Танцующие сердца

      Стук копыт стих, колёса остановились, карета немного покачнулась. Приехали. Выездной лакей открыл двери пассажирской повозки. Два в полном расцвете сил юноши вышли из экипажа. Их костюмы выглядит до боли изящно, а причёски как никогда аккуратны. Ох уж эти светские мероприятия, на которых ты должен выглядеть более чем великолепно, иначе какая-нибудь миссис Маргарет пустит сплетни про твой криво лежащий галстук. Но это не обычное собрание «слитков общества», а маскарад. Именно поэтому лица всех присутствующих скрыты за масками, что похожи на последнее произведение искусства.       — Я приеду за вами точно в двенадцать часов ночи, Накахара-сан и Дазай-сан, хорошего времяпрепровождения, — лакей кланяется, убрав две руки за спину.       — Не уверен, что нам хватит жалких трёх часов, дабы рассмотреть всех. Разрешаю вам немного опоздать, — произнёс Чуя, одарив собеседника мягкой улыбкой. — Пойдём, Дазай, думаю, Митчелл нас заждалась.       — Если бы я не был таким вежливым, я бы назвал её грымзой, — вздыхает Осаму, поправляя ворот своего пиджака.       Накахара и Дазай — юноши, прославленные не только из-за крепкой дружбы их влиятельных семей, их неотразимой красоты, а также зрелости не по годам. В отличие от своих родителей, они не дружат. Они встречаются. Это вызвало и вызывает до сих пор огромную волну сплетен, слухов и усмешек, а оскорбления и признания в любви от милых дам в письмах приходят к ним чуть бы не ежедневно. К слову, это одна из причин, по которым тётушка Маргарет их так не любит. В лицо она, несомненно, не говорит, но намёки присутствуют на протяжении всего диалога.       Вход во дворец сопровождается десятками охранников, лакеев и слуг. Дворец слащавой грымзы Митчелл — так её прозвал Осаму — выглядит роскошно и светло, даже не подумаешь, что здесь живёт одинокая женщина-вдова и её пушистый белый кот. Двери из красного дерева отворяются перед юношами. Люди, находящиеся в холле, одаряют их удивлёнными взглядами. Никто не думал, что парни придут.       Рыжие волосы Чуи собраны в высокий хвост, лишь две рыжие пряди обрамляют лицо. Белая рубашка с рюшным воротом (Накахара его ненавидит, но выражать свои возмущения матери — как горох о стену), прямые чёрные брюки хорошо подчёркивают талию, фрак надет же поверх. Смотреть на обувь равносильно тому, как смотрят на алмаз — настолько начищены. Рядом красуется Осаму. Его образ такой же, за исключением рубашки — она без рюшного ворота.       — Какие гости ко мне пожаловали, в масках даже не узнать. Так похорошели за лето! Девушки, небось, уже появились? — неожиданно подойдя, интересуется Митчелл.       — Думаю, Вам не нужно объяснять в очередной раз, что мы с Чуей в отношениях, — напоминает тётушке Дазай. Ах да, Маргарет все зовут «тётушкой» не потому, что она их родственница, а чисто из-за привычки. Кто-то давно так начал, вот и осталось до сих пор это прозвище.       — Ой, знаю я ваши отношения! Просто отмазку придумали, — женщина закатывает глаза, отмахивая прядь волос назад. — Ну вы идите-идите, я к вам ещё успею подойти, — она разворачивается и уходит, кажется, в сторону семьи Фрэнсина. В масках не очень-то хорошо разбираются лица людей.       — И ведь мы только пришли… — вздыхает Осаму. Естественно, они не впервые на таком мероприятии, но всё это так изматывает.       — Да брось, она всегда такая была. Пошли в главный зал, — напомнил Чуя.       Перед парнями снова отворяют двери из красного дерева, и они входят. Половой в белой форме сразу же подходит к Накахаре и Дазаю, чтобы предложить выпить бокал шампанского. Юноши отказываются, но Чуя шепчет слуге на ухо, дабы тот принёс тумблер виски для Осаму и бокал вина для него. Мужчина в ответ улыбается и кивает головой в знак понимания. Дамы, танцующие в паре с кавалерами, одаривают вошедших взглядами. Некоторые особы даже ехидно улыбнулись, увидев эту парочку.       — Осаму, обрати своё внимание на миссис Монтгомери и на девушку, стоящую рядом с ней. Что-то Люси подозрительно наклонилась к её уху. Снова сплетни про нас говорит, — замечает Накахара, не убирая улыбки с лица. «Улыбка — это уважение», — так говорила Коё — мать Чуи.       — Пусть распускает. Будет интересно послушать, что же такое она говорит. Кёка всё равно нам расскажет, какую чушь Люси снова выдумала, — хмыкает Осаму. К юношам подходит мужчина ниже Дазая с короткими чёрными волосами. — Здравствуйте, господин Эдогава. Я совершенно не ожидал увидеть вас на этом мероприятии.       — Здравствуй, Дазай. По правде говоря, я бы не пришёл сюда, но узнав новость о планирующем прийти сюда По, мои планы изменились. Уверен, он даже сюда принесёт свой бездарный детектив, — Рампо закатывает глаза. — Приятно было встретиться с вами, я, пожалуй, пойду. Хорошего вам вечера.       — Удачи вам, — на прощанье говорит Накахара. Он лицом поворачивается к Дазаю. — Пройдём? — в ответ получает кивок.       Парни направились в сторону диванов, находящихся в глубине зала. Усевшись, половой поднёс им виски и вино. Юноши кратко поблагодарили его и сделали первый глоток.       — Виски настолько мягкое, что с лёгкостью смогло бы смягчить характер тётушки Митчелл, — смотря на светло-жёлтую жидкость в тумблере, подмечает Осаму. — Чуя, что-то не так?       — Наоборот, всё складывается просто замечательно. Половой наконец-то запомнил, какое вино я люблю, и принёс мне Шато Петрюс, — Накахара смотрит на зал надменно, рассматривая каждую фигуру и оценивая каждый наряд. Большинство одеты со вкусом, без всяких излишеств, но всё равно есть особы, решившие нацепить на себя все аксессуары, которые только были дома, а маски у них сделаны, по складывающимся ощущениям, из самой дешёвой ткани. Смотрится отвратительно. — Ты не знаешь этих двух? — Чуя взглядом указал на бегущую за руки парочку. В их глазах мелькнул азарт.       — Нет, впервые их вижу. Видимо, это те самые люди, познакомившиеся на этом балу и уже влюбившиеся друг в друга. Классический сюжет романа, — вздыхает Осаму, ставя тумблер виски на стол. — Мы такие же были, когда целовались в какой-то незнакомой комнате и пытались быть незамеченными, ибо дверь в помещение не закрывалась. Между прочим, это был наш первый поцелуй.       — Это всё равно лучше, чем зажимать друг друга у всех на виду, — цокает Накахара, смотря в глаза возлюбленному.       — Или мне кажется, или ты просто боишься ненужных взглядов и внимания? — хмыкает Дазай, садясь в пол-оборота к Чуе, кладя свою руку на бедро рыжему.       — Это принесёт ненужных сплетен нашим семьям, Осаму, ты это прекрасно понимаешь. Мы пусть и объявили официально об отношениях, но немногие готовы их принять. Так что твой предлог для поцелуя обломался, прости, — Накахара сжал руку Осаму, лежащую у него на ляшке. — Потерпишь до дома, ничего с тобой не случится. Может потанцуем?       — Принимаю твоё приглашение.       Чуя встаёт, подавая руку Дазаю, чтобы он за неё взялся. Накахара тянет тело возлюбленного на себя, вытягивая его в толпу. Осаму кладёт ладонь на талию рыжика, чуть сжимая её, а второй он берёт его руку, переплетая их пальцы вместе. Мимолётная искра в глазах сопровождается игривой ухмылкой, и возлюбленные начинают кружиться в танце. Легко, быстро, пробиваясь в самый центр зала.       — И всё-таки, Чуя, ты не прав, к нам всегда будет проявляться повышенное внимание, — наклоняя Накахару к полу, произносит Дазай.       — Тоже верно, — парень заправляет выпавшую прядь из причёски Осаму. — Поцелуешь меня?       — Легко, — говорит тот, поднимая Чую и притягивая ближе к себе.       Накахара обвивает руками шею возлюбленного, чуть наклоняя его лицо поближе к своему. Опаляя горячим дыханием, их сладкие губы соприкасаются, вовлекая в томный, дурманящий разум поцелуй. Сердце начинает глухими ударами биться в ушах, будто оно хочет выпрыгнуть из грудной клетки. Руки Дазая крепче сжимают талию Чуи. На них обратили внимание многие, вот только юношам всё равно. Мягкие, тёплые губы Чуи с охотой переминают такие желанные уста Осаму. Всю их любовь друг к другу они показывают именно сейчас, на глазах у многих людей.       — Чуя, ты моя свобода, — шёпотом, прямо в губы произносит Дазай.