Безнаглядный Мироходец

      Междумирье — родное для него место. Он здесь родился, вырос, какое-то время правил, воевал с богами за свой дом, видел разрушение его народа, пытался помочь «родственникам», а потом взял на себя мироходца, после которого почти не приходил на родину. А еще через время он потратил все свои силы, после чего ему пришлось вернутся для «спячки» и восстановления сил, что в пустоте намного быстрее, да и отвратительного ощущения собственной слабости не чувствуется. Он договорился со своим знакомым, чтобы тот присмотрел за его мироходцем, и, через пару минут буквально свалился, а тело начало замедлять все процессы, чтобы не тратить почти никаких сил на поддержание полноценной жизни.       А потом он открыл глаза, будто ничего и не было. Вокруг ничего, собственно, не изменилось. Что бы и могло, когда вокруг одна пустота, смешно. Правда, мысли путались, чего не отнять. И это было не удивительно. Когда междумирцы впадали в долгий сон, никто не просыпался в полном порядке, восстанавливаясь от нескольких минут и доходило до лет, но очень редко. Встать он тоже не смог, поскользнувшись. Ну ничего, он не впервые в таком состоянии. Скоро все пройдет, он удивительно быстро отходит. Когда его раса поголовно упала после битвы с богами, он был тем, кто проснулся одним из первых и потом помогал собратьям. По конечностям легкой дрожью прошла сила, что возвращалась к телу из источника. Это то, чего ему не хватало, когда он следил за мироходцем. Кстати, он должен был проспать долго, так что проверить его нужно было обязательно. Он, конечно, надеется, что все было хорошо, но он не слишком доверял тому собрату. Тот был довольно безответственным, что уж сказать.       Еще пару минут пометавшись, он смог уверенно двигаться и пользоваться своими силами. Простая вязь и его сила, что вливалась в заклинание, вот он уже и знает, где его мироходец. Довольно далекий мир от того, куда он проводил его, но в этом нет ничего удивительного, что сказать. Правда, зачем его отпустили, вот это вопрос. Процесс провождения необученного мироходца, все же, довольно сложно для самого междумирца, он-то по себе знает.       Не прошло много времени, как он уже был во внутренней оболочке мира. Где-то именно здесь был его подопечный, к которому он привязался, будем честны. Только мир выглядел странно. Как сплошная пустыня. Да и какое-то странное ощущение от этого мира было, стоит признать. А какие-то кости в песке только поддерживали то, что тут что-то не так. Вот и спросит у мироходца, что произошло тут. Обычно он такого как мог не допускал.       А плетение четко указывало на какою-то пещеру, что не отличалась зеленью ну вот прямо никак. Только что-то зеленоватое переливалось внутри. Какой-то шар, внутри которого и сидел его приемник, его мироходец, совсем уж не похожий на радостного, если это слово вообще можно было произносить рядом с ним. Вся одежда, да и он сам был не то в грязи, ни то в пыли, а где-то была и вовсе были округлые дырки с какими-то темными окантовками. Очки валялись разбитые рядом, а когда-то бандана перевязывала, похоже, какую-то рану на руке. Рядом лежал какой-то, видимо, нерабочий робот с прострелянным экраном и, кажется, порванный костюм. А сам мироходец, обняв колени, смотрел из пещерки на далекие развалины какого-то города. — Лололошка, — он появился слегка сбоку от него, почти что в тени. И, кажется, его даже не услышали. Как минимум, мироходец на него и взгляда не кинул. И Междумирец лишь выдохнул, подойдя на шаг, и тогда его уже заметили. На него перевели взгляд каких-то странных серых глаз. Только у мироходца никогда не было серых глаз, они были фиолетовые, как цвет его магии. Это было той чертой, с которой он умилялся и мироходец шутил. А сейчас радужка настолько потускнела, что была именно серой. — Меж-ду-ми-рец, — одними губами прошептал человек, кажется, просто не веря и шмыгнул носом. — Да, я тут, — он подошел еще ближе, сев на колени рядом, положив руку на плече мироходца под странным взглядом оного. И тот, с секунду подумав, буквально накинулся на него. Без плача или попыток высказаться, что его так расстроило, как он делал обычно, а просто обнял, пытаясь прижаться ближе, но у человека, видимо, не было достаточно сил, как раньше. — все хорошо, я тут. — Я дал миру умереть, — надрывно выдохнул мироходец, на ухо Междумирцу. — Все нормально, все ошибаются, — проведя по волосам, сказал живущий между миров. Только вот почему «Я дал…», где помощь демиурга, с которым он договаривался? — Я уже тут, я помогу. И к нему прижались еще сильнее. Кажется, его мироходцу было больно, но он не обращал на это внимание. Он никогда не обращал на свои раны внимания. — Лололошка, ты хочешь просто уйти из этого мира или откатить все?