Мост в рассвет

Явь Свет искристо переливался в россыпях пузырьков, отражаясь от стеклянных стенок, – лазурные, лавандовые, бледно-розовые сполохи. Красиво… Ну, она говорила, что красиво, он и цветов-то таких не знает. Но ей нравилось, если могло вообще хоть что-то нравиться в такой жизни. ЭОС-36… Его ЭОС. Рик с тоской поднял взгляд на спящую блондинку, парившую в капсуле. Милая, совсем юная – всего четырнадцать лет! – тоненькая и невысокая. Не та… Взгляд упёрся в табличку, которую Рик видел тысячу раз, и неприятно резануло несоответствие цифр привычному: “ЭОС-37”. Да, теперь в моде голубоглазые блондинки… Он предпочитал рыжих. Протянув руку, он выключил радужный свет – всё равно некому оценить. Девушка в капсуле пошевелилась, взметнув несколько пузырьков, но не проснулась. Эта ЭОС слишком много спит, а её предшественница жадно поглощала знания, будто надеялась выйти на свободу великой учёной. Будто надеялась выйти… Рик методично начал снимать показания датчиков – температура, давление, насыщение кислородом, состояние фильтров… Руки делали рутинную работу, но мысли витали далеко. Что же стало с его ЭОС?.. Она даже ещё не выработала свой ресурс – оставалось ещё около семи лет, уж он точно знал! И за это время он бы что-то придумал! Но она исчезла так внезапно и таинственно… Его отправили вне графика на выходной, а когда он вернулся, напарник Пир только пожал плечами. Утилизировали раньше срока – приказ с самого верху. Но в неформальной обстановке после пары бокалов за счёт Рика он доверительно прошептал, что всё пошло не по плану. ЭОС хотели куда-то переместить, но она скончалась у них буквально на руках по неизвестным причинам. Нет, и откачать не смогли, хотя чуть рёбра экспонату не сломали. Да и, если вдуматься, давно никто не видел членов того звена… – Так что зря я тут с тобой языком мелю, – подытожил он. – Прилетит ещё… – Он опасливо огляделся и залпом осушил кружку. Утилизировали… Какое страшное, бездушное слово! Может, дело в той, другой блондинке, что часто стала навещать ЭОС-36, часами изучая её взглядом, пока та всё-таки спала? Эта блондинка была вхожа в любое время в любое место. И её саму можно было бы запихнуть в банку и показывать народу – настолько хороша! Холодной, негреющей идеальностью. И ведь не единого шрама на гладеньком личике! Механики и техники склонялись перед нею, как перед Главой. Вот он как раз редко стал посещать ЭОС. Видимо, нашлись дела поважнее… Но эта стала частой гостьей, и никто не смел её ослушаться. Все знали, что она говорит его голосом, хотя никто точно не мог предположить, кто она ему – жена, дочь, любовница, секретарша… Пир обмолвился, что именно она передала его приказ о досрочной замене ЭОС. И даже ни разу не взглянула на 37-ую. Хотя учёные лбы явно старались ей угодить и цветом волос, и миниатюрностью девочки. Рик присмотрелся повнимательнее. Хорошее лицо. Совсем не как у этой, что всюду рассекала в белом, будто сияющем платье. Вот бы судьба этой девочки сложилась иначе, чем у его 36-ой… Кажется, что пятнадцать лет до отработки ресурса – это так много. Но на самом деле не успеешь вздохнуть, а 37-ой стукнет двадцать девять, и опять будешь кусать локти и давить неподобающие слёзы. Он и так долго держится на этом посту – подольше многих. Он застал последние четыре года 35-ой – мода тогда качнулась в сторону черноглазых пышных брюнеток. Она, казалось, не прочь была демонстрировать всем и каждому свои телеса. Смешливая, белозубая, она стреляла глазками из своей капсулы и часто вводила в смущение юного техника, коим был тогда Рик. А потом довольно булькала – только пузырьки струились вверх. И ведь не утилизировали же её раньше, хоть ранняя седина посеребрила паутинкой её роскошную шевелюру! А до неё Рик смутно помнил отрешённую, высокую и атлетичную 34-ую с непритязательно русыми волосами – её он видел в свои семь лет в составе школьной экскурсии и помнил смутно. Потом уже рассматривал фотоснимки в старых журналах обслуживания… Делать это, конечно, категорически запрещалось. Оттуда он узнал, что 34-ая потеряла рассудок задолго до двадцати девяти лет. Но и ей дали выработать свой ресурс, не списали раньше. А теперь уже ЭОС-37. Отслужит ли она свой срок? Хорошо, что её оголят только после совершеннолетия. Хоть какое-то достоинство у неё пока остаётся… И её пока ещё обслуживает женщина, а дальше как получится. Какая разница, кто мальчик, а кто девочка, если дети всё равно выводятся в пробирках, а каждый первый бесплоден? И хрупкая, как иссушенная бумага, кожа, не способствует экспериментам. Ох уж эта поломанная ДНК! Лучше бы белые халаты просиживали штаны в лабораториях над этим, а не над Хрустальным мором. Последнее можно пережить, если привык не выражать эмоции лицом и не смотришь в зеркало слишком часто… Но учёные, кажется, только годами спорят о том, какой цвет волос и глаз сделать следующей ЭОС! Спокойно, Рик… Ты продержался так долго, потому что был уравновешен и осторожен. И точно знаешь, как укротить камеры и микрофоны. И даже сумел завоевать дружбу ЭОС – единственного красивого существа их мира. Единственного нормального. А может, не только дружбу… Это он принёс ей несколько романов – это такие книги о любви, которые устарели вместе с самим чувством. Пришлось перепечатать их вручную, не могла же его ЭОС читать их прямо в воде, да и камеры не спят. А делать снимки – слишком серьёзная улика. В воде не видно слёз. Но он давно научился различать оттенки её эмоций, таких ярких, явных на фоне вынужденной сдержанности остальных… Со своими чувствами он определился уже давно. А вот 37-ая вызывала скорее братскую жалость и желание позаботиться. Бедная девочка… Отъехала сзади дверь, и Рик привычно отпрянул о капсулы, чтобы не было лишних вопросов. Но не о чем беспокоиться. Это всего лишь… – Привет, Рора. Напарница слегка приподняла уголки губ в улыбке, и проявились чудом сохранившиеся на щеках ямочки. Она бы точно улыбалась больше и чаще – но все они приучены хранить мёртвое спокойствие на лице – иначе кожа может не выдержать и лопнуть. И привет, новые шрамы… Чёртова поломанная ДНК! – Привет, Рик! Спит наша красавица? – кивнула Рора на капсулу. – Ага. Она вновь кивнула, открыла чемоданчик и начала готовить гигиенические принадлежности. Рик подошёл к пульту управления и пустил в воду сонную смесь, чтобы ЭОС случайно не очнулась в самый неподходящий момент. И через пять стандартных минут нажал на кнопку слива жидкости. Первое время рекомендовалось обслуживать ЭОС в бессознательном состоянии, чтобы не нервировать. Из небольших шлюзов в стенках капсулы выдвинулись опоры для обретшего истинный вес тела, которое безвольно осело на них – Рику показалось, что он расслышал сочный “плюх”, но это невозможно, стенки не пропускают звук, если не включён внутренний динамик. По правилам, Рик должен был с особым тщанием наблюдать за всеми манипуляциями. Но он всё же отвернулся. Роре он доверял, ведь работал с ней уже не первый год (и не первую ЭОС) и знал как надёжного товарища. Вообще-то её звали Аврора, но это слишком красивое и вычурное имя для их мира. Она как-то по секрету рассказала Рику о странной выдумке своих данных родителей. Хотя это и не запрещалось, мало кто давал данным мальчикам имена больше одного слога, а девочкам – двух. А фамилии давно заменили цифры ветви рода… – А ты никогда не думала зваться полным именем? – неожиданно спросил Рик, стоя спиной к Роре. – Красиво. Им всем так не хватает красоты… – А ты? – невинно ответила вопросом она. По голосу он почувствовал, что ямочки на щеках наметились снова. Красивый голос, если вслушаться. А имя Аврора… И правда слишком красивое для такого лица. Лучше всем общаться, стоя спинами друг к другу. Грубому, повреждённому лицу – грубое имя. Но вот рыжеватые короткие волосы генетическая болезнь не тронула. – А я давно и официально Рик! – отшутился он. – Мои данные родители тоже были большими оригиналами, назвав меня Рюриком! Ну куда это годится?! Он услышал за спиной незлой смешок. А потом вздох. – Не знаю… Я всё думаю: может, мир изменится настолько, что мне захочется носить это имя, – негромко сказала Рора. – Скорее скатится во тьму! – с внезапно прорвавшейся горечью выпалил Рик то, что ядом скопилось в душе́. Всё нормально, он поставил микрофону в той стойке непритязательный шум фильтров. Повисло неловкое молчание, только Рора тихо делала свою работу, и вряд ли на её щеках теперь играли ямочки. Рик тяжело дышал, словно перестало хватать воздуха с правильным соотношением кислорода, азота и углекислоты. – Ты тоскуешь по ЭОС-36? – проницательно спросила Рора, нарушив тягучую тишину. Конечно, она же видела его у гроба… то есть у капсулыегоЭОС. Эти водяные гробы с живыми девушками внутри скоро будут преследовать его в кошмарах! Странно, что ещё нет. Рик слегка повёл плечами, не соглашаясь напрямую, но и не отрицая. – Я понимаю… – Он вздрогнул, когда её рука легла на плечо в дружеском утешении – телесный контакт был редок в их мире и только по необходимости. Повредишь кому кожные покровы, потом извиняйся и плати штраф… Но Рора всегда была хорошим другом, как сестра, если бы она существовала. Не стоит переносить на неё свою боль. – А знаешь, друг… – с воодушевлением, которого не ощущал, начал Рик. – Я тут недавно прочитал одну книжицу с мифами – из архива исторического хлама естественно. Так вот там оказалось такое интересное совпадение! Что такое ЭОС у нас? Эталонный объект Sapiens. А там Эос – богиня утренней зари! Это у одних древних народов. А у других ей соответствует Аврора! Рора позади недоверчиво хмыкнула. – Получается, я – Эос? Незавидная участь. Он хотел было возразить, что имел в виду совсем не это, но с щелчком захлопнулась крышка капсулы – Рора закончила обслуживание. И, повернувшись, Рик увидел, что ямочки на щеках расцвели вновь, значит, всё в порядке. Она нажала клавишу, жидкость быстро начала заполнять резервуар, подхватив бесчувственное тело. Ушли в шлюзы опоры. – Зачем они это делают… – в который раз прошептал Рик, непроизвольно затаив дыхание, когда жидкость скрыла губы, а потом и нос девушки. Та судорожно и трудно сделала первый вдох не воздухом, но не проснулась. Рора слегка вскинула рыжеватые брови в удивлении. – Нам же говорили ещё в детстве: чтобы люди не забывали, как должен выглядеть настоящий, не обезображенный Хрустальным мором человек. – Да-да… Но хватило бы фотографий, видео… А если нет, тогда почему в пару к ней, – Рик с ожесточением кивнул на слабо мерцающую капсулу, – не висит по соседству такой же парень? Для равновесия и равенства. Рора пожала плечами, словно никогда не задумывалась об этом. – Девушки эстетичнее? – предположила она, поразмыслив. – Я не спорю. – Рик и сам рассматривал такой аргумент. – Но есть что-то ещё, я уверен… От этого веет чем-то архаичным, языческим… – Он помолчал, подбирая слова. – Ритуальным, как жертвоприношение. – Да ну, – усомнилась Рора. – В наш век – и жертвоприношение? – Я лишь только сравнил, – позволил себе чуть скривить губы Рик. Как-то он сделал это с излишним сарказмом, и болезненная трещина рассекла полщеки. Было очень больно, и кровь залила костюм. – Но если читать историю, которой сейчас никто не интересуется, то древним богам и духам всегда приносили в жертву самых красивых девушек. Всё, что он когда-то читал, смотрел, слышал, ожило перед юным лицом новой ЭОС. Сначала их отбирали среди чудом сохранившихся чуть лучше других, а теперь научились выращивать, успокоив тем свою совесть. Как раньше научились разводить домашний скот на пропитание растущей прорве людей. Белым халатам даже удаётся сделать их кожу более эластичной – чтобы она не трескалась по швам от улыбки. Но всё равно оберегают от малейшего контакта с реальностью – сначала держали за стеклом, потом, когда развились аспидовы технологии, – в капсуле с жидкостью. И как только эту технологию наконец отладили и девушки перестали захлёбываться, “расход” ЭОС упал в разы. Первые просто сходили с ума от изоляции в очень ограниченном пространстве – словно попадали в бронированный стеклянный гроб. Им могли бы предоставить комнату! Зачем такие ограничения?! Как будто кто-то специально издевался или мстил, вымещая зло на бедных девушках… Они плакали и бились там, и сверхпрочное стекло окрашивалось красным. Конечно, какой после этого может бытьэталон. Рик раздобыл в архиве эти хроники в своём болезненном желании узнать о феномене ЭОС всё. И долго потом не мог взглянуть в глазасвоейЭОС. Почему никто не взбунтовался тогда? Уж он бы взял в руки хоть свои инструменты!.. Потерянные, загнанные в подземные бункера предки… Неужели они так боялись Главу? Говорят, в те годы он был ближе к народу, своими руками строил эти извилистые подземные ходы, налаживал пропитание… – А ведь прошло без малого триста лет, – снова заговорил он, тяжело сглотнув, – с того дня, как остановились солнечные часы и всё пошло наперекосяк. Как будто разом сломалось всё на свете, если верить паническим очеркам тех лет… А в наше время остановились уже атомные часы, будто история повторяется… Как думаешь, не пора нам вылезать из бункеров? Может, наверху уже всё выгорело и зазеленело вновь? Светит солнышко без лишних рентген, поют птички с одной головой и двумя ногами, дует свежий ветер, резвятся счастливые, здоровые дети? Рора отвернулась, будто он задел её за живое. – Разведчики говорят, что ещё чуть-чуть, и всё нормализуется… – тихо сказала она. – Сколько лет они так говорят? Она невесело хмыкнула – поймал. Помолчала и призналась: – Мне кажется, скоро всё изменится… Кожей ощущаю. Теперь хмыкнул Рик. Кажется, ничего никогда не изменится в этом стоячем воздухе, где ветер – только из сквозняков, а солнце – плоское изображение на экране. – Почему ты так думаешь? – А ты заметил, что за последний год стали умирать реже? Хотя обычно процент после сорока высок. Он не заметил. Его ЭОС погибла, а на остальных он мало обращал внимания. Ему всего тридцать, сорок маячили где-то далеко, казалось, срок нынешней ЭОС ближе. – Ну… Наверное, это хорошо? Верной дорогой к светлому будущему? Рора покачала головой. – Не знаю… Они не выглядят счастливыми. Бледные, как тени… – А кто выглядит? И снова – поймал. Рора резко защёлкнула чемоданчик, готовясь уйти. Рик изучал игру бликов света на волосах ЭОС-37. – Только не влюбляйся теперь в эту, – мягко прозвучал голос Роры, о которой он уже и забыл. – Я и не думал… – …а то моя очередь никогда не настанет, – со вздохом закончила она. Он не успел обернуться, чтобы увидеть её лицо – тысячу раз виденное. И настолько привычное, что он бы вспомнил, не глядя, каждый шрам. Закрылась автоматическая дверь. Рик мог бы назвать цвет глаз любой из ЭОС в любом порядке. Но не вспомнил бы, какого цвета глаза Роры. Да-а… В их-то откалиброванном по самой уродливой мерке мире – говорить о любви! Они часто работали в паре – и теперь Рик подозревал, что это не случайность. Он даже подумывал доверить ей свою самую потаённую мечту… А теперь можно ли ей доверять? Она не захочет счастья любой из ЭОС, потому что с любовью всегда в паре идёт ревность и желание обладать – у классика из архива литературы это прекрасно раскрыто. Только ЭОС, кажется, и можно любить безусловно. Рик сжал пальцами переносицу – очень аккуратно – и подошёл к капсуле, где разметались золотистые волосы ЭОС-37. Её ресницы дрожали – вот-вот проснётся и снова будет беззвучно плакать. Он обнял капсулу. Его ЭОС каким-то образом улавливала добрые намерения… Может, и этой поможет… Рик прижался саднящей щекой к приятно прохладному стеклу и отчаянно прошептал: – Если уж я не спас её… То тебя обязательно отсюда вытащу! В лепёшку разобьюсь! Он ощутил движение внутри, чуть повернул голову – на него в упор смотрели испуганные льдисто-голубые глаза.