Не жди меня

Москва. 1989 год. Последний месяц весны радовал прекрасной погодой. Солнце уже припекало, напрочь выгоняя холодные ночи. Закаты становились все красивее, а вода в речках все теплее. Жизни Космоса и Вити шли своим чередом, пока Белый грудью стоял за рубежи родины, а Фил пропадал на ринге. Он стал редким гостем в компании, но периодически их все же сближала общая проблема в виде Коса, пристрастившегося скручивать в трубочку советские банкноты. Пагубное увлечение Космоса белым порошком очень нервировало его друзей, которые старались от таких пристрастий его отучить. Успешный результат не последовал, поэтому парни решили пустить дело на самотек, благо до возвращения Саши оставалось не так много времени, но уверенность в том, что Белов повлияет на Коса, безусловно была. Витя лишь сделал вид, что оставил просто так зависимость друга до прихода Белого. За это время Пчёлкин только лишь не поселился в квартире Холмогоровых, призывая бросить, завязать. Возможно, его забота и выходила за рамки дружеской, но думать об этом было некогда, размышления были оставлены на потом. Вот вытащит Космоса из пропасти, тогда и подумает. Сейчас же на горизонте виднелась лишь одна проблема, из которой выбираться сын академика не хотел. Пчёла же нашел себе занятие, чтобы выпустить пар от очередных ссор с Космосом. Он как-то проходил мимо школы, которую закончил, встретив своего учителя физкультуры по дороге. Он напомнил Вите, что тот всегда ездил на соревнования по волейболу, брал медали за школу вместе со сборной, даже был капитаном. Предложение за этим последовало весьма заманчивое: собираться пару раз в неделю все той же командой, да играть на тортики. По мнению физрука, так и нагрузка есть, и мотивация к победе. Таким образом, уже раз пять парни собирались и вспоминали свои тренировки, игры и сборы, параллельно стараясь перебросить мяч на сторону «противников».

***

Пчёлкин бросил в спортивную сумку любимую майку, параллельно прощаясь с матерью. С Филом они договорились, что как раз дом Холмогоровых по пути к школе, и нет смысла тащится сегодня туда вдвоем. Тем более, глава семейства уехал в санаторий вместе с женой и объясняться было не перед кем за столь частые визиты. Такой знакомый подъезд, пересчитанные снова ступеньки, уже ставший родным четвертый этаж, и дверь, обшитая коричневым материалом, похожим на кожзам. Витя стоит около нее уже пару минут, вдавливая кнопку звонка. Отчаявшись, что дома временного хозяина нет и некому будет слушать очередные нравоучения о вреде порошка, Пчёла уже собирался перекинуть синюю спортивную сумку на другое плечо и уйти, как вдруг за дверью все же начали раздаваться признаки хоть какой-то жизни. — Кос, я знаю, что ты дома, давай открывай, — было решено брать крепость штурмом, поэтому новоявленный спортсмен стучал по ней кулаком. Дверь нехотя отворилась, представляя уже заходящему солнцу его величество — Космоса Юрьевича, стоявшего на пороге в пледе на манер Аленки с известной шоколадки. Одного взгляда хватило, чтобы понять состояние Коса, который уже точно пропустил пару дорожек. Пчёлкину особое приглашение не нужно, а в квартире он уже и в темноте найдет все, что угодно. — Ну, рассказывай, как дела твои? — вопрос был задан, скорее, из-за внезапно образовавшегося приличия. Пройдя коридор, по обоим сторонам которого висели картины, он прошел на кухню, где и не ожидал увидеть ничего другого, кроме помятой купюры, одиноко лежащей на деревянном столе. — Ты когда прекратишь вот это все? Кому и что ты хочешь доказать? Твои уехали уже три дня назад. Ты за это время хоть раз на улицу вышел? В зеркало-то посмотрись хотя бы, — никак не мог угомониться незваный гость, на ходу придумывая все новые и новые вопросы. Космос же молча слушал и ждал, пока словарный запас Пчёлкина иссякнет, спокойно сидев на табуретке и разглаживая купюру. Холмогоров уже привык к частым посещениям друзей, приходящим то вместе, то по отдельности. Разговоры и нравоучения на него никак не действовали, завязать тоже обещал множество раз, но не мог. Конкретную причину Кос не мог вспомнить даже для самого себя, не то, что для кого-то из друзей. Возможно, было просто скучно жить и захотелось новых ощущений. Или хотелось, наконец, из головы выкинуть друга со светлой шевелюрой, который крепко поселился в мыслях. — Ты хоть на один мой вопрос в состоянии ответить? — Витя вырвал из рук Космоса банкноту, которую тот старательно распрямил. — Понимаешь, я переживаю за тебя, — осознание озарило через пару секунд, Пчёлкин постарался исправиться, — то есть мы с Филом переживаем. Белому тоже это не понравится. Если ты не хочешь завязать ради себя, то хотя бы для нас. Молчишь? Ну и молчи, — Пчёла вернул купюру на стол, смерил быстрыми шагами кухню и коридор, кинув лишь что-то похожее на прощание, захлопывая входную дверь. Кос скинул с себя тяжелый плед, который утянул за собой несколько стаканов с подоконника. Звук бьющегося стекла немного отрезвил, заставляя вернуться в реальность. Выйдя на балкон, Космос увидел Пчёлкина, который быстрым шагом все удалялся от его подъезда, сопровождаемый сигаретным дымом. Он знал, что Витя злится, это было очевидно. Фил же был более рассудительным, редко давая волю эмоциям. Фигура с синей спортивной сумкой уже испарилась из поля зрения, а Холмогоров все продолжал всматриваться в даль. Закуренная сигарета не спасала от нервов, очередную порцию которых Пчёла оставил в квартире академиков. Он уже столько раз убедился, что не значат его слова для друга, ровным счетом — ничего. Но не мог дать волю своей гордости, видя, как Кос губит себя. Витя никак не мог сосредоточиться на игре, хоть и поединки были дружескими, выиграть все равно хотелось. Не лезли в голову стратегии, просчеты действий игроков на противоположном участке и все наставления физрука были пропущены мимо ушей. — Пчёл, что такое-то? — подошел седовласый мужчина к Вите, сидящему на повидавшем жизнь мате. — Ты в своих мыслях витаешь постоянно. — Да все в порядке, не мой день просто, — не стал Пчёла посвящать физрука в свои проблемы. Кое-как закончив тренировку, не испытывая особо энтузиазма, Витя быстро собрал свои вещи, решив провести вечер в компании чего-то спиртного, заливая им переживания. По телевизору шел ночной выпуск новостей, а голос диктора стал ничем иным, как шумом на фоне импровизированного застолья. Пчёла прокручивал в голове сегодняшний разговор с Косом, все обновляя свой бокал очередной дозой недорогого алкоголя. Видеть лучшего друга, утопающего в своей зависимости с каждым днем все больше, схоже не с чем иным, как со средневековой пыткой. Но думать о привязанности к другу, к частым визитам, к крайней его необходимости в своей жизни было не легче. Витя старался сконцентрироваться на своих чувствах, разобраться в себе, в мыслях, которые переполняли до головных болей. Ничего иного, как сорваться в полночь к дому друга, придумано не было. Такой знакомый путь, преодолеть который не составило труда. Темные улицы еле-еле освещались тусклыми фонарями, но уже чувствовалось приближение лета, в этом году не такого желанного, как обычно. К своему удивлению, Пчёла по дороге даже не прокручивал в голове очередное нравоучение. Не знал, что говорить и как, воля случая все решит сама. Не ожидал он увидеть Космоса, сидящим на лавочке возле дома, завернутого в тот же плед. — Неужели, сам Космос Юрьевич на улице, ты аккуратнее будь, так и до переизбытка кислорода недалеко, — не смог удержаться Пчёлкин от язвительного комментария. Тяжело было найти нужные слова, правильно подобрать фразы, но высказал Витя свое решение переехать в другой город. Кос такое одобрять не желал, важен был этот каждый день приходящий друг, как никто другой, но пришлось смириться с таким раскладом дел, не будет ведь Кос переубеждать, да и о какой-то своей привязанности говорить. Не поверит Витька и не поймет все равно, за бред после порошка примет.

***

Ленинградский вокзал. Москва. 1989 год. Такой с виду знакомый Ленинградский вокзал, множество спешащих к своим поездам людей. И такой потерянный Пчёлкин, с той же синей сумкой, пытающийся выискать подходящий поезд на табло. Он для себя решил начать жить заново, в новом городе, другой обстановке и атмосфере, оборвать все. — Молодой человек, вы билет куда брать будете? Очередь задерживаете, — окликнула Витю женщина, спрятавшаяся в окошке кассы. — В Ленинград, если можно, — сказал Пчёла, пересчитывая купюры в потрепанном бумажнике. — Найдется место? Смешанные чувства испытывал он, глядя на билет. Бежал ведь от самого себя, оставляя того, к кому привязан, на попечении спортсмена Фила и Белого, который уже скоро должен вернуться домой. Переживает, как и что будет дальше, но несмотря на сомнения, все же идет к нужному пути, судьба ведь так распорядилась, а в судьбу Витя верит.

***

А вот и он, город — герой Ленинград, встречающий надеждой и весенним солнцем. Вот и она, новая жизнь.