Клинок, пропитанный ядом

В любви единственная победа — это бегство. Наполеон Бонапарт

Жаркое летнее солнце опаляло кожу, сушило губы и заставляло стонать от обезвоживания всех. Никакой статус не мог помочь от климата. И рабов, и господ мучал сухой воздух. Сидя в Миэрине Дейнерис пристально смотрела за колебаниями своего первого советника. В ней бурлил тот же огонь, что и от солнца. Небывалая обида упала на плечи Королевы. Как мог этот человек, которому она доверяла свою жизнь, предавать её на протяжении всего времени? Джорах смиренно смотрит в пол, Матерь Драконов знает, что по ее приказу, он без вопросов всадит клинок в свое сердце, потому что знает, что виноват. — Моя Королева, я.. ,— начал работорговец, но его бесцеремонно оборвал стальной голос, каким она одаряла лишь тех, кто поступал против чести. От него хотелось вжаться в стену, чтобы никто не мог увидеть разбитого Джораха Мормонта. Он видел, как на него смотрят все, как ухмыляется Даарио Нахарис, как Серый Червь все крепче сжимает свой клинок. Мужчина желал кричать во все горло о том, как любит ее, умолять простить, но наедине. Мормонт не смел ни сказать ни слова, только слушать и чувствовать осуждающие взгляды. Должно быть, Сир Баристан был рад это видеть. — Сир Джорах, почему Роберт Баратеон помиловал Вас, если это, конечно, не подделка? — никаких чувств в голосе, только жесткость, присущая Дракону. — Кхалиси, я расскажу Вам все. Наедине, прошу вас.. — Вы больше никогда не останетесь со мной один. Говорите сейчас, либо лишитесь головы на глазах всего города! — Я передавал информацию пташкам Вариса.. — Какого рода информацию? — глаза Королевы прищурились и с подозрением оглядывали обвиняемого. — Все, что только происходило ,— Сир упал на колени, и его голос стал значительно тише. — Это из-за вас меня пытались отравить... — это был не вопрос, а констатация факта, однако Джорах ответил: — Да.. Молю, Кхалиси, простите меня, я полюбил Вас! — Как смеете говорить вы о любви, Мормонт? — голос дрогнул, заставляя запнуться перед словом "любовь": — Вы предали меня, врали мне все время, а теперь просите забыть? Можете возвращаться в Вестерос к своим господам, я не желаю вас больше видеть в своем городе. Он поднялся с колен, по лицу текли ручьем слезы, поднявшись по ступенькам, Джорах упал перед своей Матерью Драконов и возвел свои глаза к ее. Протянул руку, однако девушка отступила на шаг, предупреждающе отдернулась, словно обожглась. — Еще раз попробуете меня коснуться хотя бы пальцем и я велю его отрубить. — Я всегда буду любить Вас, моя Королева.. — Что же ты выбрал, Мормонт? — стальные нотки в голосе заставили пошатнуться, ощущая волну жара по спине. — Вас.. — так тихо, что Джораха мог услышать лишь Бог. Она была его Богом.