Оправдания...

      Люциус наблюдал за боем Поттера и Тёмного Лорда, искренне надеясь, что мальчишка победит. За спиной лорда Малфоя стояла Нарцисса, Драко потерялся где-то в школе, и это беспокоило его отца не меньше, чем исход боя.       Заклинание Волан-де-Морта неожиданно отскочило от палочки Героя и врезалось в самого Лорда, через несколько секунд змеиное тело пеплом осыпалось на землю. Раздался победный рев толпы, все кинулись к растерянному Поттеру, Люциус решил — пора уходить. Пора непросто уходить — пора бежать! К сожалению, покинуть Хогвартс лорду Малфою не удалось, его и Нарциссу, уже на выходе, арестовали авроры.       Всех, кто имел метку, поместили в Азкабан, кроме Драко, к нему проявили сочувствие и оставили в камере предварительного заключения.       Пожирателей смерти разместили по одиночным камерам, на нижнем этаже, ПСов не так уж много и осталось, многие погибли в последней битве. Люциус искал глазами Снейпа и не находил, либо его друг погиб, либо уже дает показания. Второе, конечно, было предпочтительнее, именно Северус знал, что лорд Малфой давно отказался от служения Темному Лорду и активно помогал шпиону Дамблдора. Об этом знал только зельевар, для остальных Люциус Малфой оставался верным соратником Тома Реддла.       Люциус старался не думать, что будет, если Снейп погиб, тогда сиятельному лорду светит поцелуй дементора, чего не хотелось категорически.       Блондин метался по камере, как раненый фестрал, он не мог спокойно сидеть и ждать, нервы были на пределе. Хотелось уже поскорее узнать, что происходит за стенами Азкабана.       После первого допроса, измученный Малфой думал, ну что ему спокойно в камере не сиделось, после того, что с ним сделали, хотелось сидеть на ледяном полу и никуда не выходить. Тут и сдохнуть спокойно.       На допрос он попросился сам, Люциус решил, что после приема Веритасерума, все вопросы отпадут сами собой! Под сывороткой правды человек не способен лгать, он честно ответит на любой вопрос, а скрывать Малфою было нечего. Как же он ошибался…       — То есть, ты хочешь сказать, что помогал нашему шпиону? — насмешливо произнес глава Аврората и… рассмеялся. Люциус застыл в растерянности, ему очень не понравился этот смех, было в нем что-то дьявольское!       — Да, я давно разочаровался в политике Темного лорда, я не хотел его воскрешения, но противиться зову метки не мог. Я вынужден был подчиняться. — начал объяснять Малфой, еще надеясь на благополучный исход дела. — Моя семья… была у него в заложниках… жена… сын. Я не мог рисковать их жизнями. Северус предложил хороший выход, я согласился. В кабинете повисло тягостное молчание, его снова прервал Малфой.       — Я не участвовал в нападениях, моей задачей было обеспечение роскошной жизни… Волан-де-Морта и его слуг. К сожалению, меня особо и не спрашивали, просто приказывали. Это мой дом, я знаю в нем все ходы и выходы, могу приказывать домовикам, они подслушивали разговоры, передавали их мне, а я рассказывал Снейпу. Прямой связи с Орденом Феникса у меня не было, но я искренне хотел уничтожения…       — Твоего Хозяина! — Шеклболт прервал исповедь лорда Малфоя. Кингсли метил в кресло Министра, после победы Света, и теперь усиленно хотел доказать стране и её жителям, что способен вести магическую Англию к процветанию, уничтожив Пожирателей.       — На тот момент — да. — покорно согласился Люциус, он и не думал, что будет просто, но очень надеялся на Веритасерум. — Я честно ответил на Ваши вопросы, согласился на применении сыворотки правды, я хочу доказать свою лояльность.       — Жаль. — главный аврор откинулся в кресле.       — Что? — не понял Малфой — Чего жаль? О чем Вы?       — Жаль, что все сказанное тобой, лорд Малфой, ложь! Наглая, откровенная ложь.       — Подождите, Кингсли, под Веритасерумом не лгут!       — Может кто-то и не лжет, вот только не ты, Малфой. Я уверен, что ваш… Хозяин научил своих слуг лгать даже под сывороткой правды. Такие как ты… всегда лгут, чтобы спасти свою шкуру.       «Это конец… рухнули мои надежды. Этот здоровяк не верит мне, или не хочет верить.» — думал Люциус, опустив глаза в пол, оставалась еще слабая надежда на помощь Снейпа.       — Мистер… Шеклболт, ответьте мне только на один вопрос — Северус Снейп жив?       — Нет, к сожалению, Северус погиб. Сгорел в Визжащей хижине, так что ты можешь не беспокоиться, разоблачить твою ложь некому. Но это не значит, что я поверю тебе. Хотя… ты можешь облегчить свою участь, если расскажешь, где скрываются остальные твои сообщники.       — Этого я не знаю. Я не участвовал в акциях, не уезжал на тренировки, мое пребывание ограничивалось мэнором, поэтому я не знаю, где были базы и не знаю секретных убежищ.       — Странно. — Кингсли встал из-за стола и двинулся к сидевшему на стуле Люциусу, он навис над ним и зло произнес: — Странно, но может быть мои люди смогут освежить твою память. — он кивнул двум аврорам и отошел к стене.       После сильного удара кулаком в челюсть, Люциус оказался на полу, на тело обрушились удары с двух сторон. Тяжелые сапоги авроров опускались на ребра, живот, ноги, Малфой руками закрывал лицо и голову, но телу досталось по полной. При каждом ударе его пронзало болью, мужчина дергался на полу и сжимал зубы, в тщетной попытке не стонать и тем более не кричать. Авроры старались во всю, после особенно сильного удара в живот, Люциус захлебнулся воздухом и опустил руки, его тут же ударили по лицу, удар был такой силы, что мужчина отключился.       Малфой пришел в себя на полу, он лежал на боку. С трудом мужчина подтянул колени к груди, в попытке защитить живот и пах, одна его рука была неестественно вывернута назад, вторая лежала ладонью вниз перед лицом. Люциус застонал, авроры знали свое дело, они были простыми вояками, грубыми, сильными и били также сильно, грубо, по-маггловски.       В поле зрения избитого мужчины попали не сапоги мракоборцев, а блестящие ботинки их начальника. Шеклболт стоял над поверженным врагом и разглядывал дело рук своих подчиненных.       — Ну что, лорд Малфой, не вспомнили? — издевательски поинтересовался он.       — Я… все сказал. — еле шевеля разбитыми губами ответил Люциус.       — А Вы упрямы. — в голосе главного защитника Добра и Света слышалось недовольство — Что ж, наверное, тебе надо подумать еще, сиятельный лорд. А это… чтобы лучше думалось.       Тяжелый армейский ботинок опустился на кисть бывшего Пожирателя и Кингсли наступил на его пальцы, навалившись всей своей немаленькой тушей, ломая хрупкие кости. В комнате раздался громкий, протяжный, полный боли, крик мужчины. Люциус задыхался от боли и кричал, когда Кингсли отошел, лорд подтянул изуродованную ладонь к груди и заплакал. Малфой с трудом сел, здоровой ладонью он осторожно придерживал, полыхающую болью, руку, и раскачивался, он баюкал* ее, по щекам текли слезы. Несчастный лорд тщетно пытался успокоиться, хотя боль не давала на это даже шанса.       Пока его вели в камеру, лорд Малфой немного пришел в себя, сломанные пальцы нестерпимо болели, но Люциус, сжав зубы, терпел. Что-то подсказывало ему, что это только начало.       Продолжение оказалось еще хуже, чем мог себе представить бывший Пожиратель. Каждый вечер его уводили на допрос. Несмотря на повышенную регенерацию, его тело не успевало излечиться, как ему доставалось снова и снова       Фантазия авроров оказалась поистине безграничной, Люциуса буквально на руках притаскивали обратно в камеру. За это время ему загоняли иглы под ногти, пытали калёным железом, сломали несколько ребер и отбили почки. Лорд Малфой бился и кричал в руках доблестных авроров, но молчал… он все сказал еще на первом допросе, и добавить ему было просто нечего. А лгать, оговаривать и без того виновных соратников, не мог и не хотел, пусть каждый отвечает по делам его.       Однажды вечером к нему не пришли, Люциус с тревогой ждал, когда откроются двери его камеры и начнется ад, но уже наступила ночь, а его личные демоны так и не появились. Блондин вздрагивал при каждом шорохе, но, в конце концов, забылся тревожным сном. Что значит для него этот не вызов на допрос, Малфой не понимал, он только мог наедятся, что все закончилось, как именно и чем это грозит ему, Люциус не знал, но… как говориться — лучше ужасный конец, чем бесконечный ужас!       За ним пришли через три дня, угрюмый охранник вывел его и повел по коридору, блондин вдруг понял, что они идут не наверх, откуда можно аппарировать в Аврорат, а спускаются в подземелья. Это очень не понравилось узнику, может его уже приговорили к смерти и ведут на казнь? Все может быть, но спрашивать он побоялся, незачем самому нарываться на неприятности.       Когда его втолкнули в комнату, Люциус оглядел ее и зажмурился, лучше бы его и правда казнили! Небольшая камера напоминала ему картинку из учебника по истории, где описывались казематы инквизиции. На стенах висели орудия пыток, здесь были «испанские сапоги», плети разной величины, в углу комнаты пылал камин, в нем лежали чудовищного вида щипцы, перепуганный блондин разглядел дыбу, а посередине стояла деревянная лавка с креплениями для рук и ног. Люциуса начало трясти, он заметно дрожал и судорожно вздохнул, накатила паника.       — Проходите, сиятельный лорд, мы ждем Вас. — голос был незнакомым, Малфой открыл глаза, перед ним стояли двое мужчин, их головы покрывали красные колпаки, скрывая лица. «Настоящие средневековые палачи.» — подумал блондин и не двинулся с места. Страх сковал его тело.       Сильные руки схватили мужчину за локти и подвели к лавке, потом с него сорвали одежду, оставив совершенно голым, и силой уложили на спину, подняв руки, закрепили их кожаными ремешками. По виску Люциуса побежала слеза, потерявшись в волосах, от непонимания происходящего ему стало очень страшно, хотя ему всегда было страшно, неизвестно до чего еще мог дойти Шеклболт в своем желании выбить из упрямого узника сведения. Раньше его никогда не раздевали полностью, и сейчас в голову измученного мужчины стали приходить совсем уж безумные мысли. Однако реальность оказалась еще безумней…       Палачи обвязали его щиколотки веревками, вздернули ноги вверх и развели их в стороны, выставив напоказ анус, ягодицы, тяжелые яйца и член. Люциус уже тихонько скулил, он думал об изнасиловании, зачем еще им могла понадобиться такая открытая поза. Но он ошибся.       Один из палачей поставил на невысокий столик коробку с проводами, потом к яйцам и анусу несчастного мага, клеящим заклинанием, прикрепили эти оголенные провода, палачи отошли и один из них нажал кнопку на коробке… Люциус истошно заорал, весь низ живота и пах пронзила дикая боль. Несмотря на неудобную позу, мужчина выгнулся так, что едва не сломал позвоночник, он дергал руками, стирая запястья до крови. Даже когда пытка ненадолго прекратилась, лорд Малфой не перестал кричать, отголоски страшной боли, не прекращались ни на мгновение, через пару минут мучения начались заново. Его крики периодически переходили в вопль, а потом уже в визг, мужчина находился на грани безумия, когда его накрыла спасительная темнота.       Очнулся Люциус в камере, он лежал на скамье, под тонким одеялом и был почти счастлив, его мучения наконец-то закончились. В эту ночь Малфой не сомкнул глаз, он лежал и тихонько выл, внезапно пришло понимание — еще немного и он сломается! Он уже сейчас готов был подписать любые показания, только бы его больше никто не трогал, никто не приближался к нему, к Мордреду принципы, туда же родовую честь и Малфоевское упрямство. Более или менее успокоился Люциус только к утру.       После скудного завтрака, открылась дверь камеры и в нее вошел незнакомый человек в мантии целителя, он немного постоял, разглядывая узника, потом молча всунул в дрожащие руки Малфоя пару фиалов с зельями и мазь.       — Зелья восстанавливающее и обезболивающее, мазь заживляющая, сами справитесь? — Люциус быстро закивал, целитель окатил его нечитаемым взглядом и вышел.       Блондин тут же опрокинул зелья в рот, сначала одно потом второе, хотя обезболивающее выпил не всё, оставил немного, мало ли чем закончится этот день, не дай Мерлин — понадобится. Мазь блондин тоже использован экономно, смазал распухшие яйца и анус, потом залечил недавние ожоги, остальное спрятал под тонкий матрас.       Оказалось, что зельями и мазью его стали снабжать каждое утро, потом целитель принес еще и костерост, доктор делал все молча, только иногда спрашивал надо ли объяснять, как пользоваться снадобьями.       Лечение было, конечно, не полноценным, но через неделю кости срослись, ожоги не так сильно болели, ниже пояса тоже все зажило, Люциус наконец-то смог нормально сидеть. Правда накатила жуткая слабость. К нему никто не приходил, не уводил на допрос, казалось, про него просто забыли, чему сиятельный (когда-то) лорд был несказанно рад.       Еще через пару дней, дверь камеры снова открылась, к нему вошел человек в судейской мантии и объявил, что сегодня состоится суд. Через час лорд Малфой должен на нем присутствовать. Люциус думал, что перед судом ему дадут хоть какую-то одежду, его собственная мантия давно пришла в негодность, рубашку и штаны заменили на тюремную длинную хламиду, обуви тоже не было, но… чуда не случилось. Его так и втолкнули в клетку, как был, Люциус так и не понял — это была участь всех узников, предстать перед Верховным судом почти голым, или такая сомнительная честь выпала только ему.       Вначале на суде ничего примечательного не происходило, единственное, что стало неожиданным и обрадовало мужчину — его сына и жену освободили, он видел их на скамье зрителей. Второй неожиданностью оказалось выступление национального Героя в его защиту. Горячность парня понравилась Люциусу, в отличие от Поттера, он понимал, что все напрасно, но все же было неожиданно приятно, что хоть кто-то верит ему. Лорд Малфой опасался, как-бы это выступление не навредило репутации Героя, он же совсем мальчик, куда ему понять взрослые игры политиканов.       Через пару часов этого фарса мужчина начал уставать, у него кружилась голова, от долгого нахождения в одной позе, начало болеть тело, он был почти рад, когда судьи приступили к голосованию.       И здесь произошла еще одна неожиданность. Внезапно, перед изумленными судьями возникла молодая хрупкая женщина, он узнал ее, хотя никогда не видел. Леди Камилла Уорбек, герцогиня Виндзорская.       Под удивленными взглядами судейских, она спустилась с лестницы и прошла к весам Фемиды. Люциус закрыл глаза, вот сейчас она проголосует и его наконец-то отведут в камеру и, не сегодня так завтра, казнят. Но все оказалось не так просто!       Когда дверь его клетки внезапно отворилась, лорд Малфой даже рот открыл от удивления и посмотрел на весы. Камень леди Камиллы присоединился к единственному камушку лорда Блэка (Гарри Поттера), и… перевесил чашу магических весов! Это могло означать только одно — его оправдали! У герцогини Винздорской было пятьдесят процентов голосов при любом раскладе, а камушек Поттера добавил еще один, недостающий для победы, голос и теперь лорд Малфой… свободен?!       Люциус робко вышел из клетки и замер, он еще не до конца поверил в свое спасение, но вот осознать, что стоит перед всеми судьями и зрителями в одной тонкой, почти прозрачной, тюремной робе и босиком — он осознал. Сразу стало стыдно и холодно, но ему на плечи тут же опустилась длинная теплая мантия и приятный женский голос произнес: — Укутайтесь в нее, Люциус. Я могу Вас так называть?       Блондин оторопел, она еще спрашивает? Да она его даже Люциком может называть или Малфоишем, она сделала невозможное! Какие уж тут церемонии, он быстро ответил согласием (про Люцика, конечно, не сказал), хотя голос был скрипучим, сорванным от криков и горло болело.       Дальше все происходило как в тумане, краем уха он услышал, как миледи говорит о его освобождении, и испуганный председатель с ней соглашается, как она осторожно подтолкнула его к двери, как после говорила уже с журналистами, а потом он остался один. Окончательно лорд Малфой пришел в себя от радостного голоса сына.       — Папа! -Драко звал его, в глазах мальчишки стояло неверие и радость, он рванул к отцу и замер, сдерживая себя. Нарцисса просто стояла рядом, вот от нее такого порыва Люциус не заметил. Мужчина сделал шаг и обнял своего ребенка, тот с радостью прижался к нему, и, хотя тело тут же откликнулось болью, отец не выпустил сына из объятий.       Потом события стали развиваться очень быстро и неожиданно.       Лорд Малфой вдруг узнал, что у него нет жены и дома, что сын не бросил его и отказался уехать с матерью, что самая богатая и знатная женщина страны, причем совершенно не знакомая с ним женщина, леди Камилла Уорбек, предложила пожить им в ее доме, мало того она их туда и перенесла. Поэтому, когда он оказался в предоставленной хозяйкой спальне, единственное что ему хотелось это завалиться в постель и спать! Просто спать, не боясь снова оказаться в аду, что измученный мужчина и сделал.       Его пробуждение оказалось не очень радостным — во-первых он не сразу понял, где он, во-вторых, его жутко напугал неизвестный мужчина, стоявший рядом и раскладывающий на тумбочке медицинские предметы, Люциус тут же обратил внимание на длинные иглы и шарахнулся к стене. Воспоминание окатили волной, именно такие иглы вводили ему под ногти, тут же накатила паника. Только с появлением леди Камиллы пришло осознание, что не все так страшно, она же и объяснила присутствие в спальне незнакомого мага. Это целитель, личный доктор миледи, бояться его не надо, Люциус кивнул, но все же попросил женщину остаться. Слишком сильны были воспоминания о других… «целителях»! Его палачи по непонятной причине всегда носили желтые мантии целителей, в насмешку, не иначе, а может они, и правда были ими. Кто как не врачи могли причинять боль и не дать умереть несчастному.       После осмотра и лечения, измученный лорд Малфой, наконец-то остался один. Он лежал в кровати и думал, в голове крутился только один вопрос — почему леди Камилла им помогает? И, самое главное, что попросит взамен! Денег ей не надо, она богата как Крез, связи Малфои все растеряли, да они ей и не нужны. Что тогда? У него больше ничего нет, кроме сына. Драко? Нет, это уж совсем безумное предположение.       Приняв душ, Люциус попросил домовиков принести ужин, еда немного расстроила мужчину — кроме овсянки, эльф принес только тосты и чай, ничего более серьезного доктор не разрешил. Однако после тюремной баланды и ненавистная овсянка покажется едой богов, поужинав лорд Малфой провалился в сон.       Поговорить удалось только на следующий день, после ужина, леди Камилла собрала Малфоев в гостиной, где и рассказала, кому они обязаны своим спасением.       Истина оказалась ошеломляющей.       Оказывается, его друг и крестный Драко, Северус Снейп, возлюбленный леди Уорбек! Вот же скрытный мизантроп, скрыл от самых близких такую важную информацию! И ведь как скрывал! Люциус с ног сбился, подыскивая своему другу подходящую партию, а он уже несколько лет, как встречался с такой женщиной! И как только ей удалось заполучить этого мрачного зельевара в свои руки?       После первого шока, пришло осознание, что мрачный, но такой дорогой всем присутствующим, зельевар… погиб! Его больше нет, но даже после своей смерти он сумел помочь тем, кого любил, пусть и совершенно не осознавая этого.       Потом началась обычная, размеренная жизнь. Целитель регулярно появлялся в Виндзор-холле, плотно занимаясь лечением Малфоев старшего и младшего, хотя мальчишка пострадал гораздо меньше, чем отец. Люциус находился уже на грани обморока, пока дождался окончания осмотра сына, от одной только мысли, что с его мальчиком могли сделать то же что и с ним, у лорда Малфоя холодели конечности и сбивалось дыхание. Слава Мерлину, Моргане и всем известным богам, Драко был только немного истощен магически, физическое состояние не внушало опасений. Так что через пару недель Малфоя-младшего окончательно признали здоровым. Чего не скажешь о его отце, физически Люциус восстановился за неделю, но вот его магическое ядро было не стабильно, это выражалось в слабости, повышенной усталости и головокружениях.       Вначале постельный режим и постоянная опека сына и Камиллы, была приятна сиятельному лорду, но потом он уже готов был волком выть! Ему не разрешали вставать, кормили лежа в постели, провожали в ванную комнату (Люциус подозревал, что даже там за ним наблюдают невидимые домовики), читали ему, Левикорпусом переносили в гостиную, укутывали в одеяло и разрешали смотреть на огонь (удивительно интересное развлечение!) и не более!       Деятельная натура лорда требовала выхода, и нашла, как только целитель Морриган, разрешил Люциусу вставать с постели. Малфой-старший тут же решил посетить Гринготтс и свой мэнор. В банке все прошло просто прекрасно, сейфы не тронуты, деньги в целости и сохранности, а вот от родового замка мало что осталось, только алтарь в подземельях да пара комнат в чудом сохранившемся, крыле.       Люциус повздыхал на развалинах родного дома и тут же принялся за его восстановление. Он ходил, тяжело опираясь на трость (пригодилась-таки), периодически накатывала слабость и кружилась голова, но Малфои не отступаю от намеченной цели. Видя его состояние, Драко и Камилла попытались запретить ему заниматься восстановлением мэнора, но Люциус отстоял свое право самому принимать решения.       Правда пришлось закатить истерику, кинуть парочку ненужных предметов в стену, потом, заламывая руки, обиженно отвернуться к окну и смахнуть скупую мужскую слезу (кстати, вполне настоящую, нервы у сиятельного лорда стали не к черту!) Кам и Драко повздыхали немного и махнули рукой, но… ни на шаг не отходили от него, даже попытались помочь! Эти поползновения Люциус тоже пресек, так что пока лорд Малфой нанимал рабочих, давал указания строителям и «советовался» с архитектором, эти двое неустанно следили за ним.       Однажды он застал Камиллу в почти разрушенной комнате Северуса, как она туда попала, он не понял. Кам что-то сказала о том, что шла по следу остаточной магии, но Люциус не особо в это верил. Зельевар уже несколько месяцев как мертв, и до своей смерти он давно не заглядывал в мэнор. Этого просто не может быть, но этот разговор всколыхнул воспоминания, очень болезненные надо сказать, и мужчина просто увел оттуда расстроенную Камиллу.       С этого дня Люциус заметил изменение в поведении леди Уорбек. Она стала задумчивой и рассеянной, казалось, все ее мысли были заняты чем-то важным, но на все вопросы, Камилла только загадочно улыбалась и не более. Она стала чаще пропадать в библиотеке и кабинете, оба Малфоя решили не навязывать ей своего общества, каждый по своему переживает горе утраты.       Однако в эти дни активизировался доктор Морриган, он стал чаще бывать в Виндзор-холле и больше уделять внимания здоровью самого Люциуса. Закончилось все тем, что однажды целитель потащил Малфоя-старшего в Мунго, в отделение маггловской медицины.       Люциусу показалось, что он снова попал в лапы к палачам! Мало того, что от обилия желтых мантий сиятельного лорда стало подташнивать, так еще и обследования, оказались далеко не безобидными.       Началось все с забора крови, когда довольная милая медведьма усадила на стул и взяла в руку его ладонь, Люциусу тут же захотелось сбежать, но усилием воли лорд заставил себе остаться. Несколько минут ничего не происходило, а потом палец обожгло болью, и взрослый мужчина совершенно по-бабьи взвизгнул, что абсолютно не смутило медсестру. Она, крепко держала его палец, совершенно спокойно набирала кровь в пробирку, потом зачаровала ее и отправила в лабораторию. Несколько минут Морриган и медведьма что-то обсуждали, а сиятельный лорд сидел, прижимая к себе ладонь, умом он понимал, что это только маленький прокол, но палец дико болел. Люциус даже несколько раз украдкой взглянул на него, чтобы убедиться, что ранка затянулась под ваткой с заживляющей мазью.       Перед дверью следующего кабинета Малфой уже серьезно заволновался и отказался войти туда без объяснений.       — Лорд Малфой, что за ребячество — недольно выговаривал ему доктор — ничего страшного там не произойдет, это всего лишь УЗИ.       Люциус не опускался до возражений, он просто стоял и ждал. Малфои вели дела не только в магическом, но и в маггловском мире и лорда не пугали изобретения магглов, но он совершенно не знал, что такое УЗИ и вот это пугало его, как все неизвестное.       — Больно не будет. — Морриган решил зайти с другой стороны и теперь уговаривал блондина как ребенка — Вы просто полежите спокойно, а доктор поводит по Вашему животу датчиком.       Услышав неизвестное слово, Люциус вопросительно взглянул на целителя, тот глубоко вздохнул и произнес:       — Датчик, это небольшое устройство, которое передает информацию на монитор. По лицу Малфоя было понятно, что от объяснений он запутался еще больше!       — Люциус, главное, что Вы должны уяснить — ничего страшного не произойдет, и больно не будет. — Морриган уже порядком устал от этого упрямого пациента, но его здоровье превыше всего (да и Камилла просила задержаться в больнице подольше).       Люциус кивнул и пошел в кабинет, на них уже стали поглядывать и явно прислушивались к разговору, не хватало еще, чтобы поведение лорда Малфоя стало достоянием гласности.       Несколько неприятных минут в кабинете, когда его попросили раздеться и лечь, вскоре сменились спокойствием и даже любопытством. Мужчина рассматривал монитор, хотя ничего не понял, потом уже смотрел на симпатичную целительницу, он даже включил свое обаяние на полную катушку, немного смущая доктора и наслаждаясь произведённым эффектом.       На следующие две процедуры Люциус шел спокойно, уверенный, что все они пройдут так же как предыдущее. Как бы не так!       В одном из кабинетов его практически сразу же приложили неизвестным заклинанием, очень похожим на Петрификус Тоталус! Тело почти полностью окаменело, правда, свалиться сиятельному лорду не позволили, а просто уложили на левый бок, вставили в рот какую-то мерзкую распорку и целитель осторожно ввел внутрь длинную трубку. Люциус не мог двигаться, не мог ничего сказать, не мог сопротивляться! И от этого было страшно, хотя и не больно (хоть в этом коварный Морриган не обманул). Молоденькая медведьмочка стояла за спиной мужчины и успокоительно гладила его по плечу, только вот флиртовать с ней не хотелось… хотелось разреветься от страха и беспомощности! Люциус думал, что больше его так не поймают, как только эта «пытка» закончится, он тут же покинет госпиталь! Очень хотелось приложить Морригана, чем нибудь пострашнее, но в Азкабан не хотелось и лорд решил ограничиться побегом!       Однако Малфой недооценил целителя Камиллы. Как только эта процедура закончилась, заклинание с него сняли не полностью, он смог двигаться, но вот руководить собой в полной мере не мог! (Понятно теперь почему целители дают клятву о не причинении вреда — с такими-то заклинаниями!) Его словно куклу подняли на ноги и повели в соседний кабинет, где снова уложили на кушетку, на бок, кинули очищающее, и сняли штаны с бельем! Как только в его анус ввели небольшой предмет, по щекам сиятельного лорда потекли слезы, нет, больно не было (Мордред тебя задери, Морриган!), но вот стыдно было до белых мушек перед глазами. Хорошо хоть лежал он лицом к стене, и никто не видел, как предательская влага стекает по виску на подушку.       Видимо целители знали, как реагируют пациенты на эту процедуру. Его одели, полностью сняли заклинание и оставили в покое, перед глазами оказалась рука целителя с фиалом успокоительного.       Из кабинета лорд Малфой вышел вполне спокойно и величественно, как всегда, но как только он остался с Морриганом один на один в коридоре, Люциус прошипел, глядя на целителя злобным взглядом:       — Я. Иду. Домой. — он даже пальцем ткнул ему в грудь, для большего эффекта. Затем развернувшись на каблуках, быстро пошел к камину, хотя идти было немного некомфортно, между ягодиц саднило, но это не помешало мужчине сбежать из клиники.       Уже в собственной спальне Люциус ничком рухнул на кровать и замер.       Посещение госпиталя произвело на лорда неизгладимое впечатление, он долго не мог успокоиться. Вечером Люциус как обычно спустился в гостиную, к сыну. Ему он объяснил свое состояние, рассказав правду… ну как правду? Он просто сказал, что маггловские аппараты жуткая дрянь, а их целитель — латентный садист! Драко неуверенно пожал плечами, принес отцу чашку ароматного чая (с успокоительным) и больше эта тема не поднималась. Хотя, видя его состояние, Камилла тоже задала пару вопросов.       Затем события закрутились с такой быстротой, что времени на страдания у Люциуса просто не осталось! Оказалось, что Снейп жив, хотя и искалечен, но это дело поправимое (главное не допускать к нему маггловских врачей!) и Морригана, хотя и тут без него не обошлось. Потом еще одна ошеломительная новость об отцовстве Северуса! Гарри Поттер оказывается вовсе и не Поттер! Ай да Севушка, ай да сукин сын! Такую свинью подложил Джеймсу! Правда и тут не обошлось без проблем: мальчишка едва не покончил с собой! Глупый ребенок! Исправить можно все — пока ты жив! Ну, ничего с таким отцом даже Национальный Герой не забалует, уж Севушка научит его как «Родину любить» и папу тоже. Немного волновало, как под одной крышей смогут ужиться Драко и Гарри, они же непримиримые враги! Оказалось и это не проблема, мальчишки прекрасно поладили.       Лечение Снейпа затянулось. И если со связками все решилось довольно просто, хотя и не без проблем, то вот протез доставил Северусу и всем остальным немало неприятных минут, да что там минут! Часов, дней, месяцев! Артефакт был практически совершенен, но вот срастание его с живой конечностью оказалось делом непростым, длительным и, самое главное, очень болезненным. Первый месяц Снейпа мучили постоянные боли, их снимали обезболивающим зельем, но его нельзя пить постоянно, да и прием этого зелья, как выяснилось, значительно тормозил процесс срастания тканей с артефактом, так что лекарство Северус пил только тогда, когда боль становилось невыносимой. Что в случае с зельеваром определить было сложно, он терпел до последнего, скрипел зубами, выгонял всех из палаты, требовал оставить его в покое, а потом зарывался в одеяло и выл от боли. Со временем целители решили давать зелье по часам, независимо от решения пациента, это немного продлило процесс заживления и слияния с артефактом, но зато гораздо улучшило настроение всех, и самого пациента в том числе.       После выздоровления Северуса, все вздохнули свободнее, и занялись своими делами. Они все не могли бросить друга, крестного, отца, любимого и все время было посвящено угрюмому, то так любимому всеми, зельевару!       Северус открыл высшую школу зельеварения! Он же Мастер, надо передавать мастерство другим. Поттер, естественно, робко предложил принять его туда, но Снейп категорически отказался (чему Гарри был несказанно рад! Он и предложил-то чтобы не обидеть отца и очень боялся, вдруг тот согласится!) Зельевар прекрасно знал о способностях сына к этому сложному предмету и не горел желанием видеть эту бестолочь у себя в классе.       Драко и Гарри поступили в магическую Сорбонну на один факультет — Артефакторика. Они надеялись, что во Франции за ними некому будет приглядывать и думали, что заживут вольной жизнью студентов! Однако их мечты были безжалостно разбиты вдребезги обоими отцами. Снейп принял предложение читать несколько лекций в месяц в Сорбонне по зельеварению, а Люциус вдруг вспомнил о своей небольшой шоколадной маггловской фабрике, которую надо бы поднять до более высокого уровня, а для этого просто необходимо жить в Париже. Камилла долго смеялась, вспоминая расстроенные лица Поттера и Драко.       Люциус наконец-то восстановил свой мэнор! Замок снова засиял красотой и величием, в нем напрочь стерлась память о Темном Лорде. Теперь Люциус мечтал о том дне, когда по коридорам его чистого и светлого замка будут бегать дети… не эти два здоровых «лося», которые периодически приезжают к нему на каникулы, а дети их детей…       Лорд Малфой с нетерпением ждал того дня, когда будет носить гордое имя — ДЕД! __________________________________________________________________________ *Баюкать — здесь — успокаивать, пытаться унять, успокоить боль.