It's too much

На постель падали лучи солнца, освещая лицо темноволосой девушки, которая так не любила просыпаться по утрам. Из-за света она сморщила носик и приоткрыла один глаз, после чего перевернулась на бок и накрылась одеялом с головой, чтобы ещё немного поспать. — Ли-са, — нежный и бархатистый голосок позвал спящую девушку, заставляя невольно улыбнуться. — Дай поспать, онни, — сонно пробормотала Лиса, пытаясь не выдать улыбку. — Ну же. Смотри, какая прекрасная погода, — другая девушка запрыгнула на кровать и стянула одеяло с лица темноволосой. Яркий свет вновь ударил в глаза Лисы, ослепляя от резкости, и она попыталась вглядеться в девичью фигуру напротив себя. Когда взгляд сфокусировался, перед темноволосой девушкой предстал образ улыбающейся кореянки с кошачьими глазами и каштановыми волосами. — Дженни, — выдохнула Манобан, — почему ты так рано встала? — Почему нет? Ты хочешь проспать такой прекрасный день? — хихикнула Джен, сидя в позе лотоса и опираясь на локти, нагнувшись вперёд. Их лица оказались настолько близко, что Лисе стало неловко, отчего ее уши покраснели. — Я всю ночь танцевала на шесте. Пожалей меня, — захныкала Лиса, пытаясь спрятать смущение. — И сегодня тебе снова придётся станцевать, — Ким тыкнула девушку в носик указательным пальцем, заставляя губы той растянуться в солнечной улыбке. — Да знаю я, знаю, — выдохнула младшая, — Но это ведь вечером. Зачем мне вставать сейчас? — Лиса, блин, — рассмеялась старшая девушка, — Нельзя лежать в кровати до вечера. — Да я в курсе, — надулась Манобан, — Уже встаю. Как там Джису с Розэ? — О, после твоего вчерашнего выступления в клубе они на седьмом небе, — усмехнулась Дженни, — Напились до отвала. Поднимай свою задницу. Я уже приготовила завтрак, — и слезла с кровати, следом поправляя волосы. Эта пижама в розово-белую полоску так была к лицу Дженни, что Лиса аж не заметила глупую улыбку при взгляде на такую уютную подругу. — Ты взорвала всех. У меня мурашки бегут, стоит мне представить твой танец, — выглянув из-за плеча, ухмыльнулась Ким, — Буду ждать внизу. — Хорошо, мам, — издала смешок Лиса и села на кровати, лениво потягиваясь. В то же время Дженни вышла из комнаты. Однако лишь одному богу известно, что она не сразу пошла на кухню, позволив себе понаблюдать за сокращениями мышц на теле младшей из-под спортивного топа. Да, она часто позволяла себе такое. Часто позволяла себе ощущать бабочек в животе, смотря на эту девушку. Слишком. Дженни спустилась на кухню, краем глаза замечая ещё двух девушек, лениво идущих в ванную комнату. — И вам доброе утро, девочки, — с улыбкой поприветствовала она их, в ответ получая лишь мычание. Поняв безысходность, Ким лишь тяжело вздохнула и принялась накладывать завтрак в виде омлета с салатом для всех четверых. Лиса, Дженни, Джису и Розэ работают в клубе. Первая танцует, вторая тоже, третья стоит за барной стойкой, а четвёртая поёт. Все они встретились в том клубе по велению судьбы, будучи в не очень, а может и очень хороших жизненных позициях. Сейчас они вчетвером живут в частном доме, который смогли купить спустя полгода работы на совместный капитал. Никто не знает, как так вышло, но они быстро сдружились. Лиса прилетела сюда из Таиланда, чтобы открыть себе больше возможностей. Она долгое время упрашивала родителей позволить это сделать, и лишь после своего совершеннолетия ей дали добро. Манобан очень любила свою семью, но она не могла спокойно дышать рядом с ними. Эта обстановка душила ее, будто на шею привязали верёвку и затягивали узел каждый раз сильнее, лишая ее кислорода. А она хотела дышать. Дженни же не могла сказать то же самое про свои отношения с семьей. Ее родители уже давно потеряли понимание слова «любовь». Чисто материальная выгода — вот как можно было описать их отношения. А Дженни не хотела такого. Это было для неё чересчур. Она не могла выдержать такого холода, поэтому в ту же ночь, что и Лиса, ушла из дома в поисках себя. И пришла в то же заведение, что и она. Они встретились в тот же день. И почувствовали одно и то же. Каждая понимала, что это слишком. Джису с Розэ просто хотели разбавить свою жизнь. Их достала череда одних и тех же событий. Будучи подругами с детства, эти двое перепробовали всё, но потеряли вкус жизни, когда поняли, что никто не способен понять их стремлений и желаний. Они обе хорошо ладили с родителями, относились к ним с уважением. Их всегда обеспечивали, опекали и дарили любовь. Нет, их буквально перекачивали этой любовью. И это было слишком много. Эта любовь переливалась через края сосуда, протискивалась через трещины, в итоге опустошив все и оставив за собой совершенно ничего. И встретили они Дженни с Лисой в тот же день, в том же самом клубе. Это было слишком для них всех. Но Джесси — владелица клуба — дала девушкам то, чего им не хватало. Лисе — возможность, Дженни — эмоции, Джису и Розэ — свободу. Они были довольны тем, что у них было сейчас. У них были они сами, и они были друг у друга. Манобан танцевала все, что только пожелает ее душа. Вчера выступала на шесте, и сегодня ей снова предстояло крутиться на пилоне, так как ожидался большой прилив посетителей. Нет, она не была стриптизершей и не танцевала в чересчур откровенных нарядах. Все было в пределах разумного, но это не отменяло того факта, что ее танцы были горячими и сексуальными. И отнюдь не только на шесте. Ее движения пускали мурашки по коже каждого, кто смотрел на неё. Лиса завлекала всех своими глазами, которые так и твердили «смотри на меня». Только вот никто не знает, в чьём именно внимании нуждалась тайка. Никто, кроме неё самой. Танцы Дженни не уступали первой. Ее изгибы в такт песне захватывали дух. Ее движения заставляли всех давиться воздухом. Заставляли задержать дыхание и смотреть… Смотреть, пока ты не начнёшь терять сознание от недостатка воздуха в лёгких. И ее глаза… они кричали «не отрывай взгляд». Но кому они кричали? Это оставалось тайной для всех, кроме одной особы. И это было ее небольшим секретом, потому как она слишком часто позволяла себе смотреть на одну единственную и танцевать для неё одной, пока сотни глаз наблюдали за ее движениями и думали, что та танцует так лишь для них. Как же сильно они ошибались… Когда Дженни уселась за стол, размышляя о чём-то своём, услышала шарканье тапочек со стороны входа на кухню и глянула в эту сторону. Лиса стояла в дверном проёме и потягивалась. На ней была огромная светло-желтая футболка вместо спортивного топа, волосы были собраны в неаккуратный пучок. И это выглядело так уютно, что сердце Дженни сделало кувырок назад, заставив свою хозяйку улыбнуться. — Неужели солнышко соизволило проснуться, — проворковала Ким, ловя взглядом надутые губы Манобан. — Не издевайся, Ким. Я бы поспала ещё, если бы не ты, — фыркнула она и прошла к столу, садясь напротив Джен, — Как там те двое? — Должны умываться, — легко пожала плечами старшая, — если не уснули. — Ты такая заботливая, знаешь? Таблетку бы достала для них, хотя бы. — Она и оставила, — еле разборчиво пробормотала Джису, проходя на кухню. — Но этого все равно мало. Мы напились, — следом зашла Розэ, — А все потому, что Джису-онни продолжала наливать алкоголь даже в пьяном состоянии, — тяжело выдохнула она и села за стол рядом с Лисой. На Джису была коричневая пижама с мишками, а на Розэ красовалась нежно-розовая ночнушка до колен, которая очень хорошо сочеталась с ее волосами. — Приятного аппетита, — хором ответили девушки и принялись за еду. Во время трапезы, Дженни не могла перестать улыбаться тому, как мило Лиса набивала щёки, и как Розэ старалась не отставать от неё. Не зря они Розанну называют бурундуком. Видели бы вы, насколько она мило смотрится, пытаясь обогнать Лису в скорости поедания. — Ты щас подавишься, Бурундук, — рассмеялась Джису, начиная отходить от похмелья. И ведь в самом деле. В следующую же секунду Розэ начинает кашлять, заставляя всех рассмеяться. Джису помогает ей, похлопывая по спине, пока та не успокаивается. — Когда-нибудь ты начнёшь слушать нас. — Не будь занудой, — буркнула Розэ, залпом выпивая воду, — Так, — она вскочила на ноги, — Сегодня я пораньше поеду, так как сначала надо развлечь всех перед горячим танцем вас двоих, верно? — хмыкнула она, смотря на Дженни и Лису. — Я уже в предвкушении, — поддержала Джису, — Боже, мне кажется, что я снова напьюсь. — Почему ты всегда напиваешься во время наших подобных выступлений, и при этом продолжаешь идеально выполнять свою работу? — негодовала Дженни. — Потому что это слишком горячо. И меня охватывает лесби-паника, пока я смотрю на вас. Станцуйте уже что-то совместно, черт! — чуть повысила голос самая старшая. — Боже, Онни. Ты все ещё пьяная, — фыркнула Лиса, — Иди и тоже готовься. Тебе ведь на смену с 10? — Эх, да. Я сегодня весь день за стойкой пробуду. — Хах, не спейся до нашего прихода, — ухмыльнулась младшая Ким. — Неее, я вас подожду, дамы, — Джису встала из-за стола и, оставив посуду, направилась к выходу из кухни, — сегодня очередь Лисы! — крикнула по пути. — Черт, — захныкала Манобан, — ещё и посуда на мне. Всё, валите все отсюда. — Дай доесть, — запротестовала Розэ. — Пихай тогда быстрее. — Только не подавись, — поддержала Дженни, тоже вставая со своего места. Цокнув, Розэ начала быстро есть оставшуюся часть завтрака, после чего веселая и сытая подошла к раковине и оставила пустые тарелки. — Удачи! Надеюсь, сегодня с посудой у тебя не будет сложностей, — и выскочила из кухни прежде, чем Лиса успела съязвить что-то в ответ. Спустя несколько секунд Дженни рассмеялась, смотря на недовольное личико Манобан. Получив укоризненный взгляд от второй, она попыталась успокоиться и подошла к той сзади. — И чего мы такие недовольные, — руки Ким упали на плечи Лисы и начали массировать ее кожу. — Я всегда такая, когда доходит моя очередь мыть посуду… — Скажи спасибо, что ты хотя бы не готовишь, — издала смешок старшая. — Это вы должны благодарить, что не питаетесь гарью, — фыркнула Манобан, откидывая голову назад на животик Джен. — Ты права. Спасибо, — проворковала она. И наступила тишина. Руки Дженни массировали плечи Лисы, пока руки второй заламывали пальцы. Каждая думала о своём. Нет, они обе думали о словах Джису. — Как думаешь, — начала тайка, — Может, станцуем вдвоём? — Без подготовки? — изогнула Ким свою идеальную бровь. — Ну да, — Лиса пожала плечами, — А что в этом такого? У нас же хореографии даже как-то совпадают, когда мы танцуем на шесте. — Твоя правда… Не слишком ли это рискованно, Лис? — Не-а, — хмыкнула Манобан, — Разве ты не хочешь устроить жаркое представление? — Хах, — ухмыльнулась Ким, — Жаркое для зрителей? Они и так глаза не оторвут от нас. — Жаркое для нас, Джен, — серьёзность в голосе Лисы просто зашкаливала. И Дженни поняла, что ее дыхание участилось. О, она ещё как хотела. Кто не захочет горячее шоу с такой горячей девушкой? Кто не захочет прикасаться к ней? Этого было достаточно, чтобы Ким приняла решение в пользу себя и Лисы. — Хочу, — только и проговорила Джен, — Надеюсь, что таковым оно и будет, — и с вызовом взглянула на Лису. — О, поверь, сдерживаться я не буду. И они обе поняли, что речь шла не только про танец, однако предпочли проигнорировать скрытый в этом диалоге контекст. Просто… этого много. Такого подтекста в их общении слишком много, и ни одна из них не знает, когда это прекратиться. Ни одна из них не знает, что будет, если кто-то не сдержится. Но также девушки понимали, что, кажется, им предстоит это сегодня узнать. И пути назад уже нет. Они бросили вызов и точно так же приняли его. Это точка невозврата.

***

— Я волнуюсь, — пропыхтела Ким, разминаясь. — Да ладно, онни, — весело ответила Лиса, растягиваясь, — волноваться будешь потом. — Когда потом? — нахмурившись, задалась Джен, прекращая разминку и смотря на Манобан. — Когда будем танцевать, — неоднозначно проговорила тайка, тоже прекращая растяжку. — Хочешь сказать, что волноваться надо только во время танца друг с другом? — Ким начала подходить к Лисе. — Думаю да. Скажешь нет? — неосознанно, младшая начала отходить к стенке. — Скажу, что категорически не согласна с тобой, — подойдя вплотную, Дженни впечатала Лису в стену, — Волноваться надо уже сейчас. — Ну нееет, онни… — Манобан сжала губы, кладя руки на плечи старшей, и отталкивая ее. — Никаких нет, — хмыкнула Джен, положив руки на бёдра Лисы и проводя ногтями выше, задирая и без того короткие шорты, — Ну что? Есть волнение? — Тебе нужно хорошенько постараться. Дженни нагнулась к правому уху Лисы и прошептала следующее: — Это тебе нужно постараться, чтобы не натворить лишнего. И она была чертовски права, когда говорила Лисе об этом. Они не знали, какие у них отношения. В жизни вели себя как подруги, и лишь на территории клуба их личности будто теряли контроль, и обе они могли позволить себе переходить грани флирта. Могли позволить себе жгучие прикосновения, о которых каждая думала всю оставшуюся ночь. Ни одна из них не танцевала с кем-то до этого. Каждая выступала по отдельности, но это не мешало таким прикосновениям быть. Будто с них снимали оковы и давали свободу действий. Каждый раз перед выступлением у них происходило подобное. Они подначивали друг друга, возбуждали все клетки своих тел, и оттого их танцы были горячими. От их движений веяло таким огромным желанием… Каждая чувствовала возбуждение во время танца, прикасаясь к себе самой, и каждая представляла прикосновения друг друга. Но ни Лиса, ни Дженни не признавались в этом друг другу. Им нравились их отношения. Нет. Им нравилось так касаться друг друга, нравилось видеть реакцию своих тел. Это чертовски привлекало их обеих, заставляя желать большего. И выйдя на эту сцену с двумя пилонами, которые располагались рядом, удержать себя они уже не смогут. Как Джесси отреагировала на их просьбу станцевать вместе? Положительно. На самом деле, владелица сама хотела предложить такое когда-нибудь, но все ждала подходящего момента, так как в ее глазах Дженни и Лиса выглядели, словно соперницы. Словно два хищника, которые были готовы наброситься друг на друга. И она не ошибалась. Это было слишком очевидно. Манобан и Ким, действительно, горели желанием накинуться друг на друга. Особенно после танцевальных ночей. Ведь ни одна из них не могла оторвать взгляд от другой. Было тяжело. Слишком тяжело было наблюдать и сглатывать от сухости во рту при виде горячей девушки на шесте, чьё тело так идеально двигалось в такт, чьи изгибы заставляли сокрушаться в желании прикоснуться к ним. Но это было сложно. Их желание было слишком большим. Они танцевали друг для друга, но не понимали этого. Обе желали заполучить внимание. Обе хотели чувствовать этот прожигающий взгляд, скользящий по всему телу, чувствовать мурашки по телу от происходящего. И они чувствовали. Но сегодня ночью все должно было измениться. В эту ночь все должно было быть так же, как и в день их встречи. Что-то новое — вот что произошло тогда, и это то, что произойдёт сегодня. В предвкушении были не только Дженни с Лисой. Розэ с Джису тоже чувствовали, что сегодня будет что-то новое, и им это нравилось. Им всегда нравилось видеть что-то новое, что открывалось перед ними. И этой ночью будет что-то… В клубе уже во всю играла музыка. Биты и басы закладывали уши. Дженни с Лисой поднялись на сцену в полной темноте, и пока никто не обращал на них своё внимание. Все были заняты тем, чтобы закинуть как можно больше алкоголя в исполнении Джису. О, да, ее напитки сводили людей с ума, и каждый хотел выпить ещё и ещё. А старшей это лишь в радость. Она делала свою работу, ее угощали, она выпивала и продолжала работать. И даже в опьяненном состоянии Ким делала восхитительные напитки, которые с каждым разом становились лучше. Она никогда не ошибалась. Ее руки были натренированы настолько, что делали все на автомате. И даже когда Джису видела выступления своих младших подруг, даже когда ее сердце билось чаще при одном взгляде на них, ее руки продолжали работать вместо неё. Пока ее мозг уплывал от мыслей о том, когда же эти двое, наконец, перестанут держать себя в руках, коктейли продолжали делаться. Серьезно, вы видели, как атмосфера свёртывается, когда кошачьи глаза сталкиваются с лисьими? Вот Джису видела. И каждый раз ее распирало. Это напряжение, этот электрический заряд, проходящий по всему телу, стоит только Дженни с Лисой задержать глаза друг на друге… Это было слишком. Все они это понимали. Биты стихли, а за ними и песня, заставляя людей затаить дыхание и направить внимание на сцену в ожидании. Эти несколько секунд для всех будто длились целую вечность. Сегодня никто из посетителей не ожидает того, что произойдёт через несколько секунд. Совершенно. Софиты вспыхнули, направляя свой свет на фигуры двух девушек в коротких шортах и топах с длинными рукавами, на ногах которых красовались стрипы. В их взгляде был виден вызов на всю толпу. Заиграла музыка, и девушки одновременно подняли головы, смотря на толпу перед собой. Обхватив пилон руками, Дженни с Лисой приблизились к нему всем телом, прогибаясь в теле, после чего, откинув голову, начали крутиться. Круг. Остановившись, плавными движениями, они коснулись рук друг друга. В этот самый момент обе ощутили электрический разряд. Они начали пробираться по рукам, оказываясь близко. Взгляды пересеклись, и на губах Лисы заиграла ухмылка. Повернув Дженни к себе спиной, она ухватилась за ее шест одной рукой, а другую расположила на ее бедре, прижавшись всем телом, после чего сделала волну вперёд, заставляя Ким коснуться грудью холодной поверхности пилона, тем самым делая прогиб. Ее голова была слева от лица Дженни, горячее дыхание опаляло ухо второй, а рука так и жгла то место, к которому прикасалась. — Давай, Ким. Ты держишься еле еле, — прошептала она, и Дженни услышала ее сквозь мелодию. Направив обе руки на талию Лисы, все ещё стоя в крепко прижатом спиной состоянии, Джен провела ниже по бёдрам, следом садясь на корточки, из-за чего рука Лисы скользнула по груди Ким. И это был очередной сигнал в тела этих двоих. Когда Дженни поднималась обратно, она прогнулась в спине, откидывая голову назад, и прижимаясь к паху Лисы задом, из-за чего младшей пришлось сжать губы. Когда Манобан положила левую руку на плечо старшей, Ким начала двигать бёдрами из стороны в сторону, создавая трение и продолжая выпрямляться. И вновь они оказались прижаты. Воздуха не хватало категорически, их тела были близко. Слишком близко для того, чтобы держать себя в руках. Они отошли друг от друга лишь для того, чтобы Дженни развернулась и подошла к Лисе вновь, кладя руку на пояс шорт. И они начали крутиться вокруг, совсем позабыв о хореографии на шестах. Это уже была игра. Это был их мир. Пока они под ритм делали круг, Джен чуть приспустила шортики Лисы, а рука Манобан забралась под ее топ спереди, направляясь за спину. Их тела горели. Девушки хотели большего. Даже Джису впервые прекратила работу, не имея возможности оторвать взгляд от подруг. Даже Чеен, которая после длительного пения отдыхала, вышла, услышав мелодию танца, и была приятно удивлена. То, что эти двое творили… это невозможно было описать. Их глаза бились друг с другом. Дженни толкнула Лису к ее пилону и протиснула свою ногу между ее бедер, следом забираясь под топ Лисы обеими руками. Манобан от такого откинула голову и раскрыла рот в немом стоне. Лицо Джен приблизилось к шее младшей близко к уху. — Ещё немного подобных действий, Лиса, и я утяну тебя с этой сцены вместе с собой, — на короткое мгновение губы старшей коснулись кожи на шее, заставляя тайку ощутить мурашки и нарастающее возбуждение. Руки Лисы легли на ягодицы Дженни, заставляя ту прижаться к себе. Это уже был не танец, но зрители восхищались. Это горячее представление заставило всех ощутить возбуждение. Это было слишком сексуально. Теперь была очередь Дженни раскрыть рот, и очередь Лисы коснуться шеи губами. — Чего же ты ждёшь? — прошептала она, коротко лизнув мочку уха так, чтобы никто не заметил. Бит. И ещё один. Ким отошла от Лисы и подошла к своему пилону. Сделав несколько раз волну всем телом, она схватилась руками за шест и, раскрутившись, повисла, садясь практически на канат в вертикальном положении. Глаза Лисы блуждали по телу Джен, и она подошла к ней. Ким продолжала крутиться, но ноги ее уже были направлены к земле. Они снова оказались близко друг к другу. Лалиса дышала прямо в шею Дженни, после чего развернула ту к себе и, схватив одной рукой бедро, а другую зафиксировав на спине, заставила кореянку откинуться назад, позволив Манобан впиться взглядом в ее тонкую шею, жилки которой так и притягивали, чтобы поцеловать эту область. Как же Лиса хотела ее в тот момент, она уже не справлялась с накопившемся из-за неё возбуждением. И Дженни хотела ее точно так же. Когда музыка стихла, а девушки выпрямились, их глаза утонули друг в друге. Их лица были близко. Очень близко. Чужое горячее дыхание ощущалось на губах так привлекательно, что хотелось поцеловать его источник. Им хотелось зацеловать губы так, чтобы они опухли, чтобы от этого приятно покалывало. И этого было достаточно для того, чтобы потерять все оставшиеся крупицы контроля. Только свет погас, скрывая девушек и всех посетителей в темноте, в которой не было видно абсолютно ничего, как они накрыли губы друг друга, сразу скользя языками и углубляя поцелуй. Они не удержались. И покинули сцену лишь для того, чтобы утонуть в друг друге в укромной и тихой комнате, которая дальше будет освещаться лишь светомузыкой со стороны зала. И это чересчур прекрасно. Только они зашли в комнату, слыша гул людей, довольных выступлением, и закрыли дверь на замок, как одежда с них слетела за считанные секунды. Дженни любовалась Лисой, смотрела на неё так, будто перед ней весь мир. Она осматривала каждый сантиметр ее тела так, будто боялась упустить хоть какую-то деталь. Ее взгляд… она смотрела на тайку так, как не смотрела ни на кого. Она была влюблена. Лиса смотрела на Дженни так, словно видела самую дорогую драгоценность. Она пожирала ее взглядом, желая сыграть в игру. И она смотрела на кореянку так, будто это самая дорогая игрушка в мире. Смотрела так, как никто до этого. Она была потеряна в желании. Их губы слились в жадном поцелуе, который заставлял их гореть. Руки блуждали по телу, пытаясь запомнить каждую впадинку, каждый изгиб. Кончики пальцев пропускали электрический ток. Обе знали, что они переступили черту, которую так тщетно пытались сохранить. И это что-то новое. Языки оставляли блестящие дорожки по всей коже, вкушая чужое тело. Губы засасывали и создавали отметины, которые так и кричали: «Она моя». Воздух накалялся от их дыхания, атмосфера сгущалась и давила, подначивая сильнее. Пальцы нашли куда пристроиться, когда они свалились на кожаный диван. Лиса была сверху, а Дженни лежала под ней, и это казалось таким правильным. Томные вздохи и хрипловатые стоны Ким, когда Манобан вошла в неё, наполнили все пространство, отскакивая от стен. Старшая прижимала тело младшей к себе руками, царапая нежную кожу спины. Пресс Дженни напрягался каждый раз, когда она ощущала толчки, достигающие до необходимой точки. Сама девушка с кошачьими глазами извивалась под Лисой, пока та с каждым разом ускоряла свои движения. Они были запыхавшимися уже после танца, а сейчас капельки пота так красиво скатывались по их телам, что у каждой из них дыхание становилось тяжелее. Стоны становились громче, но они не боялись быть услышанными, ведь это невозможно. Музыка скрывала то, что происходило этой ночью. Она скрывала, как, после оргазма Дженни, девушки поменялись местами, как язык старшей заставлял извиваться младшую, как по комнате разносилось хлюпанье стекающей смазки, как они с вожделением проговаривали имена друг друга, как они оседлали бёдра друг друга после первого оргазма Лисы. Она скрывала то, как по комнате раздавались ругательства от нетерпения и желания заставить друг друга кончить. Музыка закладывала уши всем, не давая им услышать, как девушки агрессивно трахали друг друга чуть ли не до слёз, при этом получая удовлетворение, как они душили друг друга, при этом вытягивая воздух поцелуями. Никто не слышал, как они мокро и грязно целовались. Никто не видел, как по их подбородкам стекала смазка от обилия оргазмов. Никто не видел, как Дженни прижимала голову Лисы к своей промежности, заставляя ту работать языком на износ, пока она не кончит сквиртом, как Лиса несколько раз подряд довела себя до оргазма своими пальцами от того, что вид такой Дженни не давал ей и шанса успокоиться. Все оставались в неведении, пока Лиса трахала Дженни раком своими длинными пальцами, пока они отлизывали друг другу, лёжа на диване в позе 69 и упиваясь ароматом друг друга, пока их глаза закатывались от бесчисленных оргазмов. Вся комната пропахла сексом. Голодным сексом. Но они продолжили выжимать все соки друг у друга, пока не почувствовали удовлетворение за всё время сдерживания. Никто из них не помнит, каким образом они доехали до дома и дошли до своих комнат, ведь в следующую секунду каждая спала, как убитая. Этой ночью они выжали все. Абсолютно всё и во всех планах…

***

(Рекомендую песню Playing Love — Isak Danielson) Утром все пошло наперекосяк. Дженни и Лиса проснулись убитыми, в то время как Джису с Розэ весело готовили завтрак. Лиса еле поднялась с кровати и пошла в ванную на втором этаже, и там же она столкнулась с Дженни. Обе выглядели как зомби. — Вау, бурная ночка, Ким? — хмыкнула Лиса, но в ответ получила лишь холодный взгляд. — Будто это не ты причина, — бросила Джен и принялась умываться, оставляя младшую в раздумьях. Это было странно. Дженни впервые одарила Лалису таким холодом, и второй лишь оставалось надеяться, что это из-за усталости. Закончив процедуры, девушки спустились на кухню, откуда доносился нежный голос Розэ, напевающий вчерашнюю мелодию жаркого танца. — Выглядите убитыми, — усмехнулась старшая Ким, когда Дженни с Лисой прошли на кухню. — Есть такое, — неловко улыбнулась младшая, подходя к Розэ и обнимая ее за талию, — Пахнет вкусно. — Садитесь пока. Я скоро закончу. — Хорошо! — чмокнув светловолосую в щеку, Манобан устроилась за столом. Ее внимание сразу привлекла Дженни, которая втыкала в телефон. — Эй, онни, ты чего с самого утра в телефоне? Есть что-то интересное? — Лиса потянулась через стол, чтобы посмотреть на экран телефона Джен, но та выключила его и холодными глазами посмотрела в лицо младшей. Это было впервые, и Лиса не могла не удивиться. — Сиди нормально, — проговорила Ким, и все вокруг поняли, что что-то не так. Даже Розэ прекратила напевать мелодию, так как атмосфера внезапно стала тяжёлой. И даже Джису, которая улыбалась, несмотря на похмелье, почувствовала напряжение, из-за чего улыбка спала с ее лица. — Дженни, что случилось? — Лисе не нравилась такая резкая смена. — Ничего особенного, — лишь пожала она плечами. Повисло молчание, которое прерывалось лишь звуками от посуды. — Я сегодня буду поздно, — продолжила Ким, вновь вглядываясь в телефон. — Почему? — не унималась младшая. — Это неважно, — и снова этот взгляд, — Просто, чтобы вы не волновались. И все знали, что это невозможно. Особенно знала Дженни, потому что читала Лису, как открытую книгу. И младшая тоже. Она чувствовала, что что-то случилось, и от этого ее сердце разрывалось. Это перебор… После трапезы, очередь мыть посуду была у Джису, поэтому остальные девушки разбрелись по своим комнатам. Лиса же последовала за Дженни, потому что ей было необходимо поговорить с ней. — Джен, — Лиса прошла в комнату старшей и увидела, как та сидела на кровати с опущенной головой, — Давай поговорим. — Поговорим о чем, Лиса? — голос кореянки дрожал. — О нас… — Нет никаких «нас», Лисёнок, — Джен подняла голову и посмотрела на лицо младшей со слезами на глазах, — Не было и не будет. — Почему ты так говоришь? — жалобно прозвучала Манобан, подходя ближе и садясь на пол перед Ким. — Потому что это была чертова ошибка, — горько усмехнулась, — Мы не должны были… — Поправь меня, если я не права, но ты ведь тоже этого хотела, — чуть повысила голос Манобан, — Ты ведь тоже хотела! — ее голос дрогнул. — Хотела… — тихо проговорила в ответ старшая. — Так в чем проблема, Джен? Скажи, пожалуйста, и мы решим это вместе. Я буду рядом, — по щекам младшей покатились слёзы. — Проблема в нас, — в ответ Ким тоже дала слезам волю, — Я переступила черту, зная, что так будет. И жалею об этом. А ты про это не знала. — Я не бездумно пошла на это, — руки Лисы легли на бёдра сидящей девушки и начали поглаживать ее кожу, — Я знала, на что шла. — Тебя влекло мое тело? — хмыкнула Джен. — Да. — А я сама? И тут повисла давящая тишина. Лиса не знала, что ей ответить на такое. Да, ей хотелось прикасаться к Дженни. Хотелось проводить рукой по ее телу, заставлять ее извиваться и стонать. Но влекла ли ее Дженни, как личность? Она не была уверена. Дженни же прекрасно знала, что все так и будет. Она знала, что Лиса хотела ее тело, знала, что она смотрит так на каждую красивую девушку. А затем она всегда получает своё и отстаёт от них. Бросает в них холодные взгляды. Поэтому для того, чтобы не стать очередной игрушкой, Дженни решила поступить так сама. Она не хотела делать больно себе. Она хотела защитить себя от Лисы после того, как дала слабину. Ее устраивали их отношения, которые были полны прикосновений и сексуальных намёков, ей нравилось ощущать Лису хотя бы так, и она знала, что в таком случае не потеряет связь с младшей. Знала и все же позволила себе слишком много. — Я и так знаю ответ, Лиса, — прошептала Дженни, — Я прекрасно знаю, что ты даришь своё внимание до тех пор, пока не потрахаешься. Поэтому нет никаких «нас». — О чем ты… — Ты не смогла ответить на вопрос, влеку ли тебя я, хотя бездумно ответила на тот же вопрос по поводу моего тела, — подметила Джен, а Лиса ощутила, как в ее сердце вонзились ножи. — Я ведь не… — Манобан замолчала, а что она могла сказать в своё оправдание? Ничего. — Иди, Лиса. Мы с тобой провели прекрасную ночь, но на этом всё, — к голосу Дженни вернулась сталь, однако эта сталь сломается, если Лиса попытается сделать шаг навстречу к ней. Но это Лиса. Ее интересовало лишь тело Дженни, и вторая это понимала. Как только младшая покинула покои старшей, Дженни позволила себе сломаться. Она позволила слезам беспрестанно течь, пока глаза не опухнут. Младшая же вошла в свою комнату убитой. Она чувствовала себя хуже, чем была утром. Ее изнутри грызла совесть, хотя такого не было никогда. Дженни была права — она хотела ее тело. Она хотела просто заполучить это, и получила. Но почему же ей больно, а слёзы сами собой катятся по щекам, обжигая нежную кожу? Почему же она яро сжимает подушку, сидя на кровати, и пытается подавить выходящий крик. Почему она не может понять, что с ней не так? Она получила то, что хотела, и желала остаться подругами с Дженни после такого. Она не хотела терять их связь, но все пошло наперекосяк. Все пошло не так этим утром. Дженни была влюблена. Лиса была влюблена. Но в отличие от первой, вторая не могла этого понять. Она думала, что это лишь ее желание взять прекрасное тело. И продолжала так думать до сих пор, не желая признаваться себе, что тоже влюбилась. Потому что любовь — это боль. И сейчас они доказывают это. Они доказывают друг другу, что это конец, в то время как их сердца хотят быть вместе. Дженни понимает свою душу, но она намеренно отталкивает Манобан, потому что младшая не заинтересована в ней. Лиса не заинтересована в ней по ее мнению, но Лиса просто потеряна. Она просто не признаёт, что ее сердце бьется часто только рядом с Ким, что ее пальчики покалывают от желания прикоснуться к старшей, что ее дыхание становится чаще, когда лишь Дженни находится на непозволительно близком расстоянии. Лиса не понимает, что они танцуют так друг для друга, что Дженни смотрит только на неё и что она смотрит только на Ким. Лиса запуталась. И тут уже ничего не поделать. Все решилось в это самое утро, когда одна предпочла оттолкнуть, а другая не смогла разобраться в себе. И ни одна из них больше не будет поднимать эту тему. Они будут жить так, как было раньше, хотя больно будет обеим. Их прикосновения продолжат обжигать друг друга, их тела будут пылать от близости, воздуха будет не хватать, пока они будут наблюдать друг за другом. Но ни одна из них не шагнёт навстречу, потому что к тому моменту все изменится. Дженни отпустит Лису, она продолжит дальше жить, но рядом с младшей будет чувствовать себя точно так же, как и раньше. Ей захочется броситься в объятия младшей лишь для того, чтобы вдохнуть любимый аромат и прижать любимое тело любимого человека, но она отпустит. Лиса с каждым разом будет тонуть в старшей все сильнее, ночами роняя слёзы и не понимая, почему с ней такое происходит. Она не поймёт, почему ей так хочется быть с Дженни. Однако в момент осознания уже будет поздно… Роли безвозвратно поменяются местами, все вернётся на круги своя, ведь все пошло наперекосяк именно тем утром. В конце, когда Лиса будет смотреть на Дженни так, как ни на кого до этого, старшая будет смотреть на младшую так, как никто. И это все. Теперь все наоборот. Дженни была потеряна в желании. А Лиса безответно влюблена. Они играли в игру под названием «любовь», проиграв ещё в начале…