теперь - это "мы"

      Га Он не думал, что ужин с их врагом, окажет настолько сильное давление, доведя до нестерпимой тошноты. Он с трудом дождался, когда Ё Хан проводит Сон У из дома, чтобы опустошить желудок. Припоминая несколько съеденных тарталеток, Га Он волновался, что мог добавить испорченные продукты, которые также съела его семья. Только позже, глядя на совершенно здоровую Эллию и улыбающегося Ё Хана, устроивших сражение, играя в шахматы — Га Он испытал облегчение.       Наверное, Га Он действительно волновался, сидя за одним столом с той, кто ради своего удовольствия грубо похитила Ё Хана ранее. Всё же держать лицо перед ней — было сложно. Именно поэтому его организм дал сбой. С этими мыслями, чувствуя тёплую ладонь Ё Хана на своём животе, придавшую удивительно необходимый комфорт, Га Он спокойно уснул.       Следующий раз, когда Га Ону стало плохо, наступил через пару дней. Он следовал в свой кабинет после суда, когда перед глазами всё закружилось, и, споткнувшись, ему едва удалось схватиться за мраморную стену, избежав падения.       Жмурясь, Га Он старался сфокусировать взгляд, но, даже, когда у него это получилось, появилась невозможная горечь во рту. Конечно, первое, о чём подумал младший — была его ошибка, что он пропустил обед. Хотя раньше голод не приводил его к таким последствиям, Га Он наивно не стал углубляться в проблему.       — Га Он, ты в порядке? — Встревоженно спросила Чжин Чжу, когда он всё ещё держался за стену.       — Я проголодался, — неловко оправдался Га Он.       Га Ону следовало отнестись к своему состоянию серьёзнее, но, когда тошнота резко прекратилась, как и головные боли — он решил забыть об этом.       Целую неделю Га Он выглядел вполне здоровым, не замечая никаких изменений, особенно, когда их план коснулся мошенника, отобравшего у него родителей. Он приложил все усилия, чтобы подвести Ча Гён Хи к суду, и Ё Хан позволил ему быть главным.       — Она решит, что уже победила, используя моего свидетеля, — объяснял Ё Хан, оперевшись на дверь, пока Га Он приводил себя в порядок в ванной комнате.       — Мне правда не стоит присутствовать в зале суда? — Уточнил Га Он, старательно пытаясь не выглядеть вялым.       С самого утра Га Ону не здоровилось. К нему вернулась тошнота и головные боли, но показать своё состояние, когда впереди ждал важный день — он просто не мог.       Сжимая в слегка дрожащей руке бритву, Га Он взглянул на себя в зеркало. Его недомогания были слишком заметны, и, стараясь спрятаться за улыбкой, он повернулся к Ё Хану.       — Можешь помочь мне? — Протянув бритву, Га Он присел на край ванны, глядя на него такими любимыми оленьими глазами. Только, как бы он ни пытался скрыть очевидное, старший мог видеть это.       — Ты заболел? — Обеспокоенно уточнил он, осторожно приподняв лицо Га Она за подбородок, слишком внимательно осматривая его, вынуждая его невольно задержать дыхание.       — Не думаю… Я в порядке, — не сумев скрыть неуверенности, просипел Га Он, в тот же момент посмотрев в сторону, лишь бы не выдать глазами ложь.       Мягкое поглаживание большим пальцем по подбородку успокаивало, подводя к честности, но даже так Га Он не мог признаться, что ему плохо. Только не сегодня. Они действительно старались, чтобы прийти к этому дню.       — Если станет хуже, не скрывай этого, хорошо? — Осторожно попросил Ё Хан, и от его мягкости Га Ону стало стыдно.       Почти сдавшись, он вовремя прикусил язык. Ведь Га Он, даже не знал, что сказать. И сразу его ладони похолодели. Явное предположение неприятно сжало его внутренности, вызвав очередную волну тошноты, когда в мыслях появился вариант беременности.       — Хорошо, хён, — Га Ону потребовалось всё притворство, чтобы скрыть очевидный страх в глазах.       И, когда Ё Хан закончил брить его, мягко стерев остатки пены с его лица, Га Он перестал улыбаться. Он собирался вычеркнуть возможный вариант недомогания этим вечером, не представляя, что, если он действительно окажется беременным.       — Га Он-а, нам пора ехать, — позвал Ё Хан, и, вновь взглянув на себя в зеркало, Га Он вышел. ***       Конечно, ничто не могло подтвердить беременность так, как специальные тесты, но Га Он уже был уверен в своём положении, когда его вырвало, стоя на четвереньках в луже крови перед трупом Ча Гён Хи. И, если его должно быть потрясло мёртвое тело — то это было слабое оправдание для того, кто своими глазами видел умерших родителей на полу, но лишь испытал молчаливое потрясение.       — Га Он-а, — выдыхая, будто боясь сильнее повредить младшего, Ё Хан бережно поднял его на ноги, крепко удерживая руку на талии, когда он неустойчиво покачнулся.       Оставив К для того, чтобы убрать с места следы их присутствия, Ё Хан усадил Га Она в машину, делая абсолютно всё сам, пристегнув его ремнём безопасности. Накрыв широкой ладонью его сжатые в замок руки, Ё Хан держал их всю дорогу, не давая ему уйти в себя.       — Это не твоя вина. Мы не предвидели этого. Я не предвидел, — делая акцент, что именно ему стоило подумать о возможном самоубийстве женщины, Ё Хан старался успокоить дрожащего Га Она, который готов был зарыдать в голос от двусмысленности ситуации.       Может быть, Га Он и чувствовал себя не в порядке, когда их давление привело к смерти человека, но неконтролируемый страх, сбивший нормальное дыхание — не мог позволить ему думать о провале. Он был беременный, и это точно не входило в планы Ё Хана. И всё, чего он боялся — его реакции.       Тихо попросив Ё Хана оставить его одного, Га Он опустошённо опустился на дно ванны. Прижав к груди колени, обняв их, он выглядел таким беззащитно уязвимым. Га Он слышал присутствие мужчины за дверью. Ё Хан переживал, не в силах оставить младшего без присмотра.       Горячие струи воды безуспешно пытались согреть тело Га Она, но его всё равно трясло. Невольно переместив ладонь на живот, другую руку он прижал ко рту, приглушив сорвавшийся тихий всхлип.       Не зная, сколько прошло времени, Га Он устало поднял голову, когда услышал тихие шаги.       — Пойдём в кровать, — нежно произнёс Ё Хан, вытащив его из ванны, словно маленького ребёнка.       Укутав в большой махровый халат, Ё Хан легко подхватил его на руки, и Га Он не сопротивлялся, спрятав лицо в шее.       В такие моменты, когда Ё Хан так нежно заботился о нём, Га Он чувствовал себя глупцом, предполагая худшую реакцию на его беременность. Это было неоправданно, видя, как много любви дарил ему старший, так старательно учась показывать свои чувства вопреки тяжелому прошлому. Га Он был его сокровищем, которое, он думал, не заслужил, но так желал.       Они оба слишком много думали. Но даже так, слившись телами, они не оставляли друг друга.       Едва дождавшись утра, приняв совет Ё Хана взять выходной, Га Он сразу поехал в аптеку. Он наивно боялся заказать тесты на беременность через их искусственного дворецкого, предполагая, что так старший всё сразу узнает. Только младший не знал, что Ё Хан не поехал на работу, обеспокоенно присматривая за ним.       Это были пять тестов на беременность, которые показали положительный вариант. Га Он не знал, что делать дальше, держа последний тест в дрожащей руке.       Инстинктивно вздрогнув, когда дверь резко распахнулась, Га Он отчаянно попытался собрать разбросанные по полу полоски, но Ё Хан перехватил его руки, мягко удержав за запястья, присев напротив него. Испуганные глаза оленёнка столкнулись с успокаивающей бездной, которая дарила необъяснимый покой.       Приоткрыв рот, пытаясь хоть что-нибудь произнести, Га Он жалко поджал губы, и Ё Хан сразу крепко прижал его к себе.       — Тшш, мой оленёнок, всё хорошо, ну, чего ты так напуган? — Ё Хан тепло водил ладонями по его спине, покрывая его чувствительную шею короткими поцелуями.       — Ё Хан, я беременный, — тихо всхлипнул Га Он, и Ё Хан ещё крепче прижал его к себе.       — Ты замёрзнешь, — заботливо выдыхая, Ё Хан сразу поднял его с холодного пола, с любовью глядя, как Га Он не выпускал из руки один из тестов на беременность.       Усадив его на кровать, накинув на плечи одеяло, Ё Хан сел перед ним, накрыв ладонями его руки, осторожно взяв полоску.       — Скажи это снова. Я хочу услышать это от тебя, Га Он-а, — шептал Ё Хан, приподняв его толстовку, наклонившись, чтобы прижаться губами к пупку.       Чувствуя дрожь, Ё Хан мягко гладил ладонями его бёдра, оставляя поцелуи на пока ещё плоском животе. Глядя на него снизу вверх, Ё Хан тепло улыбался, видя появившийся румянец на щеках от подобной близости.       — Ё Хан, у нас будет ребёнок, — с придыханием прошептал Га Он, не контролируя текущие слёзы по щекам, всхлипывая от той нежности, с которой Ё Хан стирал слёзы.       — Моё сокровище, я так рад, — выдыхая, Ё Хан обнимал лёгкое тело Га Она, не переставая шептать тихие слова благодарности, нежно покрывая его лицо поцелуями, пока его мальчик плакал, но теперь от счастья.       …       Проснувшись от тихого воркования, Га Он сонно прищурился, привыкая к темноте. Невольная улыбка расцвела на его губах при виде Ё Хана, так нежно баюкающего их сына на руках. Он старался сделать всё, чтобы малыш не будил уставшего Га Она по ночам. И то, как он сильно любил сына — это было восхитительное зрелище.       Уложив уснувшего малыша в кроватку, Ё Хан тихо вернулся в кровать, сразу почувствовав руки, обвившие его со спины.       — Прости, мы разбудили тебя? — Пробормотал Ё Хан, опустив ладони поверх рук своего оленёнка.       Га Он никогда не смог бы перестать улыбаться всего лишь от такого частого упоминания «мы», касающегося их и их ребенка. Их семья.       — Ты прекрасный отец, и я люблю тебя, — прошептал Га Он, всегда осторожно касаясь губами шрама на его спине.       — И я люблю тебя, мой оленёнок.