Партия бывшей королевы

      «Черт, как неудобно-то!» — с такой мыслью я проснулась, когда, перевернувшись на другой бок, ощутила, что в голову мне впиваются сотни маленьких пираний. Заколки? Откуда они на подушке?       Причудливые пыточные приспособления оказались не на подушке, а прямо у меня в волосах. Так, стоп, подождите… Почему у меня кудри?! Кто вообще ложится спать с подиумной причёской?       Стыдно признаться, но именно удивление от внезапной смены причёски пробудило меня в полной мере. Ни странные звуки за окном, ни остатки тепла на второй половине кровати, ни банальная интуиция не заставили меня прийти в себя. Кудри. Пожалуй, это всё, что обо мне стоит знать.       Хотя ладно, тут я погорячилась. Так и быть, раскрою вам свою тайну. Только тс-с-с! Я — попаданка. И не в кого-нибудь, а в Падме Наберри, бывшую королеву Набу и жену Дарта Вейдера. Ой, пока ещё не Дарта Вейдера, а Энакина Скайуокера (надеюсь, такое состояние вещей сохранится). Как известно, хочешь жить — умей вертеться, так что волей-неволей мне пришлось разобраться с положением вещей в далёкой-далёкой галактике и выстроить свою сеть интриг. Но про это чуть попозже.       Могу сказать, что мне несказанно повезло — память бывшей владелицы тела не ушла в небытие, и наши истории… как бы так сказать… слились воедино. Что бы я делала без этой фичи — не знаю. Главное, я осознаю, что я — не она (чтобы не чокнуться, предпочитаю ту себя называть Амидалой, а себя сейчас — Падме), но и какого-то диссонанса, который по всем законам логики обязан быть, не ощущаю. Но объяснение этому есть.       В общем, душа Амидалы ушла в лучший из миров. По какой такой причине — не очень понятно. Но женщина была мудрой. Она явно что-то подозревала о покушениях на себя и подготовила на такой случай запасной план. Талисман, подаренный давным-давно Энакином, был превращён в специальный амулет — для этого женщина секретно посетила Датомир. Именно амулет, который я никогда больше не снимала, теперь поддерживал во мне баланс жизни и смерти, разума и памяти прошлой жизни. Так что благодаря предусмотрительности бывшей королевы Набу (и личному дневнику, который после прочтения был мною тщательно уничтожен) я располагаю большинством плюшек, которыми Амидала позволила мне пользоваться. Но да ладно, расскажу немного о бывшей себе.       В своём мире я умерла. По собственной воле. Пусть мне этот поступок теперь и кажется слишком импульсивным и глупым, но правда в том, что я покончила с собой. Из-за парня. Хотя, думаю, навалилось много всего.       Мы встречались почти семь лет, но в последнее время много ссорились. На работе тоже не заладилось — я работала в оперативном отделе полиции, и из-за сокращения финансирования оказалась в подвешенном состоянии. Сколько себя помню, я всегда была оптимисткой, всегда поддерживала своих близких и друзей, но в момент, когда мне самой понадобилась помощь, никого из них не оказалось рядом. А любимый — а любимый ли? — человек отвернулся. Последней каплей стало известие о его грязной измене. Не хочу вдаваться в подробности, но с предсмертным ударом сердца мой мозг забился в отчаянной агонии: именно тогда мне хотелось жить как никогда прежде. Я не успела даже пожалеть, помню только ту мысль: «Хочу, чтобы меня любили по-настоящему». И вселенная — теперь я понимаю, что это была Сила, — выполнила мою просьбу. Крайне извращённым образом, конечно, но то, что я имею сейчас, намного лучше, чем быть тонким слоем размазанной по асфальту.       Что же касается Амидалы, то я полагаю, что её убили. У меня нет никаких доказательств (я не нашла ничего в памяти о последних часах её жизни), но в своих дневниковых записях она то и дело упоминает странные события. Слишком странные для того, чтобы не догадаться — это были неудавшиеся покушения. Изощрённые. Коварные. Даже Энакин на осторожные намёки жены высказал лишь обеспокоенность её разыгравшимся воображением.       Ах, да. После смерти я очутилась в неком «междумирье», где времени не существовало, а были только мысль, сознание и Сила, которая меня направляла. Не знаю, сколько времени я там пробыла. Теперь понимаю только, что я там существовала в полумедитативном состоянии, и, уже более уравновешенная и немного готовая к тому, что меня ждёт, я проснулась в тот знаменательный момент, когда Энакин впервые увидел сон-предсказание о смерти своей возлюбленной. С этого момента началась моя миссия.       Крифф!       Не поймите меня неправильно. Я рада, что мне выпал второй шанс! Но даже я, весьма поверхностно знакомая с фильмами Джорджа Лукаса, знала, что Падме в ближайшее время не ожидало ничего хорошего. А мне-то как теперь не хотелось умирать! Да и оригинальная Амидала в фильмах вроде бы тоже не стремилась испустить дух.       Нужен был план. Кое-какие наброски у меня уже имелись, ибо всё то время, что я провела в междумирье, я отнюдь не бездельничала. Так что, придя в себя и собравшись с мыслями, я приступила к его выполнению. И первый шаг — айда знакомиться с мужем.

*

      Уже позже я ознакомилась с дневником Амидалы, с обстановкой в Галактике — всё-таки нужно было сопоставить то, что я помнила из фильмов, и память тела. Позже я хорошенько порефлексировала и обдумала свои действия. Но сейчас я, почти что чистый лист, вышла из спальни. Единственное, чем я располагала, это амулет. Ну и отдалённые мысли, проникшие в мой мозг, пока я была в междумирье.       Энакин был в гостиной. Он опёрся о диван и, стоя спиной ко мне, вглядывался в панораму ночного города. Память подсказывала, что мы были на Корусанте — здесь как раз располагался Храм Джедаев.       Я не знала, с чего начать разговор. Во мне боролись два начала: первое, питаемое памятью Амидалы, рвалось приобнять, успокоить и поцеловать, а второе, опиравшееся на моё знание, что вот-вот этот человек превратится в Дарта Вейдера, вселяло подсознательное опасение.       Мне нужно было, не зная тонкостей игры, победить в партии. И не абы кого — а самого тёмного лорда ситхов Палпатина. Задачка не из лёгких, но, во-первых, не зря же я в детстве с дедушкой играла в шахматы! А во-вторых, я знаю, что такое гандикап. И моё знание того, кто за всем этим стоит, и является моим преимуществом. И это не считая памяти и опыта самой Амидалы и моих навыков, приобретённых во время работы в полиции. — Тебя что-то беспокоит, — полувопросительно произнесла я и подошла ближе. Мне приходилось работать под прикрытием — так я ощущала себя и теперь.       Энакин выглядел… не очень. Ночной кошмар измотал его. Он тяжело дышал и едва заметно дрожал — хотя, может, последнее вызвано тем, что он скинул халат и стоял в прохладном помещении по пояс раздетым. Даже так я не могла не признать, что мужчиной он был эффектным. — Это… ничего, — он повернулся ко мне и неискренне улыбнулся. Эх, знал же, что не поверю, но не хотел волновать супругу. Ну-у-у, отчасти понимаю его. Я бы тоже только в крайнем случае решилась побеспокоить женщину на последних сроках беременности.       Ах, да! Нет, я не упустила этот «крошечный» нюанс из виду. Просто ощущения от такого преображения настолько непередаваемые, что описать я их просто-напросто не в силах. Скажу лишь, что живот чертовски тяжёлый. И объёмный. И поясница ныла нещадно. Тем не менее, дети — а я-то в курсе, что там мальчик и девочка, — вели себя хорошо и время от времени пинались, заставая меня каждый раз этим врасплох. А когда кто-то из них пнул меня изнутри впервые, я вообще чуть не поседела. А как я узнала позже, Энакин в такие моменты, если был поблизости, каждый раз с благоговейным трепетом прикладывал руку к моему животу, и взгляд его тогда смягчался. — Помнишь, я говорила, что нам нужно быть откровенными друг с другом? — я старалась действовать крайне аккуратно, будто ступаю по минному полю. Да и интуиция мне подсказывала, что так бы сказала Амидала. — Я всегда готова тебя выслушать.       Он колебался. Мне стало понятно, что дрожит — самую малость, но дрожит — он не от холода. — Я верю, что мы найдём выход. Вместе, — проникновенно сказала я. Кажется, подействовало. — Я видел сон. Плохой. Как те, что снились мне про маму… — из памяти Амидалы я знала, что Энакину всегда тяжело давалась эта тема. Он вообще не любил говорить о своём прошлом. — Перед её смертью.       Что ж… Он боялся за меня. Смотрел так потерянно, беспомощно. И это ощущение — что тебя любят, что готовы весь мир разрушить и заново построить, чтобы ты просто-напросто жила, — меня сводило с ума. Я и не представляла, как мне не хватало простой человеческой любви. И преданности. — На этот раз я видел тебя.       Он пытался скрыть надрывную нотку в голосе, но не получилось. Я видела, как он сжимал кулаки, как ожесточились его черты лица, будто он на этот раз боролся сам с собой. — Что там произошло? — Ты умирала. При родах, — он отошёл, словно бы желая самостоятельно пережить тот ужас. — А ребёнок? — было бы странно, спроси я о «детях», ведь ни Энакин, ни Амидала не знали количество детей. Забавный мир, конечно. В свободном доступе антигравитационные спидеры, а узи нормального почему-то не придумали. Ну как «почему-то» — в этом, видимо, просто не было военной пользы. — Не знаю. Но я не позволю этому сну исполниться. — Я не сомневаюсь, — я вновь подошла к нему и положила обе его руки на свой живот. Всё внутри меня тогда сжалось — да, я знала, кто он такой, но пока что Энакин был для меня чужаком, — но я упрямо делала то, что должно. — Знаешь, я, может быть, не джедай, но мне тоже приснился сон. И теперь, когда ты поделился своим, я, кажется, поняла его смысл.       Энакин напрягся.       Мне же предстояло обойти джедайское чутьё своего супруга и убедить его в том, что я искренне верила в свой сон. — Сначала было очень больно. Я была одна. Моё тело… оно будто бы разрывалось на части, — нагнала атмосферы я. — Но потом появился ты. Ты держал меня за руку. Шептал что-то. И было так хорошо.       Меня бережно, но крепко обняли. — Но ты хотел уйти, — добавила я, исподтишка следя за его реакцией. — Куда? — Не знаю. Помню, что не хотела тебя отпускать. — А дальше? — Сон закончился, — я театрально судорожно вздохнула. — Как ты думаешь, это вместе что-нибудь значит?       Хочешь, чтобы человек исполнил твой план — пусть додумается до этого сам. — Я… Я буду защищать тебя. Я не уйду.

*

      Прошло почти две недели. Странным образом я всё меньше помнила свою предыдущую жизнь и, что должно было меня обеспокоить, но не беспокоило, я не придавала этому значение. В связи с положением я редко покидала свои апартаменты. Но, к счастью, Скайуокера не отправляли на какие-либо миссии, так что он всё это время был на Корусанте, и у нас было время, чтобы заново узнать друг друга.       Но однажды со мной приехал поговорить бывший наставник Энакина.       Разговор с Оби-Ваном поселил во мне тревогу. Джедай посетил наши с Энакином апартаменты поутру и поделился своими опасениями по поводу эмоционального состояния своего товарища. Кеноби слово в слово повторил то, что мне было известно от осведомителей.       Да, Амидала прибегала к услугам такого рода людей, и я решила этим воспользоваться. «Даже ещё не мастер, а уже такое влияние на верховного канцлера. И ведь мальчишка жаждет ещё больше», — таковы были настроения в среде высших чинов Республики.       Я понимала, что как раз сейчас Палпатин активно пытался склонить моего мужа к тёмной стороне. Я же, не вызывая подозрений, пыталась сделать всё, чтобы сохранить ему рассудок. Энакин и так переживал из-за меня, а на него свалились ещё и дела в Сенате. К тому же, Совет Джедаев резко и подозрительно топорно отказался дать ему титул Мастера, чем ожидаемо бил по его самолюбию.       Несмотря на творившиеся в Галактическом Сенате ужасы, я чувствовала всем своим естеством — Энакин меня любил, хоть, технически, я не была Амидалой. Однако и я перестала быть прежней собой и с каждым днём сливалась с образом прежней владелицы тела. Обстоятельства формировали во мне лидера. Я всегда была настороже, всегда продумывала поступки наперёд и контролировала слова.       Он не заметил подмены.       Он был со мной откровенен, и это главное. — Я в смятении, — однажды поделился со мной супруг. — Мне кажется, ни Оби-Ван, ни Совет мне не доверяют. — Почему ты так думаешь? — Они будто бы… всеми действиями показывают, как меня… опасаются. Или испытывают. — Они дали тебе какое-то задание? — «догадалась» я.       Конечно, я продолжала играть свою роль. Однако его судьба для меня больше не была пустым местом — я чувствовала, что привязываюсь к нему, что день ото дня всё больше завишу от его влюблённых взглядов, бережных касаний и невесомых поцелуев в лоб (он их оставлял, когда думал, что я сплю). Я лгала, это правда, но меня оправдывала светлая цель. — Да, но… я не могу сказать. Это секретно. — Тебя смущает эта миссия? — Она… Тут что-то не то. Что-то происходит. Но я не понимаю, что именно.       Ух, а я понимаю! Но не могу сказать прямым текстом! Но всё-таки хорошо, что он поделился этим со мной. Жаль, что в далёкой-далёкой галактике профессию мозгоправа ещё не придумали. А может… если всё выгорит, и я не умру, этим самым и займусь? Да нет, бред какой-то. Мне одного Энакина за глаза будет хватать! — Мне хочется большего. Но я знаю, что я не должен этого испытывать. — Мне кажется, это может быть твоим испытанием для получения статуса магистра. Совет Джедаев наверняка в смятении, ведь ты ещё так молод, — я заметила, что Энакин в ответ на мои слова нахмурился, поэтому попробовала пошутить. — Бьюсь об заклад, это всё магистр Йода мудрит: «Сто лет проживёшь ты, только тогда звание получить сможешь».       Так приятно было видеть на лице Энакина искреннюю улыбку. — При встрече ему передам, — настроение его явно улучшилось. — А на чьей стороне Оби-Ван? — Он поддерживает Совет. А там главную скрипку играет мастер Винду. — Ну, Винду не плохой человек. Просто… своеобразный. И консервативный. — Это точно. Но меня не покидает ощущение, будто вокруг закручивается большая интрига, и я один ничего в этом не смыслю. Отвратительное чувство.       Мда уж, милый супруг. Интуиция тебя не подводит. Но то, сколько всего закручивается под твоим носом — ещё и у тебя дома, к тому же, — тебе знать необязательно. — И ещё… Я, кажется, придумал, как спасти тебя, — несколько неуверенно начал Скайуокер, — от моих кошмаров.       Крифф! Какой же ты доверчивый, Эни! Пал Палыч тебе лапшу на уши вешает, а ты веришь на голубом глазу. — Я так боюсь тебя потерять, — искренне прошептал он.       Но я подготовила, что на это ответить. — Мне бы тоже хотелось поговорить про это. Я знаю, что мы должны быть осторожны, и что твои миссии стоят на первом месте, но… Я прошу тебя пообещать мне кое-что.       Энакин заинтересованно склонил голову. — Если я срочно пошлю к тебе гонца, обещай, что, не задумываясь, тут же направишься ко мне. И не оставишь, пока роды благополучно не закончатся. — Это из-за твоего сна? — И твоего тоже. Обещаешь? — Обещаю.

*

      Вот и пришёл решающий момент.       Ой, как-то двусмысленно вышло. В смысле, не роды начались, а притязания Палыча на моего мужа перетекли в самую активную стадию. Но и рождение карапузов вроде тоже не за горами.       Признаюсь, всё это не такое уж продолжительное время я и ждала, и боялась перехода действий в острую фазу. Но как бы я ни готовилась, это всё равно было как прикладом по голове.       Осведомитель оперативно сообщил мне информацию прямиком из Храма Джедаев (мда уж, ребята, система безопасности у вас та ещё). Верховного канцлера заподозрили в том, что он и есть Лорд Ситхов. Мастер Винду и ещё трое джедаев направились к нему. Энакина же в последний раз видели в зале заседания Совета Джедаев.       Не медля ни секунды, я начала приготовления. Чтобы в мой план поверил Энакин, надо, чтобы верили все. И я в том числе. Вдох-выдох.       Если я совершу неверный ход — меня уничтожат. И к криффу пойдут все мои форы и преимущества.       Что ж, да пребудет со мной Сила!       Я вызвала служанку и нарочито слабым голосом произнесла «кажется, начинается»… В этот раз я имела в виду, конечно, уже себя. Та засуетилась, а я тем временем сделала максимально страдальческий вид и, кажется, даже поверила в то, что мне плохо.       На самом деле мне было — пока что — нормально. Малыши… кхм… чувствовались, но пока что были спокойными. Я знала ещё из фильма, что Амидала родила Люка и Лею в тот же день, когда их отец переметнулся на тёмную сторону. Не знаю, как там в фильме, но у меня срок как раз подходил. Но я ещё в прошлой жизни слышала, что от момента, когда отходят воды, до самих родов может пройти куча времени. Так что о правдоподобности не беспокоилась: рано или поздно это же должно будет начаться?       За Энакином я не только направила посыльного — весьма настойчивого и проверенного временем человека, — но и отправила обращение на его комлинк: — Энакин, приезжай, пожалуйста, — тихий всхлип. — Ты мне очень нужен. Прошу тебя.       Мне кажется, получилось очень даже! Не должно сильно испугать (а то, не дай Сила, от страха за мою жизнь ещё быстрее переметнётся на тёмную сторону), но не могло не заставить сорваться и со всех ног мчаться в наши апартаменты.       За всё время, что у меня было, я приложила максимум усилий, чтобы не дать Палпатину затуманить разум Энакина. Из фильмов, просмотренных, по ощущениям, в далёком-далёком прошлом, я помнила его эгоистичным и ментально нестабильным. Но совместная жизнь показала мне, что в жизни он очень участливый и добросердечный. Правда-правда!       Так что делала я это всё не только, чтобы сохранить свою шкуру. Я делала это для нас — его, меня, Люка и Леи. — Вот тёплые полотенца, госпожа, — в спальню вбежала служанка. — Доктор уже в пути. Сейчас вам необходимо успокоиться. Попробуйте медленно поглаживать жи… — Падме!       В покои влетел растрёпанный Энакин. Голубоглазый. Ты ж моя радость!       Я покряхтела-постонала для приличия. У меня ж тут типа роды.       Честно говоря, пока что я не паниковала просто потому, что железно знала: роды ещё не начались. А вот когда они РЕАЛЬНО начнутся, я даже не представляю, что будет. Это Амидала столько месяцев готовилась стать мамой, а не я! — Вдох-выдох, вдох-выдох, — заметил мою панику (эх, кажется, не удержалась) муж и аккуратно подсел рядом. — Как ты себя чувствуешь? Врача вызвали? Малыш пинается? Столько боевых вылетов совершил, а сейчас чувствую себя, будто впервые в космосе.       Энакин сидел подле меня вплоть до прибытия врача. — Не уходи, — в панике проговорила я, когда он попробовал отойти.       Из-за его спины мне не было видно, что пришёл доктор Кройт — мужчина, умеющий держать секреты за хорошую плату. Он тоже был родом с Набу и следил за беременностью Амидалы, так что я не стала заменять его. — Действительно, Генерал Скайуокер, хоть никакие активные действия здесь не нужны, моральная поддержка па… — он закашлялся, — конечно-конечно, друга роженицы может очень пригодиться. Присядьте рядом, держите её за руку.       Энакин, немного беспомощный и ошеломлённый, выслушал инструкцию, как успокаивать меня вдохами на четыре счёта и выдохами на шесть. И самое гениальное, что сделал доктор, так это заставил нас обоих дышать ровно и успокоиться. — Может, вы снимете цепочку с шеи? — предложил он мне. — Ваш талисман может испачка… — Нет! — в панике категорично возразила я, да так, что он опешил. Я-то знала, что мне ни за что снимать амулет нельзя — последствия могут оказаться плачевными. Точнее, ни я, ни Амидала не знали, что случится в таком случае. А рисковать и экспериментировать меня как-то не тянуло. — Вернее… он на удачу. Не хочу сглазить. — Ладно-ладно, — пошёл на попятную доктор, а я заметила улыбку Эни.       Кройт довольно быстро понял, что тревога оказалась ложной, но списал это на мою нервозность. Собственно, как я и планировала. Однако он заметил, что ждать осталось недолго, так что далеко не отходил. — Он просто-напросто уселся в соседней комнате с голопадом! — возмущённо прошептал мне на ухо Энакин, отошедший до этого мне за напитком. — Какой-то он слишком расслабленный для того, кто должен принимать роды. — Скорее опытный, — рассмеялась я.       В этот момент комлинк Эни зажужжал. — Что-то случилось?       Он вмиг напрягся. Я заметила, как он рефлекторно проверил, что световой меч на месте. — Падме, я… Канцлер Палпатин, он… — пробежавшись по тексту, Энакин заметно растерялся. — Дело в том, что… кое-что произошло. И, мне кажется, я должен ненадолго отлучиться. — Куда? К канцлеру?       Крифф! Что происходит? Я хотела внимания — я его получила. Вот только теперь я не могла связаться со своими осведомителями. Единственное, что я сейчас могла сделать — удержать мужа подле себя. Мне нужно было выиграть этот бой. Необходимо. — Я не могу сказать. Не хочу тебя волновать. Но мне нужно… и я сразу же вернусь! — Эни, я поэтому и волну… ах! — внизу живота потянуло, и я даже сбилась со фразы. — Падме?! — Не уходи! Только не сейчас! — я испугалась. Я взаправду испугалась, потому что теперь всё началось по-настоящему!       Видя мою — на этот раз неподдельную — реакцию, Энакин побледнел и, кажется, передумал. Метнулся за доктором. — Это тренировочные схватки! — обрадовался доктор Кройт. Я посмотрела на его слащавую улыбку и отчаянно пожелала, чтобы он тоже почувствовал то, что чувствовала я! Ибо нечего так лыбиться!       Роды начинались…

*

      Что ж… Это было долго, это было мучительно, и не без доли свойственного нашей семье безумия. И этот день определённо запомнится мне на всю жизнь, ведь произошло такое, что никто абсолютно не ожидал. Я не прекращала благодарить Силу за то, что Энакин остался подле меня, — как и обещал. Но обо всём по порядку.       По объективным причинам я помню далеко не всё, ибо была, мягко говоря, занята.       Схватки измотали меня всю. Большей боли я не испытывала в своей жизни никогда. И доктор, и Энакин, и служанки как могли пытались скрасить для меня это время. Но в один момент мы услышали с нижних этажей шум. То немногое, что я помню, это немой вскрик Энакина — его потрясённые глаза, бледное лицо. Он почувствовал волнение в Силе.       Они приближались. Кто они? Понятия не имею. Я не понимала, что произошло. Болело всё. Каждая клеточка тела была напряжена. Шею что-то сдавливало. Я с тяжестью в сердце осознавала, что никак не смогу сейчас что-то сделать. Все мои преимущества разбились о призму реальности, о банальную биологию.       Энакин остался один на один с собою. С искушением. Это был его выбор.       Когда мы поняли, что что-то не то, и что клоны продирались к Энакину — чтобы его убить или чтобы он к ним присоединился?, — он вышел к ним навстречу. С мной остались доктор и служанки.

*

      Роды закончились благополучно. Помню, как два крошечных комочка прижали ко мне, когда я лежала в полубеспамятстве. А дальше — темнота.       Когда я проснулась, около меня в кресле дремал Оби-Ван. — Где Эни? — я в панике попыталась подняться, но… не тут-то было. Боль окатила тело — почти как во время мучительных схваток. Кеноби вздрогнул. — Ш-ш-ш, Падме, — он дёрнулся ко мне. — Всё хорошо. Энакин в Храме Джедаев.       Это меня не успокоило. Вот ни капельки! А… а почему? Мысли роились и всё не могли собраться в стройную картину. — Тише-тише, они спят, — и он указал на две колыбельки, стоявшие у стены.       Люк и Лея. Наши с Эни дети.       Попытки встать я больше не предпринимала, но всё равно чувствовала, что что-то не то. Не так, как я привыкла. Я по привычке потянулась к амулету на шее — когда нервничала, я машинально его теребила, — но вещицы на месте не оказалось. — Амулет, — испуганно прошептала я. — Его нет.       Кеноби с улыбкой подал мне лежавшую на тумбочке цепочку с деревянным талисманом, но… А зачем он мне? Я попыталась вспомнить, почему всё это время так дорожила им, но не могла понять. Это был подарок Эни, да. Но в нём крылась какая-то загадка. Что-то постоянно ускользало от меня. Какое-то воспоминание, ключевое, может быть, но оно больше мне было недоступно.       Оби-Ван помог мне надеть украшение, и я заметила, что с задней стороны дерево дало трещину.       За окном была ночь. — Что произошло? — Тебе нельзя нервничать. — Я всё равно буду. И лучше бы тебе ввести меня в курс дела.       Информация… обезоруживала.       Оказалось, тёмным лордом ситхов всё это время был канцлер Палпатин. Это он устроил затянувшуюся на долгие годы политическую интригу, из-за которой миллионы существ по всей Галактике погибали в течение многих лет! Это он манипулировал мною!       На мгновение мне почему-то показалось, что я могла знать его тайную личность. Но откуда?       Ещё Оби-Ван сообщил, что Мейс Винду поверг Палпатина. Вот только канцлер перед своей погибелью успел активировать один из своих чрезвычайных приказов и объявил всех джедаев предателями. Было совершено нападение клонов на Храм Джедаев. Многие достойные воины и юнлинги погибли в этот день, и даже сам Оби-Ван, возвращавшийся с миссии на Утапау, подвергся нападению. — Энакин расправился с отрядом, посланным за ним сюда. Боюсь, эти клоны были запрограммированы убить всех. Включая тебя и детей, — поведал Кеноби.       Каждое его слово разбивало мне сердце. — Сейчас Энакин — канцлер успел посвятить его в некоторые свои секреты — вместе с магистром Винду в Храме. У них получилось отменить приказ, но слишком много жертв…       Мне отчаянно не хотелось в это верить, но я понимала, что лучше правда, чем горькая ложь. — Я прибыл к вам, когда бой уже был закончен, и испугался, что найду лишь твоё холодное тело, — признался Оби-Ван.       Я грустно улыбнулась. Всё-таки что-то не давало мне покоя — будто бы какая-то часть меня вдруг внезапно пропала, будто бы я знала больше, будто бы я как-то поучаствовала во всей этой истории. Но, может, это всё придумки воображения? — Какие имена вы им дали? — поинтересовался Оби-Ван после того, как заглянувший в комнату доктор проверил моё состояние и передал мне оба комочка.       Такие маленькие, но такие тёплые и такие… мои. Я так долго этого ждала! — Мы не знали, что их будет двое, — призналась я. Это такое чудо! — Мы думали, если родится мальчик, назовём его Люк, — раздалось от входной двери. Я с замиранием сердца повернула голову и увидела любимый силуэт. — А если девочка — то Лея. Как тебе такие имена, дядя Оби-Ван?       Я улыбнулась. Что бы меня ни беспокоило, это могло подождать. Главное — что наша семья была рядом.       Я привычно дотронулась до оберега на своей шее. Он справился со своей задачей — всё прошло удачно.