|| Hold me down ||

— Чонин, дорогой, как успехи в школе? — пожилая женщина накрывала на стол, изредка покашливая. Её морщинистые руки все были покрыты уродливыми язвами, седые волосы нелепо торчали из-под гульки, словно увядающий одуванчик. — Я приготовила твою любимую курицу терияки, садись скорее за стол, — бабушка Чонина всегда заботилась о нём, заменяя родителей, что вечно пропадали на работе. Она никогда не показывала своей усталости, всегда улыбалась и казалась такой сильной, словно ей всё было ни по чём. — Я не голоден, — Чон терпеть не мог свою бабушку. Он ненавидел чувствовать себя жалким и всегда хотел, чтобы его просто оставили в покое. Излишняя забота раздражала, отчего находиться дома было просто невыносимо. — Я поздно вернусь, не жди меня, — парень пулей вылетел из дома, громко хлопая дверью за собой.       Чонин прекрасно осознавал, что такое поведение неправильное в сторону человека, что целыми днями только и делает, что ждёт прихода парня домой и нянчится с ним, хотя мальчику уже целых пятнадцать. Парень бежал куда глаза глядят, лишь бы только не оставаться дома и не рассказывать одно и тоже изо дня в день. Школа.. неужели всех взрослых волнует лишь одно? Все эти оценки, прилежное поведение — да кому вообще всё это пригодится в будущем. Парень бежал так быстро, что даже не заметил, как на его пути появился юноша на велосипеде. — Чёрт, берегись! — молодой человек пытался тормозить любыми способами, но в итоге объехать Яна так и не смог. Через секунду они оба лежали на земле, корчась от боли и пытаясь понять что произошло. — Ты.. ты в порядке? — парень подбежал к Чону, помогая ему присесть на золотистый песок, что расстилался под их ногами. Коленка ныла от раны, что появилась во время его падения на чужой велосипед. — Ох, как же больно, я сейчас умру, — Ян не привык чувствовать боль. Всю жизнь с него сдували пылинки и следили, чтобы парень нигде не ушибся, поэтому произошедшее было для него стрессом. Лицо виновника плыло перед ним и он никак не мог разглядеть его очертания. — Ты кто вообще такой и зачем влетел в меня? — Меня зовут Сынмин и вообще-то ты сам лёг под колеса моего велосипеда, который, кстати, теперь сломан,— Мин посмотрел на погнутую раму и тяжело вздохнул. — Но это неважно, ездить будет и уже хорошо. Как твоё колено, сильно болит?— юноша осторожно потрогал чужую рану, пытаясь убрать с неё пыль. — Твою мать, не прикасайся ко мне, — Чон резко отдёрнул руку незнакомца, переводя взгляд на сломанный велик и недовольно цокая. — Сколько? — в средствах Чонин всегда был неограничен, так что прекрасно понимал, что любую проблему можно решить очередным чеком. Обиженный взгляд Мина и неловкое молчание раздражало, неужели этот парень сейчас возьмёт с него проценты за моральный ущерб? — Я спросил сколько? Не заставляй меня повторять снова. — Прости конечно, но с чего ты вообще решил, что я собираюсь брать с тебя деньги? — парень поднялся, отряхивая с себя песок и подошёл к велосипеду, поднимая его и осматривая со всех сторон. — Всего-то рама погнулась, но ездить будет. Подняться можешь? Твою рану надо срочно обработать, не хватало ещё занести инфекцию, — Чонин смотрел на обидчика злым взглядом, но всё же тот был прав. Встать на ноги не получалось, слишком уж колено болело, но очередной жалости в свою сторону допускать не хотелось. — Послушай, Сынмин, оставь меня в покое, ладно? Ты уже сделал достаточно и теперь тебе пора уезжать, — Ян поднял глаза на незнакомца и застыл в изумлении: он никогда ещё не видел такого симпатичного парня в его городе, и как только так вышло, что они познакомились при таких ужасных обстоятельствах? Его широкая улыбка завораживала, щенячий взгляд был прикован к мальчишке, словно читал каждое действие Чонина наперёд. — А впрочем, раз ты меня сбил, то давай оказывай мне первую помощь. — Хах, хорошо, — парень протянул руку к пострадавшему, надеясь, что в этот раз его не отвергнут. — Я живу тут за углом, так что запрыгивай, я тебя завезу, — Ян, на удивление, без нареканий поднялся с чужой помощью и сел на седло. Мин ловко развернул велосипед и направился в сторону, незнакомую для Чона. Их прогулка проходила в тишине, однако никого это не смущало. Один был сосредоточен на атмосфере, наслаждаясь природой и пиная камни, что мешались под его ногами; второй же не отрывал взгляда от первого. — Почему ты отказываешься от денег? Ты ведь мог купить себе новый велик, даже последней модели, впрочем, я всё ещё могу тебе компенсировать поломку. — Потому что мне не нужен новый, я дорожу этим, — чёрт, он определённо был во вкусе Яна: на вид ему было около семнадцати, весь такой благородный, симпатичный, да ещё и силой не обделён. Просто идеальное стечение обстоятельств. — Он мне достался от моего покойного дедушки, так что я никогда не заменю его. Починю и будет как новенький, если конечно ты снова не решишь мне под колёса лечь. — Если это будет повод, чтобы пригласить меня домой, то я очень даже не против, — Чонин смеётся, но надеется, что намёк не останется не замеченным. Он чувствует себя свободным и, наконец, не хочет убежать куда-то далеко-далеко, в место, где его никто и никогда не найдёт. Этот парень, с который он знаком всего пару минут, смог растопить лёд в чужом сердце и наполнить его нежностью. — Но давай договоримся, что в таком случае ты остановишься раньше, чем я получу очередную травму. — А ты забавный, вот только своё имя ты мне так и не сказал, — Мин остановился около небольшого двухэтажного дома, из которого доносился приятный аромат свежей выпечки. — Приехали, сейчас я отведу тебя в свою комнату и принесу аптечку. Ты не голоден? Могу принести чего-то перекусить, в знак извинения, — юноша помог Яну встать и осторожно положил велосипед на землю. — Дай мне то, что тут так вкусно пахнет, и да, меня зовут Чон Чонин, но ты можешь ко мне обращаться и просто Ян, — Чонин дошёл до чужой комнаты с Сынмином, присаживаясь на жесткую кровать и недовольно мыча. Чужая комната выглядела не примечательно: рваные обои с глупыми постерами на стенах, большая домашняя библиотека и широкий подоконник под окном, на котором два человека поместятся без проблем. Тут было просторно и особенно удивляло, что на этаже других комнат, за исключением ванной, больше не было. — Тут так одиноко, но в то же время спокойно. Ты один живёшь тут, на втором этаже? — Да, комната родителей снизу, но они не часто тут бывают, так что приглядываю за домом один, — Мин подошёл к окну, всматриваясь куда-то вдаль, юный мечтатель. — Родители около полугода назад получили повышение и теперь работают в Сеуле. В Бусан приезжают как только выдаётся возможность. Они хотели, чтобы я уехал вместе с ними, но тогда бы пришлось продать этот дом, поэтому я и отказался. Не могу я так, слишком уж привязан к этому месту, да и дедушка всегда хотел, чтобы в будущем я жил здесь со своей семьёй, поэтому и старался сделать этот дом уютнее, — лица парня не было видно, но Ян и без того понял, какую эмоцию оно выражало. В голосе чувствовалась дрожь, однако в подробности вдаваться не хотелось. Чужая беда, горе и сожаление — Сынмин полностью состоял из этого, но ловко скрывался под маской. — Уже прошёл год, как дедушки не стало, а я до сих пор жду его возвращения, выпекая его любимые булочки, пянсэ, и надеюсь услышать его хриплый голос вновь. — Сынмин.. — Чонин не хотел прерывать чужой рассказ, но кажется он начинал принимать интимные повороты. С кем попало таким не делятся и уж тем более с человеком, которого видишь впервые. Однако Мин располагал к себе с первых секунд встречи, умел найти подход так легко, словно целый мир для него был как открытая книга. — Прости, что-то я заговорился. Погоди минуту, я принесу аптечку, — юноша быстрым шагом исчез, оставляя Чона совсем одного в этой огромной комнате, полной загадок. Тут особо нечем заняться, только если начать изучать эту огромную библиотеку, заполненную старыми книгами, написанными задолго до рождения парней.       Время шло быстро и Ян даже не заметил, как наступил вечер. Колено уже не ныло, словно всё произошедшее было всего-то кошмарным воображением. Бинты плотно прижимали марлю с антисептиком, не давая ране вновь воспалиться. Вся комната пропахла больничным запахом, с нотками выпечки и громкими чужими разговорами, что не затихали ни на секунду. В комнате уже стало достаточно тускло, но это никого не смущало, а лишь наоборот, развязывало языки сильнее. — Слушай, твой телефон уже разрывается от звонков, может стоит ответить? — Мин лежал около Чонина, рассматривая белый потолок с нарисованными звёздами, которые добавил сюда вместе с дедушкой в раннем детстве. — Кажется кто-то очень переживает за тебя, да и время позднее. Я могу подвезти тебя домой, а то сам ты вряд ли дойдёшь. — Тц, это бабушка волнуется где я хожу, но я совсем не хочу возвращаться, — Ян закрыл глаза, подкладывая руку себе под голову. За эти пару часов он узнал многое о Сынмине, но в то же время ничего. Ему хотелось остаться ещё, хоть на мгновение, чтобы узнать о нём столько, сколько вообще возможно. — Позвони ей и скажи, что я останусь у тебя. Объясни ей всё, что произошло и она сразу поймёт. — Не думаю, что она будет рада услышать подобное от незнакомого человека, так что набери ей и сообщи о своём решении, — Мин внимательно наблюдал, как раздраженно Чонин отвечал на звонок, как грубо разговаривал с бабулей и сжимал кулак от обиды за собственное поведение. Сынмин взял чужую руку в свою, нежно поглаживая и стараясь успокоить. — Тише, не стоит так грубо отвечать ей. Назови мой номер и адрес, чтобы знала, где тебя искать если что, — кожа Яна была такой нежной, что хотелось прикасаться к ней постоянно. Пальцы заметно расслабились, да и голос стал мягче, неужели благодаря небольшим стараниям Мина? — Спасибо, — Чон не помнил, когда в последний раз благодарил кого-то за помощь, однако если это будет единственным способом подержать руку Сынмина, то он готов говорить одно лишь слово вечно. Любви с первого взгляда не существует, но почему тогда именно с этим малознакомым парнем хочется остаться на ночь и переступить черту дозволенного? — Ты должен знать, что я сплю без одежды. — О нет, я найду тебе шорты, но только, пожалуйста, не голышом, — Мин слишком наивен и поэтому очередной намёк прошёл мимо его ушей, а может он специально делает вид, чтобы не натворить глупостей? Что бы то ни было, но раскусить его всё ещё не получается. — И только посмей их снять ночью, я тогда сам на тебя их надену. — С удовольствием.       С момента их знакомства миновал месяц, но за это время Чонин так ни разу и не вернулся домой. Жить с Сынмином ему нравилось, да и делать ничего не приходилось: вся домашняя рутина лежала на плечах парня, что так великодушно приютил к себе беглеца. Жалел ли он об этом? Нет. Но вот оправдываться перед чужой бабушкой в его планы не входило. — Послушай, Ян, ты решил остаться со мной навсегда? Твоя бабушка очень переживает за тебя и хочет, чтобы ты вернулся домой, — Мин сидел на подоконнике, свесив ноги вниз, и смотрел за Чоном, что раскуривал горькую сигарету. — И не слишком ли рано ты куришь? Помнится мне, что ты недавно хотел всего лишь попробовать, ну как недавно, пачек шесть назад, — за этот месяц парни стали ближе друг к другу. Теперь они не стеснялись своих обнажённых тел, ходили вместе в ванну и даже делили одну кровать на двоих, словно так было всегда. Дом больше не казался таким одиноким, однако это всё было неправильно. — Разве не ты говорил, что курящие парни выглядят сексуально, Сынмин? — Чон устал жить намёками. Он решил для себя, что будет любить Мина, не смотря на разницу в возрасте и пол, всё это совсем неважно. С ним весело, с ним комфортно и в отличие от остальных, он не раздражает, а для Яна это огромный показатель. — Я буду с тобой до тех пор, пока ты сам не выгонишь меня, то есть всегда. — А ты хитёр, словно лиса, Чонин. Но ты прав, я не выгоню тебя, однако если ты всё же решишь вернуться к себе, то двери моего дома всегда будут открыты для тебя, — Мин не хочет думать про уход Чона, ведь он уже успел стать его маленькой семьёй, которую хочется оберегать как самое ценное сокровище на свете. Ян словно младший брат, который всё время требует заботы и капризничает, если не получает похвалу за мелкие достижения. — Скажи, ты не устал постоянно находиться рядом со мной? — Нет, ты же мне нравишься, — безразличие в глазах Чонина противоречило его же словам. Сколько уже раз фраза «ты мне нравишься» исходила из его уст? Десять? Двадцать? А может, сто раз? Ровно столько же Сынмин игнорировал её, либо просто понимал так, как было ему удобно. Всё как обычно, до жути прилично и скучно. Так же будет и в этот раз: он снова погладит чужие каштановые волосы, мило улыбнётся и не ответит взаимностью. — А вот я тебе, кажется, совсем нет. — Почему же? Очень даже нравишься, — Чон выдыхает едкий дым в сторону улицы, кидая туда же и потухший бычок. Он шёпотом произносит «ты мне как младший брат» и не удивляется, когда эта же фраза повторяется Сынмином. — Ты мне как младший брат, с которым я смог воссоединиться спустя много лет разлуки. — Да-да, именно так, — Чонин прижимает к своей груди острые колени, укладывая на них голову и с громким вздохом закрывает глаза. — А что если я тебе скажу, что ты для меня вообще не как старший брат? Что ты тогда планируешь делать? — так дальше продолжаться не может. Пусть уж Яна отвергнут сейчас, чем он и дальше будет жить с этим отвратительным осадком на душе. Чон Чонин всегда получает то, чего он хочет, и тогда, когда захочет. Вот только почему с Сынмином так не работает? Этот парень отказывается от всего, что предлагает Ян: от денег, от помощи и от его любви. — Хах, я не понимаю, что ты хочешь мне этим сказать, — Мин не хочет ранить Яна, но всё к этому и идёт. Их каждый разговор заканчивается одинаково, вот только ни одна сторона так и не остаётся удовлетворена конечным результатом. Отрицать очевидное и правда нет смысла, но Сынмин пытается, он не хочет потерять ещё одного дорогого ему человека, нет, только не его. — Ты такой хороший актёр, Мин, тебе определённо надо поступать в театральное, — Чонин приподнимается, кидая напоследок взгляд на парня, что так растерянно смотрел на него, не зная что делать дальше. — Даже если это будет театр одного актёра, то я всегда буду твоим единственным зрителем, что не пропустит ни одного твоего выступления, — Чон закрыл глаза и подался искушению. Он с осторожностью прильнул к чужим губам, боясь, что его действие разрушит их нелепую дружбу, но.. но он не ожидал, что на его горький поцелуй ответят. Рука Сынмина осторожно зарылась в каштановые волосы, притягивая парня к себе и отбрасывая собственные принципы. — Ян, пожалуйста, давай остановимся, пока ещё не поздно, — Мин жадно ловил воздух, прикусывая чужие губы в страстном поцелуе и мысленно ругая себя. Как же долго он пытался скрывать свои чувства, оправдываясь братской связью, которая даже не являлась правдой. Сожалеть было поздно, да и исправить ничего нельзя, Сынмин готов взять на себя всю ответственность, но готов ли Чонин? Он младше, всегда идёт на поводу своих эмоций и не в состоянии сдерживать гормоны, разбушевавшиеся в последнее время. Что, если это очередная игра, которая рано или поздно закончится, оставляя Мина в отвратительном одиночестве. — Послушай.. — говорить нет сил, в голове каша, возбуждение перемешалось со страхом, выбора не остаётся.       Кровать, громкие стоны, слияние двух тел и мерзкий скрип кровати — больше Сынмин не помнил ничего. Он даже не заметил, как проснулся с первыми лучами солнца из-за открытого настежь окна, совсем забыл про него. Рядом сопел Чонин, так сладко, что даже будить не хотелось. Всё тело болело, приятно ныло и покалывало в районе паха. Ночь, изменившая жизни обоих, закончилась, теперь пора принимать всё как должное.       Мин осторожно поднялся с взъерошенной постели и направился на кухню, попутно собирая лежащие на полу вещи и надевая на себя первое попавшееся. Он ни о чём не жалеет, но внутри осталось чувство тревоги, что всего этого не должно было происходить. — Твою мать, какой же я дурак.. — ингредиенты из пустого холодильника отлично подошли для яичницы, разнося аромат по всему дому и вынуждая Чонина проснуться в одинокой постели. — Как же я теперь в глаза то ему смотреть буду, да и мы получается теперь пара? Нет, ещё рано делать поспешные выводы, — Сынмин однолюб и эта черта сплошное наказание, а не подарок. — Если мы теперь встречаемся, то разве ты не должен будить меня сладкими поцелуями и шептать слова любви? — Чон появился в комнате неожиданно, даже не удосужившись прикрыться. Его тело украшали багровые метки, смущая Мина и напоминая о его ночных выходках. — Сбегать под утро отвратительно, ты знаешь это? Я чувствовал себя брошенным, мх. — Я не думал, что ты проснёшься так скоро, — Сынмин не хотел признаваться, что ему неловко находиться рядом после всего, что произошло между ними. Сердце выпрыгивало из груди, хотелось спрятаться где-то в одиноком шкафу и громко закричать, высвободить свои эмоции наружу. — Я бы хотел поговорить с тобой, но не знаю с чего начать. — Да, мне тоже есть что сказать, — Чонин нежно обнял парня со спины, целуя горящую от царапин спину. Он был очень счастлив, наконец почувствовал себя взрослым и свободным, не зависимым ни от кого. Бабушка, что, возможно, даже этим утром наготовила гору еды, давно уже не звонила и не докучала своими рассказами, может, стоило бы её навестить? Нет, Ян не хочет возвращаться в тот дом даже на минуту. Ему хорошо здесь, вместе с Сынмином, без него жизнь уже не имеет смысла. — Начнёшь первый? — Будь моим парнем, Ян, — Мин прекратил готовку. Он замер в ожидании чужого ответа, поджимая пухлые губы и тяжело вздыхая; наконец он не ходит вокруг да около, а сразу всё проясняет. Длительная пауза заставляет колени содрогаться и жалеть, что он вообще решил завести этот разговор, однако лучше определиться со всем заранее. — Я понимаю, что ты возможно удивлён и не планировал быть со мной, но я больше не могу игнорировать свои чувства к тебе. Эта ночь дала мне многое понять, и утром, когда я увидел тебя спящего, до меня вдруг дошло: я хочу всегда видеть тебя после сна, хочу готовить тебе вкусные завтраки, продолжать обустраивать дом нашей мечты и исполнять все твои прихоти, Чонин. Я не хочу возвращаться туда, где не будет тебя. Я хочу смотреть с тобой на одно ночное небо, считать звёзды и наслаждаться друг другом, всегда. — Я.. — Чон мялся, не похоже на него. Разве не этого он всегда хотел? Разве не этого добивался последние недели? Он ведь должен прыгать от радости, целовать Сынмина и клясться ему в вечной любви, разве нет? — Я не знаю, Мин-и. Я люблю тебя и очень рад услышать такие слова из твоих уст, но думаю, это всё произошло слишком неожиданно и мне нужно время, — Ян отошёл назад, облокачиваясь о деревянный стол и скрещивая руки на груди. — Да, конечно, я всё понимаю, — расставив тарелки с ароматной едой на стол, Сынмин крепко обнял парня, поглаживая его по густым волосам. — Всё же это я дурак, который не воспринимал твои слова всерьёз, поэтому не беспокойся, буду ждать сколько придётся. Ты же что-то тоже хотел сказать? — прикосновения Мина были такими осторожными, словно он боялся ранить Чонина. Он с осторожностью перебирал локоны, надеясь успокоить взволнованного Яна. — Оу, нет-нет, там ничего важного, так что потом, — когда пришло время, парни в мёртвой тишине уплетали за обе щеки свой завтрак. Никто из них не хотел начинать разговор, да и впервые им было о чём подумать без лишних обсуждений. — Спасибо за еду..       Неделями не происходило ничего интересного. Их утро начиналось одинаково, день пролетал быстро и продуктивно, ночь была такой же жаркой, как та, что стала большим шагом в их совместной жизни. Чонин всё также не давал ответа и пускай Сынмин сказал, что будет ждать сколько нужно, но неопределённость между ними явно не была ему по нраву. Бабушка Чона попала в больницу, но внук так и не удосужился навесить её, хоть в глубине души он начал тосковать по ней. Возвращаться в некогда родной дом не хотелось, однако обстоятельства вынуждали его наведаться туда в ближайшее время. После очередного занятия любовью парни молча лежали в объятиях друг друга и шутили о чём-то своём, как вдруг Ян решил, наконец, дать свой ответ. — Сынмин, знаешь, я ведь полюбил тебя и мне нравится жить с тобой в таком огромном доме, — начинает издалека, словно совсем не хочет продолжать этот разговор. Оттягивает как сильно, как только это возможно, но Мин его внимательно слушает, не перебивает. — Но мне не нравится эта деревня. Тут совершенно нет никакой возможности ни для тебя, ни для меня. У тебя талант к готовке, к актёрскому мастерству, а тут с этим ничего не добиться, понимаешь? — Ян приподнимается, поджимая к себе острое колено и стараясь не смотреть на Сынмина. —Давай уедем в Сеул? Начнём всё сначала, построим там новый дом, а этот продадим. Деньги будут, ты не переживай.. — Нет, —Мин не хотел больше слушать. Он ни за что и никогда не откажется от места, куда дедушка вложил свою душу и силы. Тут осталось так много воспоминаний, которые должны передаваться дальше, из поколения в поколение, а Чонин предлагает отказаться от этого ради пустой маленькой квартирки, где всегда будет холодно и тоскливо? — Ян, пожалуйста, не начинай снова. Я понимаю, что тебе придётся перевестись в Сеульскую школу, чтобы родители смогли позаботиться о тебе вместо бабушки, но пойми, моё место здесь, я не могу уехать. Ты всегда можешь приезжать ко мне, мы можем созвониться и я, иногда, смогу приезжать к тебе в гости, — Сынмин готов на всё ради Чона, но только не дом. Он уверен, что они смогут обойтись и без этого, но жизнь без Яна потеряет всякий смысл. Возвращаться в место, где его не будет — не хочется. — Я знал, что ты так ответишь, — Чонин встал, надевая на себя разбросанные на полу вещи. В его глазах виднелась обида и разочарование, на ряду со спокойствием. — Через два дня у меня самолёт в Сеул. Я надеялся, что ты полетишь со мной, поэтому и тебе билет купил, — он достал из кармана шорт небольшой конверт, кидая его на стол и протяжно вздыхая. — Если передумаешь, то просто успей на рейс. Хотел сказать тебе раньше, но не хотел поднимать разговор, знал, что ты будешь недоволен, — собрав свои отросшие волосы в небольшой хвост, Ян присел около ошеломлённого Мина, нежно обнимая его. — Пожалуйста, приедь хотя бы попрощаться со мной. — Да как ты можешь оставить меня здесь, одного? Я ведь всё сделал для твоего комфорта, даже комнату дедушки для тебя обустроил, а ты решил просто сбежать? — Сынмин ненавидел показывать свои эмоции, но сдерживаться больше не мог. От злости вены на руках взбухли, дыхание становилось всё тяжелее, а слёзы сами стали выступать на покрасневших глазах. — Не бросай меня, Ян, ты не можешь.. — последнее что помнил Мин, был лишь чужой голос, сладко шепчущий «прости», тёплые объятия любимого и громкий стук входной двери. Тишина поглотила этот некогда любимый дом, теперь тут не осталось ничего, кроме душераздирающего вопля Сынмина.       В день отъезда Чонин долго прождал на платформе, но Мин так и не пришёл. Его телефон был недоступен, на сообщения не отвечал. Он оставил после себя только самые тёплые воспоминания, но создать новые готов не был. Пройдя стойку регистрации, Ян напоследок обернулся, пробегаясь глазами по тысячам незнакомых лиц, но родного среди них не было. — Вот каков твой ответ..       Сынмин бежал изо всех ног, чтобы попрощаться как следует и обнять напоследок Чона. Его телефон разбился по дороге, но ему было плевать, он опаздывал. Уже в аэропорту, потратив много времени на поиски, до него дошло — не успел. Самолёт, вылетающий в сторону Сеула, взмыл в небо, навсегда отбирая первого и единственного в жизни Мина.