гибель морока

последний сон погиб давным-давно, да и вряд ли мертвецам хоть что-то снится. ветер холодом проходит сквозь окно и танцует на замаранных страницах, и поёт, и шепчет всё одно и то же: о том, что меня ждёт родная тьма, но я к ней не вернусь, под моей кожей живут мороз и тень. мрак и луна. мой крест так долго был засыпан снегом, что я уже не вспомню, чей он был лет сто назад. ведь я кого-то предал… да и не вспомнить мне, что я и не забыл. глаза невинных смотрят отовсюду, не скроешься, не спрячешься никак, а жизнь наивно охраняет чьё-то чудо, — сжатый с пылью-прахом бледный кулак. глаза меня находят на могилах, глаза меня отыщут в темноте, глаза меня всё помнят — это мило, глаза меня сжирают — это бред. глаза пытаются заставить меня верить в очередной дурной, вязкий кошмар, глаза меня убили. наконец-то я заплатил за каждый свой промáх. их пристальный взгляд не уходит, догоняет даже в сумраке сознания, они пытают. на последнем вдохе я снова расцвету из увядания. меня не мучают ни грёзы, ни виденья, мой взгляд погас, а может потемнел. и коли жизнь — прекрасное мгновенье, то смерть бывает лучше всяких мечт. спустя сто лет меня не мучает ни мóрок, ни темнота, пришедшая за властью. спустя сто лет никто мне здесь не дорог, спустя всю жизнь я не обрёл и счастья. мне снился сон — последний в своём роде: за мной — глаза, передо мной — стена, я плачу и бегу, не вижу ни дороги, ни себя, ни ужаса, ни страха, ни огня. сгорел кошмар, сгорело и дыханье, предвестник гибели летает за окном. погасло солнце, больше утром ранним не взойдёт, не просияет, не сожжёт. мне повезло, — удача погибает, мне не придётся больше с нею жить, предвестник гибели там до сих пор летает, пытается меня к ним заманить. и получилось — туман ночи отступает, под пальцами хладеет вся душа. с тех пор не снятся сны, а сны пытают, озлобленные не отпустят никогда. последний день и вздох — моя награда. за холод на душе и бренность чувств, за смерть души и пустоту во взгляде; и эта награда — обрыванье мук.