Пламя

Дорогие читатели. Извините меня за столь долгое ожидание. Впредь главы должны выходить более регулярно. Так как у Вашего автора нет доступа к интернету на компьютере, он будет писать главы с телефона, а из этого следует, что могут быть ошибки, причём много.-. И он очень Вас просит исправлять их публичной бетой: 3 Надеюсь, что Вам понравится глава) Приятного прочтения!) Через несколько дней мысли о происшествии покинули головы всех жителей города. Всех? Нет. Остался один единственный юноша, который всё прекрасно помнил. И это мешало жить. Ему по ночам снились ужасные кошмары, после которых становилось так паршиво. Плюс ко всему у Тсуны было прекрасное воображение и он без труда смог представить все те события, которые произошли той ночью. Он не понимал откуда у него эти воспоминания, но почему-то отчетливо чувствовал, что он имеет к этому самое прямое отношение. Да и опаленный рукав рубашки лишь подливал масла в огонь и добавлял уверенности в реальности происходящего. С каждым днём. С каждым часом. С каждой минутой и секундой Тсунаёши становилось всё хуже. Это выматывало его как физически, так и морально. У него под глазами залегли огромные синяки от недосыпа, а кожа стала бледной, словно фарфор. Так прошло две недели. Друзья начали всерьёз волноваться. Они пытались хоть как-то приободрить парня, но безуспешно. Хаято постоянно был рядом, ровно как и Ямомото. Гокудера звал своего босса в кино, на выставки, к себе домой на худой конец, но каждый раз получал в ответ лишь вымученную улыбку и несколько слов извинения. У Ямомото дела обстояли чуть лучше. Он приглашал Тсунаёши на игры по бейсболу, на которые он, к удивлению и облегчению брюнета, приходил. И пусть практически не следил за игрой, он становился более живым. Даже Реборн, который имел склонность к садизму, видя состояние ученика, оставил его в покое. Но и не оставлял попыток разузнать в чём дело. Конечно же, своими способами. Немного шантажа, слежки, чуть-чуть угроз, и вуаля, вся информация уже у него на руках. То, что киллер узнал, всерьёз его заинтересовало, но и испугало, и он не мог с точностью сказать, какое чувство в нем преобладало, что и пугало. Видимо, за годы работы киллера в Реборне становилось все меньше человечности, а такие известия чуть ли не весели его. То, что происходило с Тсунаеши было крайне редко. Раз в несколько поколений. У четвертого босса Вонголы было то же самое, и это не закончилось ничем хорошим. Реборн решил поговорить с учеником и всё ему объяснить. Причем чем быстрее, тем лучше, дабы предотвратить необратимые последствия. Аркоболено нашёл Тсунаёши у него в комнате спящим, и так как юноша уже довольно долго нормально не спал, решил не будить. Во сне Тсуна что-то бормотал, его лицо меняло выражения казалось каждую секунду. От раздраженного до удивленного, от испуганного до умиротворённого. Реборну в какой-то момент стало даже жалко парня, ведь он прекрасно знал к чему «болезнь» Тсуны может привести. Вдруг, ресницы Десятого задрожали, а ещё через некоторое время открылись карамельного цвета глаза, с золотыми переливами. Этот взгляд вселял уверенность в обладателя, и вызывал дрожь по всему телу, столь сильную ауру он распространял. Отчего-то у итальянца возникло ощущение, что сейчас перед ним не Тсуна, а точнее не совсем он. — Проснулся? — Как видишь, — хриплым ото сна голосом ответил Тсуна. — Что ты хотел, Реборн? — Поговорить. — Ну так говори, — Тсунаёши лениво перекатился на спину и закрыл глаза ладонью. — Я думаю, что ты прекрасно знаешь о чём пойдёт разговор. Не так ли, Тсуна? — Возможно. — Ну так вот. Я знаю, что ты причастен к тому случаю, но остается вопрос насколько. Юноша приоткрыл один глаз и посмотрел на учителя. — Неужели? Я не стану отрицать свою причастность, ведь это глупо и ничего не изменит, — спокойно ответил Десятый. — Когда это началось? — Началось что? — Не прикидывайся идиотом! Ты прекрасно знаешь, о чём я! — Ох, ничего от тебя не скроешь, Реборн… — Тсунаёши устало потёр переносицу. — Около месяца назад, но тогда я не придал этому значения. — Идиот! Ты просто не понимаешь к чему это может привести! — Я догадываюсь. — Так, хорошо, — Реборн судорожно выдохнул. — Что ты планировал делать? — Ничего. С этим ничего не сдаешь — это наследство, которое передалось мне. Повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов. — Я попрошу тебя лишь об одном — не используй пламя. — Почему? Оно же так прекрасно! — Ты зависим от него! И чем больше ты его используешь, тем быстрее происходит… — Всё, я понял, не продолжай! — Ну хоть что-то ты понял, глупый ученик, — Реборн слегка улыбнулся, чувствуя в глубине души, что этот разговор не возымел ровным счетом никакого эффекта.