом из-под одеяла, но Дин слышит их и улыбается. — Тебе обязательно нужно постоянно со мной спорить, сучка? – он приподнимает одеяла и проскальзывает под них ближе к Сэму. Теперь они лежат лицом к лицу, глаза Сэма слегка приоткрываются, из-за теней под ними он выглядит еще бледнее, а проблески зеленого в его глазах – еще ярче. Дин не прекращает гладить его, не разрывает зрительный контакт. Он не знает, в какой момент они оказались так близко, в какой момент их лбы стали касаться друг друга, и он просто делает глубокий вдох через нос, вдыхая тепло, что выдыхает Сэм, легкий запах пота Сэма, его грязной кожи, его нечищеных зубов. Все это, каждая составляющая этого запаха для него — сокровище. Утешение. — Хочу сделать так, чтобы ты чувствовал себя лучше, Сэмми. Чтобы я мог хоть как-то тебе помочь. – Теперь они еще ближе: невозможно длинные ноги Сэма раздвигаются, и Дин оказывается между ними с одной ногой Сэма закинутой на его бедро. И они соединяются в единое целое, каким они и должны быть, таким, как он всегда себе представлял. Они всегда были близки, но это намного ближе, чем он когда-либо мечтал. Он чувствует мягкое прикосновение кончика носа Сэма к своему и его ладони чуть сжимаются в волосах Сэма. Теперь оно прямо между ними, все это. Оно так близко, и Дин перестает дышать, ожидая разрешения Сэма. Сэм подтягивает Дина ближе ногой, закинутой на его тело, его руки устраиваются вокруг Дина, проникая между его ребрами и матрасом, чтобы обвить его полностью. Губы Сэма приоткрываются рядом с его, и Дин принимает это за полное согласие на все, целуя сонный рот Сэма, проскальзывая внутрь языком как к себе домой. Пальцы Сэма сильнее сжимают его ребра, зарываясь, оставляя синяки, и он вздыхает ему в рот с таким тихим изголодавшимся звуком, что у Дина начинает кружиться голова. Он гладит волосы Сэма, отмечая, что Сэм похныкивает при каждом легком подергивании. Когда Сэм пытается сменить положение, придвинуться ближе, Дин останавливает его, переворачивает их так, чтобы Сэм оказался под ним, большой и крепкий, непоколебимый, но все тот же младший братик Дина. Все тот же младший брат. Ни какое количество мускулов или сантиметров роста, или прожитых лет ни на каком уровне существования не изменят этого. — Шшш, не двигайся. Позволь мне, Сэмми. Боже, просто позволь мне сделать так, чтобы тебе было хорошо, хотя бы ненадолго. – Дин в последний раз целует теперь уже розовые губы и приподнимается, чтобы стянуть футболку с Сэма через голову. Когда он начинает целовать и посасывать шею Сэма, он чувствует, как тот становится тверже, чувствует настойчивое подрагивание его члена, зажатого между ними, и он несмело тянется ниже, позволяя своим пальцам пройтись по нему. Сэм упирается головой в подушку и стонет, прикрыв глаза тыльной стороной руки. — Тебе нравится? Мм? Хочешь, чтобы я пососал его, Сэмми? Доставил тебе удовольствие? Скажи мне, малыш. Просто скажи мне, и я сделаю это. Сэм отвечает, зарываясь пальцами в волосы Дина и подталкивая его вниз, и Дин двигается, поддаваясь внезапному приступу повиновения, покусывая путь по телу Сэма, полизывая волоски, ведущие к плоскому животу, посасывая пупок, проникая в него языком, пробуя на вкус. Он вознагражден вскриком Сэма, на удивление громким и резким, и он просто, блядь, теряет разум от этого звука, продолжая трахать языком пупок Сэма, сжимая его член. Сэм сходит с ума, его бедра отрываются от кровати, руки умоляюще цепляются за голову Дина, прося его, пожалуйста, остановись или, пожалуйста, не останавливайся, и Дин отрывает голову от его тела только когда ему начинает казаться, что Сэм скоро кончит. Их взгляды пересекаются — Дина, расположившегося в ногах у Сэма, и Сэма, со слезами на глазах и дрожащего от голода, утонувшего в мягкости подушек. Дин цепляется пальцами за резинку белья Сэма и решительно стягивает его вниз. — Я трахну тебя, Сэмми. Хочу оказаться внутри тебя. Просто позволь мне. Хорошо? Боже, ты просто должен дать мне…— он отбрасывает трусы Сэма да-кому-вообще-посрать куда, заглатывает его член и вознаграждается обжигающим шоком оргазма Сэма прямо на свой чертов язык через секунду после того, как он крепко сжимает губы вокруг ствола. Он не останавливается, поддрачивая одной рукой его член у основания, другой потирая его яички, настойчиво прикасаясь большим пальцем к входу Сэма. Сэм невероятно громок, когда он кончает, звук отражается от бетонных стен и впитывается в кожу Дина, пока тот глотает, высасывает из его члена все до последней капли. Он выпускает член изо рта только когда слышит хныканье Сэма, когда эти руки начинают отталкивать его лицо. — Дин. Дин, п-прекрати. Боже, пожалуйста. Дин поднимает взгляд на Сэма, зрачки расширены. Сэм выглядит изможденным, выглядит насытившимся и истощенным, и, черт, Дин чуть не кончает прямо на месте от этого зрелища. Он отпускает член Сэма, позволяя ему влажно и устало шлепнуться обратно на живот, отодвигает одеяла, подтягивает ноги Сэма вверх к его груди. — Подержи свои ноги, Сэмми. Давай, держись за них. Сэм подчиняется, хотя его руки трясутся, и Дин перемещается к изножью кровати, широкими ладонями обхватывая задницу Сэма, раздвигая ягодицы, чтобы полюбоваться его дырочкой, которая, блядь, несомненно, выглядит девственной. У него вырывается рык, низкий и опасный, и ему необходимо сжать свой собственный член, когда он замечает, как она подергивается, реагируя на этот звук. Он раздвигает ее двумя большими пальцами, плюет, попадая точно в яблочко, и наблюдает за тем, как слюна стекает вниз, цепляясь за маленькие волоски. И Дин ныряет с головой, проникая языком внутрь, прокладывая себе путь, чтобы он мог жестко трахать его кончиком языка. Сэм опять хватает его за голову, уткнув Дина лицом прямо в свои яйца, промежность и раздвинутую задницу. — Надеюсь, у тебя в тумбочке есть лосьон. Достань его для меня. Сейчас.— Дин потирает дырочку Сэма кончиками пальцев, размазывая свою слюну вокруг, проникая внутрь, делая ее припухшей и чувствительной, и, ебать, такой охуенно розовой. Сэм прекращает постанывать на мгновение, чтобы достать маленький флакон с лосьоном, про который говорил Дин, и Дин со скоростью света выдавливает немного на свои пальцы, вводит сразу два в Сэма, растягивая его, двигаясь жестко и неумолимо. Он скользит вверх по телу Сэма, хватая его ноги и оборачивая вокруг себя, и страстно целует его, с извращенным наслаждением отмечая небольшое сомнение во взгляде Сэма по поводу ощущения собственного вкуса. — Не говори, что тебе не нравится вкус твоей маленькой грязной дырки. Не говори, что тебе не нравится, потому что я его просто пиздец как обожаю. Боже, Сэмми, я трахну тебя так хорошо. Просто скажи мне, что ты этого хочешь. Пожалуйста, просто скажи мне, ладно? — уже три пальца Дина продолжают трахать его упорно и беспощадно. Сэм в ответ тянет Дина за футболку, ступнями пытается стянуть с него домашние штаны. Футболка Дина теперь свисает с одной руки, пальцы которой он отказывается вынимать из задницы Сэма. Он делает резкое движение и останавливается, не доставая пальцы, и Сэм задыхается, глаза широко распахнуты и смотрят на Дина. — Скажи мне. — Д-да. Дин, да, конечно. Конечно, я хочу этого, пожалуйста, просто. Просто сделай это. Блядь, просто сделай это. Дин тянется вниз за лосьоном свободной рукой, упираясь лбом в Сэма, чтобы взглянуть на линии их тел и лучше видеть, что он делает. Он неловко выдавливает немного лосьона на ладонь и смазывает свой член, наконец-то вынув пальцы из Сэма и отбросив футболку в сторону. Он трется головкой члена о его слегка покрасневшую задницу, похлопывает по ней, снова целуя его рот. — Я трахну тебя без резинки. По-другому между нами и быть не может, не правда ли? — он не ждет ответа, просто берется за член и начинает проталкиваться внутрь, входя медленно, но не останавливаясь, проникая все глубже, сантиметр за сантиметром. Сэм резко вздыхает, когда Дин входит полностью, собственнически рыча, погружаясь в него до конца. Он смотрит вниз в глаза Сэма, в его усталые, прекрасные глаза, и целует его, зарываясь пальцами в волосы Сэма крепкой хваткой. — Передохни минуту, Сэмми, все в порядке. Это пиздец как заводит, братик. Что ты позволяешь мне сделать это. Он целует Сэма, проглатывая тихие звуки, которые он издает, приспосабливаясь к вторжению, расслабляясь вокруг члена Дина. Дин полностью опускается на Сэма, изменяя угол вхождения, и тот вздыхает с облегчением, почти мечтательно. — Дин, да, — мягко произносит он, его ноги раздвигаются еще шире. — Просто оставайся так. Дин упирается коленями, напрягает свою задницу и проникает глубже, скользя внутри и потирая простату Сэма. Он не ослабляет хватку в волосах Сэма, просто, блядь, цепляется за них крепче, чтобы сохранить равновесие, когда он начинает медленно двигаться в нем, поднимаясь и опускаясь. Лосьон быстро сохнет и не совсем идеально подходит для данной ситуации, и он уверен, что Сэм начинает ощущать дискомфорт и боль от трения, но он знает, что Сэм получает удовольствие от небольшой боли так же, как и он. Они же братья, в конце концов. Дин прижимается губами ко лбу Сэма, его глаза закрываются, когда он начинает трахать его в полную силу, старые пружины скрипят под их весом и силой его бедер, ритм шлепков кожи о кожу разносится по комнате. Он ощущает прикосновения рук Сэма, оставляющих синяки, по всему телу, по всей спине. Он стонет, когда эти руки находят его задницу и притягивают его глубже, и Дин окончательно лишается рассудка, яростно вколачиваясь в него, используя все свои навыки, чтобы Сэму было хорошо. — Ты знаешь, что ты мой, Сэмми. Я знаю, что ты знаешь. У меня никогда не было необходимости говорить тебе об этом. Боже, просто позволь мне заботиться о тебе. Малыш. — Он сжимает веки еще крепче, шипя, когда он чувствует, что внутренности Сэма начинают сжиматься вокруг него. Он снова с силой вцепляется в волосы Сэма, задыхаясь около его кожи. Сэм начинает дрочить свой член, вскрикивая снова и снова, когда он кончает, что просто, блядь, музыка для ушей Дина. Он едва успевает снова прислониться лбом ко лбу Сэма, его нос и глаза начинает щипать от глупых неизбежных эмоций, в то время, как он толкается так глубоко в тело Сэма, как только может, чтобы кончить прямо там, прямо в этом месте, что он только что создал для себя. Он дрожит и дергается на нем и в нем, издавая низкие горловые стоны, и падает на Сэма. Они остаются так лежать еще некоторое время, что ощущается как дни — дрожа и задыхаясь, хватаясь друг за друга и целуясь, пока, наконец, не успокаиваются. Пальцы Дина понемногу расслабляются в волосах Сэма, пока полностью их не отпускают, оставляя их растрепанными и невозможными, и он улыбается Сэму в губы. — Теперь-то ты заснешь? Глаза Сэма закрыты, все, на что ему хватает сил — это слегка улыбнуться, перед тем как отключиться от изнеможения. Дин не двигается, просто остается на месте, устроившись между шеей Сэма и его плечом, чтобы он мог ощущать биение сердца Сэма. Он говорит тихое “спасибо” каждому удару.