Любовь зла, полюбишь и...

- К доске пойдет... - раздался гнусавый голос учительницы русского языка и литературы, Марьи Степановны, и все в классе притихли, - Мещеряков, - отрезала она и ученики выдохнули с облегчением. Кроме, понятное дело, самого Мещерякова. Встав из-за парты, он вяло поплелся к доске, надеясь на вселенскую справедливость и/или звонок с урока. Вот только, по видимому, справедливость отдыхала где-то на Мальдивах, а до звонка оставалось ещё десять минут. Вот именно в такие моменты школьники оказываются рьяными проповедниками, которые все молитвы знают как таблицу умножения. Перебрав всех богов в голове, сразу скомкав и выбросив в мусор версию с Иисусом, Денис остановился на Будде. И не потому, что сам исповедовал буддизм, вовсе нет. Просто они эту религию на истории недавно проходили. "Будда, умоляю, пусть эта мегера провалится сквозь землю." - мысленно сложив руки в мольбе, просил наш неудавшийся буддист. Вот только, видимо, Будда, вместе со справедливостью на пару, загорали где-то на море. - Ну пошустрее, Мещеряков. А то к доске идёшь, как на казнь. - поторопила его учительница. - А есть разница? - про себя пошутил Денис. Литература был одним из тех предметов которые недо-буддист отказывался замечать. Ведь читать он умел, а на классиков ему было как-то наплевать, что они есть, что их нет. - Так, Денис. Оценок у тебя - кот наплакал. Так что давай, исправляй положение. - учительница откинулась на спинку стула и испытывающе взглянула на парня. Под ее пристальным взором парень невольно сглотнул. Из класса послышался шепот одноклассников, которые пытались подсказать начало стиха. - Мороз и солнце... - то и дело слышал Денис. Только вот стих он и так знал на зубок. Просто ему было лень что-либо рассказывать Марье Степановне. - Мороз и солнце, День чудесный. Ещё ты дремлешь, Друг прелестный? Пора красавица, проснись Открой, сомкнуты негой, взоры На встречу северной Авроры, Звездою Севера явись. - Ладно, вижу - учил. Садись, четыре. - гнусавым голосом, как бы нехотя, протянула учительница. Денис знал, что этой мегере бессмысленно доказывать что-то. Даже если стих у тебя от зубов отскакивает, и читаешь ты с выражением, что все готовы расплакаться, она найдет, к чему придраться и за что снизить оценку. Прозвенел звонок и парень вышел из класса. Учительницу русского языка он не любил. Она была из тех, кто поставит тебе четыре, если домашка сделана на пять, но поставит два и даже вызовет родителей, если вообще не сделана. Вообще, откровенно говоря, Марью Степановну не любил даже директор, но так как она хорошо знала свой предмет, у него не было возможности ее уволить. Размышляя над тем, что же сегодня дают в столовой Денис прошел мимо своего класса и нечаянно вышел на лестничную площадку. В нос ему сразу ударил тошнотворно-сладкий запах. Лестница была своеобразной парилкой этой школы. Все вейперы собирались именно здесь, ведь медработница редко сюда приходила, а она была пострашнее Марьи Степановны. Любовь Витальевна была грозой всей школы. Если вейп девочки могли спрятать в лифчик, то она подходила и внаглую его доставала. А один парень спрятал довольно большой вейп, кажется кнайт, под резинку брюк. Так она его при всех заставила его их снимать. На лестнице никого не было, но в поле зрения Дениса попало белое пятно, которые он заметил краем глаза. Вот только когда он повернулся ничего и никого не было на том месте. Пожав плечами он собирался уже выйти с лестницы, но его дёрнули за запястье и он, вместо того, чтобы упасть и покатиться по лестнице, начал проваливаться в пустоту. - Ты чего творишь?! - обращаясь к невидимому собеседнику прокричал Денис. - Спасаю тебя от быта этого мира, Ден - раздался из темноты звонкий девчачий голос.