Принятие

      — Уже нашёл её? — не припомню, когда в последний раз меня настолько утомляло ожидание. Единственным развлечением до самого интересного было наблюдать, как младшие из приспешников нервничают из-за моих постукиваний по столу. Специально держу руку возле снятого подсумка и перевожу взгляд с одного на другого, будто выбирая, в кого на этот раз от скуки метнуть нож.       — Ещё немного, мой лорд. Вам непременно понравится момент, который я подгадываю, — Вирон самодовольно промурлыкал что-то под набиваемый мною ритм. Даже не смотрит на меня, пялится себе в созданный им комок искр, полыхающий в его руке. Бессовестный нахал, хоть и полезный.       — Если она не подойдёт, попрошу парней нацепить на тебя парик, — я усмехнулся и щёлкнул кнопкой подсумка. Синхронности, с которой вздрогнули младшие, позавидовал бы любой кордебалет.       Текущее положение дел совсем меня избаловало. Раньше мне ничего не стоило ждать годами, пока грамотный план увенчается успехом, теперь же… Последние пятьдесят лет в целом выдались довольно скучными. День, когда я добился цели и подмял, наконец, под себя Семью и большую часть Совета, начался с торжественной публичной казни чёртовой семейки, которая десятилетиями не давала мне покоя. Бедный, бедный Уоллис. Надеюсь, ты видел сверху, как твой дорогой сын, за которого ты и сам когда-то умер, истекал кровью прямо в обеденную чашу? Не стоило щадить его мальцом, но тогда он бы не смог так меня развлекать. Наверное, по этой же причине я не прикончил твою дорогую дочь — из расчёта, что она бросится мне мстить. Бросилась, разумеется, да ещё как. Полная твоя копия, Уоллис, как и её покойный братец. Угораздило же меня в неё…       — Готовы, мой лорд? Идеальное время, — Вирон, всё так же неотрывно глядя в искры, похабно ухмылялся.       Интригует.       — Повезло вам, — я усмехнулся и посмотрел на младших. Ещё пара минут — и точно бы кого-нибудь покалечил. Как они сразу повеселели… Ещё не вечер.       Вирон бросил свой искрящийся шар на пол, и тот начал расти сперва вверх, а затем из огненного столба растянулся в стороны и превратился в кольцо. По другую сторону портала было неприятно светло по сравнению с моим кабинетом. Так светло, что я даже не сразу понял, какого момента Вирон заставил меня ждать.       Она стояла босиком на кафельном полу, вероятно, ванной, абсолютно нагая, и ошеломлённо смотрела на нас по другую сторону огненного кольца.       Прежде, чем она успела хотя бы пискнуть, Вирон ворвался к ней, ступив на тот самый кафель, обхватил девушку поперёк тела и буквально швырнул к моему столу, заходя следом и захлопывая портал. Никаких путей отступления.       — Здраствуй, Анна.       — Какого дьявола… Какого дьявола?! — переборов первую волну ужаса, девушка поднялась и попыталась прикрыться, но, кроме собственных рук, у неё ничего не было. — Ублюдок, хочешь, чтобы Аврил об этом узнала?!       — Аврил? — я спокойно усмехнулся, рассматривая её. Совсем другая, но в то же время абсолютно точно она. У меня было много времени, чтобы изучить её до последнего сантиметра. Не хватало, разумеется, пары десятков шрамов, оставленных мной в том числе, да и руки две… Эх, снова всё с самого начала…       — Да, Аврил, жена твоя, если помнишь! — она злилась и недоумевала. Как я скучал по этому выражению. А ещё разглядывала меня и сравнивала с другим мной, куда более ей знакомым. — Не может быть… ты не он… Почему ты здесь?.. Почему я здесь?! Где Гейл?!       — Её больше нет. Теперь это место принадлежит мне. Вся Семья теперь моя. Удивлена? — не смог удержаться и не подразнить. Слишком очаровательно.       — Это невозможно… — Анна хмурилась и едва не плакала, упорно закрываясь руками. Кроме меня, в кабинете всё ещё Вирон и трое младших, от всех не спрятаться, и она это понимала. — Это всё иллюзия?! Что ты сделал?! Отрицание.       — Не иллюзия. Добро пожаловать в мой мир. Здесь никто не помешал мне добиться своего. Ни охотники, ни твоя дорогая семейка, никто. Устроить экскурсию к их могилам? — всё ещё усмехаясь, я подал Вирону знак рукой. Он беспрекословно снял с себя пиджак и накинул на её плечи. И хотя сперва она явно собиралась снять его и швырнуть обратно, всё-таки стерпела и поспешно закуталась. Ей стало спокойнее, значит, сейчас покажет зубы. Всегда так делает.       — Да что ты? Тогда зачем я здесь? Некому больше похвастаться, сволочь?! Верни всё, как было, или я сама тебя прикончу! Чёртов узурпатор! — и начала честить меня на своём родном, валлийском, языке. Я знал это, хоть и ни слова не понял. — Верни меня домой! Гнев.       — Может быть, и верну, — я откинулся на спинку кресла и выдерживал короткую паузу. Торопиться некуда. — Хочешь знать, для чего ты здесь?       Не верит, но всё же садится в другое кресло и не сводит с меня глаз. Разумеется, раз я главный, без моего приказа никто её не тронет.       — Как я уже сказал, эта Семья принадлежит мне, и остановить меня практически некому. Видишь ли… с тех самых времён, как я избавился от твоего брата и учителя, охотники больше не рискуют соваться в мои владения, а их я постепенно расширяю. Самые отчаянные сбились в кучу, но в живых осталось всего ничего.       — Какое отношение это имеет ко мне?       Резонный вопрос. Вот, она всё больше становится похожа на ту себя, к которой я привык.       — У этих партизан есть лидер, и только использовав его можно разом избавиться от всех остальных, — не смог сдержать улыбки, наблюдая, как изменилось её лицо от одной только догадки. — Верно, их лидер — ты.       — Но я не…       — Не ты, а ты из этого мира, разумеется. Последняя из семьи благородных охотников, отчаянно желающая отплатить мне за мои прегрешения. Собрать силы и самоотверженно биться до победного или фатального конца. Впечатляет, не так ли? Но есть одна проблема: наша бесстрашная воительница пропала, и никто не знает, куда.       — Неужели лорд Риз может совладать с управлением Семьёй, но не способен найти одного-единственного человека? — Анна слишком уж расслабилась, даже усмехнулась. Неужели возгордилась успехами своего двойника? Наивная. — И теперь ты хочешь, чтобы я заняла её место? Чёрта с два.              — Именно так. Разве не хорошая сделка? Отыграешь для меня крошечную пьесу, объявишь о своей капитуляции и вернёшься домой.       Она недоверчиво прищурилась, пытаясь угадать по моему лицу, лгу я или нет. Возможно, я не лгал.       Но только возможно.       — Значит, если я всё сделаю так, как ты потребуешь, ты вернёшь меня? А где гарантии?       — Из гарантий у тебя только моё честное слово, — я театрально поклонился в кресле, прижав руку к груди. — Но это при условии, что ты всё сделаешь правильно и не попытаешься меня провести.       — А если я откажусь? Торг.       — Тогда я тебя заставлю. И при этом сделаю всё, чтобы достичь полной достоверности. Например, отрублю тебе руку, которую она потеряла в бою. Как тебе?       Она не то, что поёжилась, а буквально сжалась, втискиваясь в кресло, будто хотела просочиться сквозь него. Я почти упивался её страхом и отчаянием, но…       Нужно было сразу обратить внимание. Чёрт.       Это не должно было меня злить.       Почему я вообще веду с ней переговоры? Мне не нужно её доверие, мне нужен именно страх.       Это не она. Абсолютно точно не моя Анна, тогда почему это так меня раздражает?..       — Вирон. Руки.       Он послушно подошёл к ней сзади и схватил за оба запястья, подтащил к столу и прижал её руки плашмя по самые локти. Куда её сопротивлению до одного из моих сильнейших во всех смыслах слуг.       — Отпусти! Отпусти меня! — она вертится, как муравей под освещённой лупой, а меня это только больше злит.       Чёртово обручальное кольцо.       Врагов нужно держать даже ближе, чем друзей. Последняя охотница в семье, поднявшая целое восстание против меня, узурпатора, — вот он, мой любимый враг. И ближе, чем её, я к себе никого не держал. Как и она меня. Никто бы не посмел запретить нам бороться друг с другом, например, в кровати.       Никто и не пытался.       А это… Ну и что, что не моя? Это почти идеальная её копия, а на её руке — прямое доказательство того, что кто-то был ближе меня.       Я слышал, как от моего гневного взгляда она затаила дыхание. Чуял, как при не самой высокой температуре в одном пиджаке она внезапно вспотела.       — Убрать кольцо. И позовите всех, кто не занят охраной. Продолжим, когда сотрёте с неё чужие следы.       Клин клином. Смотреть на это у меня желания не было, как и заниматься всем лично. В конце концов, делать грязную работу я предпочитаю чужими руками. Забрал подсумок и иду к двери.       — Что ты… Нет. Нет! Оставь меня в покое! — должно быть, Анна тоже поняла, что я имел в виду. Судя по звукам, она ухитрилась схватить нож для писем и накинулась на Вирона, но куда ей…       За дверьми уже собрались остальные участники «очищения». Лорды, младшие, все подряд. Навевало воспоминания. Нужно было заставить Вирона притащить и её мужа, чтобы посмотрел.       — Не убивать. В остальном можете не стесняться.       И ушёл. Под её крики знакомым голосом, запоздало напоминая себе, что она не настоящая. Я сделаю её настоящей, но сейчас это необходимо.       Я позволил себе день отдыха или пытался убедить себя, что отдыхаю. Нужно было приказать им увести её в другое место… Даже думать не хочу, во что превратился мой кабинет после этого «очищения».       — Мой лорд, они закончили, — Вирон, как всегда, не стал стучаться, когда явился ко мне в библиотеку.       — Успешно?       — Более чем. Сейчас её приводят в порядок. И кабинет тоже, — он усмехнулся, явно гордясь своей предусмотрительностью. Выглядел он в точности как вчера. Решил не участвовать? — Не смотрите так, мой лорд, я предпочитаю созерцать и расправляться морально, а не физически.       — Не сломали?       — Не до конца. Упёртое семейство.       Мне ли не знать. Я захлопнул книгу и вернул на стеллаж.       — Пыль скапливается. Проследи, чтобы больше никто к ней не приближался. Ненавижу неконтролируемые истерики. И здесь пусть приберутся.       Исполнительность Вирона иногда поражает. Когда я вернулся в кабинет, там действительно не было никого, кроме него и Анны.       Она смотрела перед собой с совершенно пустым выражением, ни разу не двинувшись за то время, пока я шёл к столу. Хотя её тщательно вымыли, от неё всё равно исходил запах «очищения», а на лице и шее — всё, что не было скрыто одеждой, — пестрили ссадины и синяки. На секунду я даже почувствовал угрызения совести за то, что позволил этому случиться. Депрессия.       — Стоило сразу согласиться, ты так не думаешь? Можешь не отвечать. По крайней мере, я даю тебе ещё один шанс добровольно сотрудничать. Какой смысл страдать и упрямиться? Это не твой мир, его судьба тебя не касается, так же, как и жизни никчёмных отбросов, мнящих себя последней линией обороны. Они для тебя пустое место, не так ли? Сыграй для меня эту роль, и я верну тебя домой. Если ты захочешь.       Она подняла на меня чуть менее безжизненный взгляд и слабо, но саркастично улыбнулась.       — Если захочу?       — Разумеется. Можешь остаться и править вместе со мной, — я сел в кресло, наблюдая за её реакцией. — Женщина, поднявшая восстание, перешла на тёмную сторону. Всё будет зависеть от того, захочешь ли ты возвращаться после того, как вживёшься в роль. Никто в твоём мире не знает, где ты и что с тобой, как тебя вернуть и жива ли ты вообще. Я наблюдал за тобой какое-то время. Работа, сон, ужин в одиночестве и так по кругу, пока не явился этот… хочешь знать, чем занимается твой муж?       — Жених.       — Хорошо, жених. Вирон.       Тот уже стоял позади девушки с комом искр в руке и заглядывал куда-то вглубь него.       — Спивается.       — Даже если он хочет что-то сделать, он не сможет. Бесполезный, безнадёжный, вечно пропадающий и возвращающийся, как ни в чём не бывало. Ты действительно хочешь вернуться к нему?       Анна молча размышляла несколько минут, глядя на свои побитые руки, на безымянный палец без обручального кольца, которое даже не оставило после себя след. Затем встала, медленно обошла стол и с уверенной грацией села на него рядом со мной, с вызовом глядя в глаза.       Это уже было похоже на то, что я хотел видеть. — Будет тебе пьеса. Если сможешь предложить мне больше, чем он, я подумаю.       Я усмехнулся. Начала она играть прямо сейчас или действительно переменилась, меня мало волновало. Событий одного дня явно мало, чтобы растоптать гордость членов этого семейства, но в родном мире традиции её мало волновали. Я видел, как в её глазах загорелся недобрый огонь. Мне подходит.       Такую сделку грех не закрепить поцелуем. Она не отвернулась.       Хороший знак. Принятие.