Тыквы и ножи

      Вернувшись домой после прогулки, Олег не сразу понимает, что происходит: во всей квартире горит свет, но Серёжа его не встречает, как делает это обычно. С кухни слышатся звон металла и гневные выдохи. Олег быстро отряхивает шапку от снега, — хоть и был конец октября, в Петербурге температура воздуха уже упала ниже нуля, — стягивает с себя тёплое пальто, вешая его на крючок рядом с Серёжиной ветровкой, сбрасывает кроссовки и направляется на кухню, даже не помыв руки.       Толкнув дверь, Волков видит, какой бардак творится на столе: грязная тарелка с недоеденной коркой от пиццы и горкой белых семечек, рядом с ней — два ножа для масла, испачканные в мякоти чего-то оранжевого, и Разумовский в позе лотоса на табуретке, упорно воюющий с хлебным ножом, тыкая им в небольшую жёлтую тыкву.       — Ты чего тут? Зачем тебе тыква? — недоуменно спрашивает Олег, вытаскивая телефон из кармана брюк.       — Так Хэллоуин же! Как без тыквы? — Серёжа гневно отвлекается от своего занятия и смотрит на Олега, пока тот ловит его в камеру телефона. — Я тут мякоть выковырял, а вырезать ей лицо не могу… Помоги, а? — Серый строит умоляющую гримасу, позволяя щёлкнуть себя ещё пару раз.       — Хэллоуин, точно, — Волков задумчиво чешет затылок, откладывая телефон на стол и забирая нож из рук Разумовского.       Он крутит его в руках, не зная, где и как подступиться к овощу. Он ни разу не держал в руках тыкву, а уж тем более не вырезал на ней мордашки, и пусть Серёжа наметил простым карандашом зубастый рот и треугольные глаза, он понятия не имеет, откуда начинать. А Серый всё крутится около Олега, без умолку болтая и мешая вырезать всё аккуратно.       — Ой, а у тебя тут неровно. Ты ей сейчас зуб отрежешь, или как эти штуки называются? А ты что-нибудь из неё приготовишь? — Серёжа говорит под руку, не зная, чем себя занять.       — Я тебе этот нож сейчас в глаз воткну, будешь вместо этой тыквы! — не выдерживает Олег, отрываясь от овоща и поворачиваясь к улыбающемуся Серёже.       — Понял, не мешаю, — Разумовский вскидывает руки в жесте «сдаюсь» и скрывается в проходе.

***

      Олег дорезает несчастную тыкву и думает, что Серый уж слишком подозрительно притих, а тихий Разумовский никогда не сулит ничего хорошего. Закончив, он вытирает руки о кухонную тряпку и идёт на его поиски по квартире. Находит его в своей захламленной комнате, увлечённо срисовывающего с телефона на чёрный картон летучую мышку. Рядом на столе лежит небольшая стопка оранжевых картонных тыкв и три уже готовые летучие мышки. Тепло улыбаясь, Волков обходит лежащий на полу носок и подходит к столу.       — И куда ты собираешься их приклеить?       — На стену.       — Ты только булавками их прикрепи, а то нам хозяйка квартиры не простит испорченные стены.       — Ну не клеем же.       На этом их маленький диалог заканчивается. Олег со спины обнимает Разумовского и чмокает в рыжую макушку. Чуть наклоняется вперёд, краем глаза замечая улыбку на губах Серёжи, и довольный уходит обратно на кухню. Он всё же решет приготовить что-нибудь из оставшейся мякоти тыквы и открывает телефон, чтобы поискать рецепты, которые может провернуть без лишнего похода в магазин.

***

      Парни открывают дверцу деревянного шкафчика, висящего в самом углу кухни. В нём так грязно и пыльно, будто его не открывали последние лет пять. Хотя, может и так. Столько хлама — Серёжа выуживает из кучи барахла заколку со звёздочкой и суёт в карман домашних брюк. Они откапывают там несколько маленьких свечей с ароматом яблока и среднюю с чем-то ягодным — этикетка куда-то подевалась. Несколько раз обещают друг другу протереть этот шкаф и перебрать вещицы, закрывают дверцы и идут искать зажигалку.       Обыскав все пыльные полки, комоды и даже холодильник, они приходят к выводу, что зажигалки дома нет. Олег вытаскивает из-под кровати пыльную коробку, оставшуюся ещё от прошлых жильцов, и начинает рыться там. В конце концов выуживает спички.       — Тут спички есть, может их? Зажигалки нет нигде, — задумчиво произносит Волков, глядя на Серёжу.       — Спички так спички, — согласно кивает Разумовский, забирая коробок из чужих рук.       Они ставят свечи на стол, и Серёжа сразу принимается за перестановку салфетницы и искусственного цветка, чтобы свечки не выглядели нелепо на фоне повседневного внешнего вида стола. Он поменял скатерть на из ниоткуда взявшуюся праздничную, ещё когда Олег готовил им тыквенный ужин. Теперь же, расставив все приборы, «чтобы было красиво», убегает в комнату за недавно вырезанными декорациями и булавками. Они договариваются, что украшать будут только кухню, чтобы не мучиться потом с уборкой слишком долго. Серёжа возвращается, еле удерживая все свои сокровища в руках, и кидает их на рядом стоящий стул, сразу хватаясь за картонную тыкву и примеряя её к светлым обоям. Олегу достаётся самая важная задача: подавать булавки.

***

      У них уже всё готово. Серёжа, успевший нарисовать себе гуашью паучка на щеке, довольный скачет по квартире с фонариком, выключая в каждой комнате свет, чтобы создать нужную атмосферу. Олег щёлкает на телефон их кухню при свете, фотографирует тыквенный пирог, уже полчаса как выставленный из духовки, записывает на видео снующего туда-сюда счастливого Серёжу. Когда Разумовский возвращается на кухню, щёлкая выключателем, на часах уже полдвенадцатого.       Серёжа хватает коробок со стола и вытаскивает спичку. Олег наводит на него камеру. Качество в темноте ужасное, да и видно едва ли, но запечатлеть такое всё равно хочется: не то чтобы они часто зажигали свечи. Возможно, стоит начать. Серёжа несколько раз чиркает спичкой о краюшек коробка, силясь зажечь, и в конце концов проводит достаточно резко, чтобы в темноте разгорелся маленький огонёк. Теперь на их кухне целых две огненных головы. Он аккуратно подносит огонёк к фитилю яблочной свечи, и через несколько секунд та вспыхивает, ещё сильнее осветляя кухню. Пламя уже начинает подбираться к пальцам, и Разумовский спешно тушит спичку, тут же хватая следующую свечу, чтобы передать ей пламя от уже горящей.       Когда кухня окончательно озаряется светом, Олег временно откладывает телефон, но только чтобы разрезать пирог на шесть кусочков и поставить его на стол. Серёжа в это время аккуратно складывает горящую свечу в пустой тыквенный фонарь. Рот и глаза тут же загораются, а Разумовский радуется удавшемуся традиционному украшению. Волков снова несколько раз щёлкает камерой телефона, снимая всю картину: украшенные стены, стол с новой скатертью, тыквенный пирог в окружении свечей, самодельный фонарь с кривой мордой и радостного Серёжу, пытающегося скорчить на камеру какую-то рожицу. Олег включает фронталку и подзывает Разумовского к себе, притягивая ближе и обнимая свободной рукой. Он ставит ему рожки, целует в щёку, не испачканную в гриме, и делает несколько фотографий. Отрывается и показывает камере язык, пока Серёжа снова корчит рожицу.       Их прошлые праздники проходили спокойно и по-домашнему. Они ограничивались ужином и хорошо проведенным временем вместе, но впервые Серёжа притащил на праздник тыкву. Они никогда так не заморачивались — даже новый год проходил без лишнего шума, за исключением двух раз, проведённых с общими друзьями. Смотря на такой прогресс, Олег невольно начинает бояться будущих Серёжиных порывов — а вдруг и поколядовать когда-нибудь захочет? Хэллоуин и так не принято праздновать, а если уж соседи обнаружат у себя под дверью двух парней, наряженных в какие-нибудь костюмы, просящих конфет, их уж точно выгонят из квартиры. Олег вдруг ярко представляет себе картину, где они, намазанные гримом, стоят на лестничной клетке и выпрашивают сладости у странного мужичка из соседней квартиры. Тот грозится вызвать полицию и захлопывает дверь, пока они, смеясь, сбегают по лестнице вниз. Волков невольно улыбается, думая о том, что не так уж это и страшно. Главное, что Серёжа рядом.       Разумовский как раз нетерпеливо крутится на стуле, постоянно нажимая на кнопку включения телефона, отслеживая время. Ему всегда очень важно дождаться ровно двенадцати. Время стремительно бежит, на часах без двух минут, и Серёжа уже тянется к пирогу. Олег улыбается и сам накладывает себе кусочек. Десерт уже остыл, но Серёже, впрочем, всё равно: он ест вообще всё, что готовит Волков. Что, на самом деле, удивительно, ведь Разумовский всегда был тем ещё привередой, отказываясь от каждого второго блюда в детском доме. Серёжа довольно взвизгивает, замечая, как цифры на часах меняются на 00:00.       Они сидят на кухне, потихоньку поедая пирог, и разговаривают о завтрашнем дне. За окном темным-темно, только яркий фонарь светит в их окно, пробираясь через просвет между шторами, падая на огненные волосы Серёжи. Олег смотрит на него, любуется огоньком на голове, паучком на бледной щеке, длинными ресницами. Поддаваясь порыву, тянется и обнимает Разумовского, который в момент замирает, но не перестает болтать. Так бы они, наверное, и обнимались, но Серёжа вдруг дёргается, пугаясь неожиданного глухого звука из окна. Олег, от неожиданности крепко сжавший Разумовского в руках, тихонько отстраняется и медленно подбирается к окну. Пальцами аккуратно оттягивает край шторы и осматривается. На оконном стекле тает след от снежка, пуская капельки воды вниз. Волков оглядывает пустую улицу и успевает заметить, что следов от ботинок на освещаемом снегу-то и нет.       — Хулиганы какие-то. Просто снежок кинули, — успокаивает он Серёжу, крепче задергивая шторы и направляясь к стулу. Разумовский в ответ лишь кивает, возвращаясь к пирогу.       Не тут-то было. По квартире проносятся три отрывистых трели. От уже как год сломанного звонка. Серёжа застывает на месте, не донеся кусок до губ, устремляет взгляд на Олега и едва может пошевелиться от страха. Они никого не ждут. И звонок они не чинили. Волков сглатывает, бегает глазами по Серёже, надеясь, что он просто забыл предупредить о внезапном визите друзей. Но Серёжа так испуган, что сразу становится понятно: он точно не знает, кто к ним пожаловал. Раздаётся ещё один звонок, и Олег, беря себя в руки, на ватных ногах устремляется в коридор, оставляя Разумовского выбирать: остаться ли на кухне или всё же последовать за Олегом.       Серёжа, приходя в себя, медленно встает со стула и плетётся к дверному проёму, аккуратно выглядывая из-за него в прихожую. Олег с опаской смотрит в глазок, хмурится и начинает поворачивать ключ в замке. Дверь поддается после четырёх оборотов, Волков толкает её, открывая взор на пустую лестничную клетку. Серёжа выходит из своего укрытия, прячась за спину Олега и выглядывая из-за его плеча. Олег поднимает с коврика у двери невесомый белый конверт с чёрной точкой в самом уголке — такой худой конверт, что в нём, кажется, и нет ничего. Волков отрывает клеевой слой и заглядывает внутрь. Выуживает совершенно мультяшное бумажное приведение и настороженно оглядывается на Серёжу, передавая бумажку ему в руки. Разумовский крутит ее в руках, переворачивает, читает острый почерк и переводит хмурый взгляд на Олега.       «Happy Halloween» — гласит приведение.