Сообщение

Все начинается вот так. Аанг просыпается утром перед летним солнцестоянием и говорит: — Року хочет, чтобы я отправился на его родной остров. Зуко, который никогда не привыкнет к тому, что ребенок младше его говорит об Аватаре, умершем сто двенадцать лет назад, в настоящем времени, моргает, глядя на него за утренним чаем. Тоф стонет, а Сокка бормочет что-то о «проделках духов», прежде чем перевернуться на спальном мешке и снова захрапеть. Катара просто кивает и спрашивает: — Ты знаешь, где это? — словно заявление о том, что давно умерший Аватар хочет, чтобы они просто куда-то пошли, является просто самым разумным явлением. — Он вроде как маленький, на нем две горы, одна высокая, другая низкая, — медленно говорит Аанг, бурные серые глаза смотрят вдаль. Зуко чувствует, как волосы у него на затылке и на руках встают дыбом. — Он действительно бесплодный — на нем вообще ничего не растет, только черная вулканическая порода и пыль. Зуко моргает. На Родных островах не было ни одного крупного извержения вулкана… на самом деле, более ста лет. Он очень смутно помнит, как один из его преподавателей истории рассказывал об извержении на острове Юлин, но это было так давно, и Зуко было так скучно, что он не уверен. Тем не менее, было бы неправильно просто игнорировать информацию об Аватаре… — Кажется, я знаю, о каком острове ты говоришь, — показывает он и достает карту. К тому времени, когда он раскладывает ее на земле перед костром, Сокка уже проснулся и заинтересовался. Вместе они рассчитывают, что от их нынешнего местоположения они доберутся до Юлина сегодня же ближе к вечеру, что позволит Аангу заняться своими аватарскими делами сразу с восхода солнца в день Солнцестояния. Поэтому они сворачивают лагерь, грузятся на Аппу и отправляются в путь, Аанг и Катара на ходу собирают вокруг них облачный покров. Остров представляет собой кусок бесплодной черной скалы с двумя взорванными останками вулканов, венчающими его, и без единой травинки в поле зрения. «Аватар Року жил здесь?» — думает Зуко, сползая с Аппы. Нигде нет ни единого признака человеческого жилья, пока Тоф не упоминает о погребенной деревне. Они разбивают лагерь в тени меньшего вулкана, и Аанг ложится пораньше, чтобы встать до восхода солнца и помедитировать. На следующее утро Аанг садится на выступающий над морем утес, на виду у Агни, когда тот пересекает небо. С восходом солнца дыхание Аанга меняется, настолько неуловимо и тихо, что Зуко, который искал яркую вспышку света, подобную той, что он видел на Северном полюсе и в Ба Синг Се, почти пропускает ее. — Я не могу решить, является ли отсутствие жутких светящихся огней хорошим знаком или нет, — бормочет Сокка. — Его сердцебиение чертовски замедлилось, — сообщает Тоф, нахмурив брови. — Он все еще дышит? Я не слышала, чтобы он упал. Катара осторожно подходит к Аангу и прижимает пальцы к точке пульса на его запястье. Затем она щелкает пальцами прямо у его уха, но не получает ответа. — Я думаю, он в Мире Духов, — говорит она, когда возвращается. — Но не думаю, что он находится в состоянии Аватара. Я думаю, что… Я думаю, что попадание молнии Азулы что-то сделало. В ране, где был прерван путь ци, оказалась тонна энергии, и что бы я ни пробовала, казалось, это не помогло. — Может быть, это то, с чем он должен справиться сам, — предполагает Зуко, и Катара закусывает губу и кивает. Время ползет медленно. Один из них всегда присматривает за Аангом, в то время как остальные заполняют свое время тренировками и домашними делами. Зуко проводит свою смену, выполняя тренировочные упражнения, чтобы разбавить монотонность, и в какой-то момент Тоф решает, что хочет посмотреть, сколько отжиманий он сможет сделать, если она будет сидеть у него на спине. Ответ — очень много. После обеда Зуко и Сокка ныряют в воды у острова, что превращается в совместное обучение Тоф плаванию. Сокка также учит Зуко свистеть, громко и пронзительно, что позволяет Тоф находить его в воде. К тому времени, как Катара возвращается, чтобы позвать Сокку на его смену, Тоф уверенно плавает взад-вперед в воде между Соккой и Зуко, и Зуко (в основном) перестает вздрагивать каждый раз, когда свистит о своем местоположении Тоф. Ужин заканчивается вяленым мясом и рисом, сваренным в руках Зуко из-за отсутствия костра. Сокка все время дразнит его тем, что он переносной костер, пока Катара не угрожает позволить Зуко сжечь все, чтобы заставить его заткнуться. К заходу солнца все возвращаются на утес, наблюдая за медитацией Аанга. Один за другим остальные засыпают, пока Зуко не остается единственным, кто бодрствует. Поэтому он единственный, кто замечает, когда дыхание Аанга учащается. Зуко напрягается, когда тело Аанга внезапно напрягается, а затем обмякает, медленно оседая на землю. На долю секунды он задается вопросом, не видел ли он только что, как его ученик умирает у него на глазах, пока тот не издает оглушительный храп, который, вероятно, оповещает всю домашнюю стражу в радиусе ста миль об их местонахождении. Зуко закатывает глаза, укрывает Аанга одеялом и устраивается поудобнее на ночь. На следующее утро Аанг в одиночку уничтожает остатки риса, рассказывая о духовном путешествии, в которое его отправил Аватар Року. Сокка громко не верит утверждению Аанга о том, что Року и Созин были друзьями, и Зуко не может не согласиться со своим братом-воином. Даже если половина этого — пропаганда, в Народе Огня общеизвестно, что Року — предатель. О нем почти ничего не известно кроме этого. — О, Зуко! — окликает его Аанг с возбужденной ухмылкой. — Року хотел, чтобы я сказал тебе, что он действительно гордится тобой. Типа, действительно-действительно гордится. Зуко моргает. С чего бы Аватару, особенно давно умершему, заботиться о нем? — Спасибо, наверное? — неуверенно складывает Зуко, не желая обидеть, но не совсем уверенный, что делать с этим объявлением. Брови Аанга хмурятся. — Ты не знаешь? Року сказал, что ты его правнук. Очевидно, твоя мама — его внучка. Разве она тебе не сказала? Мозг Зуко на мгновение отключается, а затем ускоряется, поскольку он изо всех сил пытается вспомнить что-нибудь о своей матери и ее родословной. Он вспоминает не так уж много — она из семьи (очень) мелкой знати с одного из внешних островов Народа Огня, была вынуждена выйти за Озая по договоренности с Хозяином Огня Азулоном, сделала все возможное, чтобы заставить Зуко и Азулу поладить и смягчить влияние Озая. Она ни разу ничего не говорила о том, что была родственницей Року. Но Азулон и Озай должны были знать… Она, вероятно, не могла сказать ни ему, ни Азуле. — Зуко? — голос Аанга звучит обеспокоенно, и Зуко заставляет себя вернуться в настоящее. — Нет, она мне никогда не говорила, — медленно складывает он. — Она исчезла, когда мне было десять. Я не знаю, где она. — Хочешь, я спрошу Року? — спрашивает Аанг. — Может быть, он знает. Долю секунды Зуко обдумывает это, но затем в животе у Аанга снова урчит, и он знает, что не может. Аанг только что вышел из очень долгой медитации, он определенно голоден и, вероятно, вымотан и измучен. Ему нужно отдохнуть, а отряду нужно сосредоточиться на выполнении задания. — Нет, — складывает он. — Нет, тебе нужно прийти в себя после вчерашнего, а нам нужно оставаться сосредоточенными на миссии. До вторжения осталось полторы недели, нам нужно добраться до места встречи, — он слегка улыбается Аангу. — Но все же спасибо. Может быть, после того, как мы спасем мир, я попрошу об этом. Улыбка Аанга ослепительна. — Он очень, очень гордится тобой, Зуко, — говорит он. — Спасибо, Аанг, — отвечает Зуко, тепло, которое не имеет ничего общего с его внутренним огнем, распространяется по телу. — Хорошо, поскольку Аанг аккуратно уничтожил последние наши припасы, нам нужно найти место, где их можно пополнить, — заявляет Сокка, разворачивая свою карту. — Подожди, у меня есть идея! — выпаливает Катара. Она роется в своей сумке и достает объявление с деревенской доски объявлений, которое показывает команде. Что-то о людях, пропадающих без вести в полнолуние. — Мы должны поехать на остров Кунсинь, — говорит она.