Пламя

Поздний вечер. Сумерки уже давно опустились на город, а ночь вступила в свои законные права. Ну, а день, разумеется, уступил. Ведь это естественно. Прекрасное дневное светило уступило не менее прекрасной царице ночи — Луне, которая, не стесняясь никого и ничего освещала пустынные улочки, дома, в которых уже не горит свет. Заглядывала в каждый уголок, посылала свой голубоватый свет в каждое окно, который мешал спать, выплясывая неведанные танцы на умиротворенных лицах обитателей дома. Казалось, что ночь и луна два тайных невидимых наблюдателя, партнера, которые знают все о жизни в городе и его жителях. Ведь именно ночью наши темные стороны берут верх над разумом и начинается самое интересное… И вот они в очередной раз являются невольными свидетелями чего-то интересного. Вот, в какой-то подворотне рыскают хулиганы в поисках жертвы. Но постойте… Кажется, они нашли себе развлечение и теперь уже не отстанут от своей игрушки просто так. В это время по одной из темных улиц, освещенных только одиноким фонарем, света которого едва хватало на несколько метров вокруг, идет невзрачный парнишка. На голове у него был надвинут капюшон, из-под которого мельком можно было увидеть пряди, карамельного с рыжим отливом, оттенка. Голова его опущена, руки в карманах, а на плече болтается такая ненужная и просто необходимая сумка. Этим пареньком оказался Савада Тсунаеши. Обычный подросток, который учится во втором классе старшей школы, хиленький на вид, но внутри он был очень силен. И к сожалению на него пала участь игрушки тех самых хулиганов из подворотни. — Эй, мелкий! — грубо окликнули Тсунаеши. Он остановился. — Я с тобой разговариваю, повернись! — послышалось опять. На этот раз Тсуна повернулся. Перед ним стояло пятеро людей, ощутимо превосходящих парня по росту и силе. Да и наружность их была крайне вызывающей, которая выдавала их принадлежность к криминалу. Видимо, с ним разговаривал главарь, ибо один из типов стоял чуть впереди от остальных и глупо лыбился, оглядывая мальчишку с головы до ног. Видимо, что-то во внешности Тсуны его развеселило, ведь он еще больше растянул свою улыбку. — Вы ко мне обращаетесь? — уверенно спросил Тсуна, тоже оглядывая хулиганов, делая выводы. — Ну, раз здесь никого, кроме тебя нет, значит к тебе! — шутканул главарь, а остальные противно загоготали. — Остроумно, — только и сказал подросток, поправляя сумку на своем плече. — Иш, да мы смелые?! — усмехнулся главный. — А что это у тебя за сумочка? Дай-ка посмотреть, уж больно понравилась она мне! — снова послышался гогот. — Не стоит, она тебе не пойдет! — улыбаясь, сказал Тсуна. — Прояви уважение к взрослым и дай сумку по-хорошему! — Эмм… Нет, — немного подумав, ответил Тсунаеши. — Ну, я этого не хотел, но видимо придется по-плохому! — усмехнулся амбал и стал надвигаться на Тсуну. — Я то же могу сказать. Тсунаеши бросил сумку на землю и достал руки из карманов брюк. Глава банды немного удивился, увидев руки Тсуны. На них были надеты перчатки, которые опасно, и в то же время желанно, мерцали оранжевыми всполохами пламени. — Красиво, правда? — спросил Тсуна, вытягивая правую руку, дабы показать поближе. — Да кто ты, черт возьми, такой?! — рявкнул обескураженный «шкаф». — Я? Ой, долго рассказывать… Давайте я лучше покажу? Я думаю так будет понятнее. — закончив фразу, Тсуна завороженно наблюдал за языками пламени, что танцевали по его ладони, пробираясь все выше. Добравшись до щеки парня, один из язычков будто лизнул ее. Тсуна засмеялся. Засмеялся заливисто, как ребенок, который боится щекотки. Так продолжалось несколько секунд, после чего Тсуна одним пальцем погладил язычок и повернулся обратно к обидчику. — К… как? — только и смог выговорить хулиган. — Просто. Хочешь попробовать? — на это предложение хулиган удивленно моргнул, но по прежнему не отводил взгляда от всполохов пламени. — Д… да… — проговорил тот и протянул руку на встречу Тсуне. Тсуна в свою очередь тоже протянул свою конечность и крепко пожал руку, протянутую ему. В месте соприкосновения рук образовалось ясное, нежно-оранжевое свечение. Хулиган блаженно закрыл глаза. Тепло, которое разливалось по его телу, завораживало, подчиняло своей воле, лишало сил. Черт побери, как же это было приятно. Тсуна лишь переводил взгляд с хулигана на свое пламя, шепча что-то последнему. Оставшиеся четверо амбалов, глупо переводили взгляды с руки главаря на его лицо и ничего не понимали. Оно и понятно — не каждый день можно увидеть такое. Через некоторое время Савада попытался разжать свою руку и тем самым освободить «пленного» и себя заодно. Но у него не получилось. Вторая рука грабителя накрыла миниатюрную ладонь Тсуны. — Отпусти, — твердо сказал Тсунаеши. — Нет, мне слишком хорошо, — ответил «шкаф». — Хм… Хорошо значит? Ладно, будет плохо! — после этих слов по округе разнесся оглушительный крик.