Домашнее

— Кэйа! На недовольное обращение хозяина квартиры — разносящееся по всем комнатам, включая прилегавшие соседские — его адресат в зале никак не реагирует, продолжая прожёвывать полный рот крабовых чипсов. — Ты оглох что ли?! Потерявший терпение, Рагнвиндр выходит к своему парню с сухой тряпкой для пыли. Подоконник был протёрт — поэтому запихнуть её в рот разлёгшемуся на диване Альбериху показалось ему вполне добротным вариантом образумить. — В чём дело? — переводит на него взгляд «выходной ленивец». — Я говорил тебе не бросать поношенные носки за кровать? — Дилюк выуживает из-за спины комок с названными, в заметном слое пыли. — Говорил?! Желаемой озабоченности своим безалаберным отношением к одежде Рагнвиндр в глазах Кэйи не получает. — Ну говорил... — глухо отмахивается тот. — Я их всего-то по разу в универ надел. Что теперь — каждый день их менять? Стирать и развешивать на змеевике? На дворе — поздняя осень. Балкон квартиры становился местом, где всё постиранное сушилось несколько дней — поэтому в словах «нечистоплотного» Альбериха был свой резон. — Да, блин! — Только его не особо замечал «чистоплотный» Дилюк. — Ровно так, как ты и сказал! — ... С одной лишь оговоркой. — Но только одну пару. Просыпаться и видеть полотенца, соседствующие с твоими носками, будет довольно специфическим зрелищем. Не надеясь, но отчаянно веря, что Кэйа его услышал, Рагнвиндр продолжил собирать первую выходную стирку. Трусы, носки, рубашки и брюки приглушённо-тёмных цветов — всё собиралось ответственным хозяином квартиры по комнатам и из корзины в барабан машины. — Не думал, что ты так помешан на чистоте и порядке, — доносится до Дилюка с порога ванной, пока тот загружал стиралку вещами. Нагнувшись и спиной к Кэйе. — Прямо капитан Леви Аккерман. — Что ты вообще здесь заб... — хочет понять парень и резко запинается, едва его ягодицы оказываются в крепком мужском хвате. — Альберих, твою мать! Дай забросить стирку! Что-то подсказывало Рагнвиндру: с Кэйей вблизи себя — станет в разы сложнее следовать запланированным этапам уборки. — Запускай, кто тебе мешает? — Тот убирает руки с приятной на ощупь задницы Дилюка, показательно их расставляет. Чем совершенно не способствует появлению у образцового хозяина спокойствия: бросает угрюмый взгляд на Альбериха с каждой заброшенной в барабан вещью. — Что ты хочешь? — запустив машину на «тридцатиградусный хлопок», поворачивается он к Кэйе. Догадываясь, что выход из ванной был перегорожен тем отнюдь не случайно. — Да так... — Альберих многозначительно вскидывает плечами, но тут же — набрасывает на губы вполне понятную ухмылку. — Всего-то трахнуть тебя на стиралке. Сорвавшаяся с его губ пошлость откликается в Дилюке вполне однозначным образом — тем же, что тот замечает, опустив глаза, и у Альбериха — но на подобные провокации парень привык реагировать резко. — Так подрочи, и твоя «хотелка» пройдёт, — предлагает, тут же выставляя определённые ограничения: — Только не на простынь — я их только постелил. И не на диван. И не на стены! Вообще не вздумай кончать на что-либо в моём доме! Находчивый — и, что важнее, возбуждённый — Кэйа немедленно находит лазейку в выставленных условиях. — Методом простого исключения приходим к тому... Что кончать будем на тебя. Обвитые у бёдер сильные руки — и менее атлетичный Рагнвиндр отрывается от пола силами своего парня, через пару секунд оказываясь верхом на работавшей стиралке. — Кэйа, твою мать! — кричит он, приземляясь задницей на край машины. — Дай навести порядок в квартире! Наивно и бессмысленно полагать, что человек, переместивший твой таз на уровень своего пояса и бескомпромиссно впившийся тебе в бёдра, позволит выполнить твои планы по дому. — Сперва наведём порядок в твоей голове, милый. — Альберих ухмыляется и становится к Дилюку вплотную, разводя его ноги в стороны и не встречая решительного протеста. — Я живу у тебя неделю, а тебе уже что-то не нравится. Пойди у тебя на поводу — и запретишь ходить в трусах по дому, как сейчас. Претензия Кэйи лишний раз обращает внимание Рагнвиндра на очертания его эрекции за нижним бельём — в опасной близости к нему. Дилюк не имел за собой невероятного сексуального аппетита, в то время как для Альбериха выходные без секса — впустую потраченные те. — Да плевать мне, в чём ты ходишь! Хоть голышом разгуливай — только одежду не бросай где попало. Расходившееся края губ Кэйи как бы намекали: «сам сказал, никто тебя за язык не тянул». — Мне нравится ход твоих мыслей. С улыбкой, максимально свидетельствовавшей о решительности Альбериха в достижении утреннего оргазма, он тянет свои боксёры вниз. Томившийся за тугой резинкой член бодро приветствует несколько смутившегося Дилюка плавным покачиванием ствола. — Господи, когда у тебя уже успел встать... — закатывая глаза, в показном недовольстве вздыхает Рагнвиндр. — Я поселил в своём доме вечно озабоченного? — Не моя вина, что роль домохозяина так тебе идёт, — замечает Кэйа, бегло прогуливаясь взглядом по своему образцовому «горничному». — Собранные в хвост волосы, белая косынка с фартуком — решил закосплеить «мэйдочку»? Всё перечисленное Кэйа, развязав, снимает с Дилюка и отбрасывает в сторону — оставляет меньше препятствий к намеченному для себя. — Какое тебе дело, в чём я убираюсь? Мне так банально удобнее... Прикрой уже, блядь, свою эрекцию! Глаза мозолит... Неумело, но Рангнвидр своим показным раздражением пытался скрыть очевидную зависть: член Кэйи был длиннее и толще, чем у него — Дилюку даже стало казаться, что его половой орган в эрекции был аккурат под размер его большого пальца. Такое себе осознание для наследника известного рода. — Да ну? — Блеск голубых глаз свидетельствует об очевидном сомнении Альбериха в искренности несмелой просьбы своего парня. — Может, у кого-то просто возникла своя? — Э-эй, погоди!.. Кэйа хватается за домашние штаны с трусами недовольного Рангнвидра и оттаскивает на себя. Тонкая нить выделившегося на головке предэякулята тянется до самых коленей, пока первый не разрывает её движением пальца. — Фига у тебя смазки, — не без игривой издёвки отмечает он, с хитрым блеском поднимая глаза. — Колись, когда начал возбуждаться? С краснеющими от чувства стыда ушами Дилюк, отведя взгляд, еле слышно бубнит: — Когда ты пошёл за мной в ванную... — Серьёзно? — Удивлённый взгляд Кэйи свидетельствует о неосведомлённости такой проницательностью у его парня. — То есть ты уже тогда понял, что я хочу взять тебя на стиралке? — Я, блядь, понял, что твоя озабоченность не даст мне убраться, пока её из тебя не выпустить! — Дилюк рьяно желает казаться злым и раздражённым. Но предельная эрекция — на полноценные «двенадцать часов» — выдаёт Рангнвидра с потрохами. — Поэтому... Делай уже, что задумал. Сияя довольной улыбкой ярче световых линий в ванной, добившийся своего Альберих подходит к дозатору с жидким лавандовым мылом. Вряд ли настолько же эффективным, как предназначенный для таких дел лубрикант — но за его потенциальными поисками Дилюку представлялась возможность сбежать, если не оглушить безответственного, перевозбуждённого партнёра шваброй по голове. — Охренел столько мыла выдавливать?! — возмущается он накопившимся озерцом в ладони Кэйи. — У меня там... не так уж и жёстко. — Тут, скорее, моментик с моим размером, чем с твоим проходом, зай, — поясняет он и, запустив пару пальцев внутрь Рагнвиндра, наносит прозрачную субстанцию на его чувствительные стенки. — Или я твоего испуга типа не вижу? — Л-ладно, поебать... Вставляй уже. Дилюк до самого конца желает выглядеть для Кэйи равнодушным. «Трахни и хоть излейся внутрь» — будто говорит он. Но на самом деле, если судить по отведённому в бок взгляду с румяными щеками: «Давай только размеренно и не слишком грубо... Сам ведь сказал про свой размер... Придурок». Альберих оттягивает крайнюю плоть и подставляет головку к отверстию Дилюка — примеряется так, чтобы основательно войти, не притираясь к поджавшимся яичкам. Упёршись руками в края стиральной машины — медленно подаётся вперёд, в надежде не встретить никаких преград. И к счастью — чувствует лишь как Рагнвиндр туго, но не чрезмерно, обжимает его ствол в себе. Тот, в свою очередь, исходит на неожиданный, громкий выдох — с блаженным осознанием, что смог безболезненно принять Кэйю в себя. Более того — член Альбериха выводит на первые пульсации его собственный; с каждым движением ствола внутри — всё более явные, вынуждавшие держаться за широкие плечи «придурка с внушительным агрегатом». А тот лишь и рад угодить своему «чистоплюю с конским хвостом на голове». Вибрации корпуса машины под ягодицами лишь скорее подводили Рагнвиндра к яркому оргазму — стоявший колом, его член пульсировал до болезненных ощущений, так и норовя выпустить на рельефную грудь порции тёплой спермы. — К-Кэйа... — Впившись на волне подходившей эякуляции ногтями в спину Альбериха, Дилюк проговаривает сквозь зубы. — Я больше не мог... Не успев договорить, он исходит на протяжный стон — изливается на разогретое тело Кэйи белёсой жидкостью; откидывается на стиралке, выгибая спину. Почувствовавший подход и к своему пику, Альберих не заставляет долго ждать: выходит из Дилюка; с шумным, граничащим с животным рыком стоном — кончает тому на бледную грудь и живот. После яркого оргазма — прислоняется к раковине, дабы удержаться на ногах; смотрит на опёршегося в локтях Рагнвиндра, которому вскружил голову не меньше. — Самое время заняться «уборкой», — предлагает Кэйа с очевидной ноткой сарказма, ведя взгляд по каплям своего семени на теле напротив. — Друг друга. — Подожди, господи!.. — Ещё приходивший в себя, Дилюк старается унять пылкость (и оставшуюся похоть) своего парня. — Дай хоть отдышаться. С тобой, блядь, весь план на выходной по одному месту пойдёт... Оттолкнув Альбериха от умывальника — смывает с себя, как минимум, ту часть, что потенциально могла вынудить его мыть полы квартиры по новой. — Обращайся, зай. С уборкой, так уж и быть, помогу. Выкину пакеты с мусором. В первые секунды молчаливой благодарности Рагнвиндр не улавливает принципиально важное слово в прозвучавшей фразе. Примерно на десятой — округляет глаза и в накатывавшей злобе устремляет взгляд на проболтавшегося Кэйю: — Стоп, ты сказал «пакеты»?! — Вот откуда такой запах на кухне! Падла, куда он их заныкал? — Кэйа, помойный ты засранец!