Сборник драбблов по пейрингам.

Эмма мертва, как и полностью мертвы все отголоски хоть какого-то детства у Марка. Никто даже толком не понял, как все это произошло: Внезапная остановка сердца и... Все. Врачи не смогли что-то предпринять, у нее уже не было пульса на момент приезда скорой. У нее всегда были с ним проблемы, но если ей становилось плохо, она сразу сообщала. Не могло же ей просто внезапно прихватить сердце, ни с того, ни с сего? Этому же ведь должна быть причина... Должна... Никто тебе ничего не должен, дорогой мой. Даже уже с похорон пару дней прошло, но со смертью мамы, пусть и приемной, сложно смириться. Да, Марк на своем веку уже достаточно смертей повидал, но все это — не было кончиной дорогих ему людей. Кто знал, что это так невыносимо больно..? Они даже попрощаться не успели, у Марка остались лишь только воспоминания и Джозеф. Но все равно, он же не заменит мать... Да тебе никто никогда не заменял родителей. Деменция уже что ли началась? Знаете, осознание смерти человека не приходит сразу. Сначала идут все эти 5 стадий принятия, и только потом в твою глупую голову вбивается то, что теперь тот, кто был тебе дорог, уже начал разлагаться и гнить в земле. Ну, хоть спустя столько времени от тебя можно услышать такие умные вещи, не все потеряно. Марку, будучи трудоголиком (кому он чешет, он таким образом от проблем убегает), пришлось взять на работе больничный. Уж слишком он не справлялся (как обычно). Персон, сам того не понимая, закрылся ото всех, и даже Кэтрин с Догги помочь не смогли. Даже пришлось от Банни отгородиться. У них растет маленький ребенок, нечего ей лишний раз выслушивать не заканчивающиеся проблемы Марка. Волноваться попросту нельзя, ведь дети все чувствуют. Отец года. По такой логике его дети должны истерить 24/7. Ладно, он понимал, что поступает не совсем верно и непременно после того, как все это закончится, извиниться, однако ведь игнору тоже была своя причина: Марк просто боялся вернуться к тому, с чем, вроде бы, покончил. Да, даже спустя столько лет... В его голове постоянно крутилось: Нет "бросивших" людей, есть только те, кто завязал на неопределенное время. И с этим он был согласен на все сто процентов. При любой непонятной ситуации ему хотелось навредить себе. Да, желание было меньше, но оно же было, несмотря на такой большой перерыв. Да, слово перерыв сюда точно подходит;) — Мы можем поговорить? — Мелодичный голос вытаскивает из мыслей. Думать долго не пришлось: Банни. Просто больше и некому. Она, облокотившись об дверной проем, смотрела прямо на Марка, и этот строгий, но одновременно переживающий взгляд убивал наповал. Что же... Убегать особо некуда, верно? В конце концов он сам виноват, она заслуживает получить ответы на вопросы. В конце концов страшнее того разговора с Зиззи во время того, как объявился Мистер П, уже ничего не будет. Трусишка;( Марк, ничего не говоря, дал понять, что мол: "Так уж и быть, можно". Банни прикрыла дверь и присела к нему на кровать. — Марк... Я тебя неоднократно просила говорить о том, что творится у тебя там, внутри. Я в любом случае ту или иную правду как-нибудь да приму, но главное, это то — чтобы ты не молчал, не замыкался в себе. Тогда почему получается так, что ты снова закрываешься? Я тебе так точно помочь не смогу! — Банни замолчала на пару секунд, обдумывая все свои слова дальше, и давая сделать это Персону. Она посмотрела на него. — Я понимаю, что смерть Эммы выбила тебя из колеи, и это — абсолютно нормально, но, Марк... Для того и придуманы близкие люди. В конце концов не зря же мы с тобой давали клятву у алтаря: "Быть вместе в горе и радости", так? Ты не должен держать все внутри себя, особенно зная то, кем была в твоей жизни Эмма. Если не думаешь обо мне, то подумай хотя бы о Ребекке. Ей нужен отец. Ей нужен ты, Марк. В конце концов, ты нужен мне. И Догги с Кэтрин тоже!!!!!!! Персон молчит и прячет лицо в своих руках. Слова даются сложно, ведь он не ожидал, что смог так подвести Банни. Но ещё труднее держаться. Эта ситуация тебе не напоминает на одну ситуацию, произошедшую с Зиззи, м?) Ну, после которой ты еще решил вскрыться в пыльном зале?:) — Ты хочешь знать это? — Да. — Твердо отвечает девушка. — Ладно. — Соглашается он, сглатывая. Кажется, вину за это он будет испытывать ещё долго, что, в принципе, справедливо. — Просто понимаешь... С Эммой все получилось так неоднозначно... Я всю жизнь называл ее по имени, не относился к ней как к родителю, в то время как она вместе с Джозефом тратила все свои усилия на то, чтобы меня обеспечить. Я это не ценил. И когда ее не стало, я понял, что мне очень хочется назвать ее мамой, ведь это так и есть, черт возьми! Только вот, я это осознал слишком поздно и она этого не услышит... — Запястья начали выразительно болеть. — Я даже попрощаться с ней не успел... А ведь она первая, кто заметил меня в приюте. Кто знает, чтобы сейчас со мной было, если бы не она... — Нос неприятно защипало. — Я, вроде бы, люблю ее? Но я ни разу ей об этом вживую не сказал. Я даже сам не знаю, почему. Стыдно? Или мне не давал покоя факт нашей не родственности? Я... Мне просто очень больно, потому что я по своей глупости так и не смог сказать ей то, чего она действительно заслуживает. Мне... Мне никогда не было так больно от чьей-то смерти. Из-за этого я немного в ступоре, потому что, наверное, я еще не понял, что она мертва. Что я никогда больше ее не вижу, не услышу ее голос, не... — Он запнулся. Почувствовал, что по щекам скатываются слезы. В прочем, уже стесняться некого, но все равно стыдно. Он впервые за эти несколько лет расплакался, так еще так глупо... — Черт... Извини... — Он снова закрыл руками лицо. — Все в порядке, слышишь? Плакать можно, в этом нет ничего страшного. — Банни продвинулась ближе и обняла Марка. — Главное — что ты с собой ничего не делаешь. Это уже многого стоит. — Она дотронулась до его запястий. — Это больно, но это проходит. Рана затянется, рано или поздно. Я обещаю. Он не останавливал поток слез, давая им скатываться по щекам. — Я люблю тебя. Банни улыбнулась, обнимая его крепче. — Я тебя тоже. Просто... Просто больше не молчи, ладно? — Ладно. — Моментально соглашается он, ощущая всю неправильность своего поступка. Через секунду Марк чувствует поцелуй у себя на макушке. А маленькая 5-ти летняя дочь, наблюдающая за родителями, медленно закрывает дверь окончательно и уходит с самодовольной улыбкой на лице.