petersburg broken hearts.

никто не сделает первый шаг, потому-что каждый думает, что это не взаимно.

© фёдор достоевский.

месяц спустя. лизу выписали из больницы, и всё обошлось весьма благополучно. она потеряла много крови, при рассечении головы, нескольких сломанных рёбрах (которые благополучно срослись), множестве открытых ран на ногах, руках и животе, растяжения и вывихи, слава богу, без серьёзных переломов. врачи сказали, что это ещё весьма хорошие последствия произошедшего. единственное, с чем пришлось повозиться так это рёбра, но сейчас с ними всё было хорошо, что ни могло не радовать. крис не сидела в тюрьме по 105 статье ук рф и это уже можно было считать подарком вселенной. как ей хватило силы воли не убить гаджиеву прямо под окнами больницы захарова и сама не знала. возможно у неё просто первый раз в жизни сначала включился мозг, а не кулаки. именно поэтому мишель сейчас отбывала срок в тюрьме, где она пробудет ещё как минимум лет 5, а крис украшала квартиру лизы перед её днем рождения. удивительно, сколько всего может изменится за месяц. раньше она думала что и пяти минут не выдержит в комнате с малышенко, а сейчас они вроде как друзья. с тех пор как захарова решила отступить, всё как будто стало лучше. они с лизой и вилкой стали общаться словно старые знакомые, которые вместе провели целую жизнь. неужели то решение было действительно правильным? если да, то почему же так больно? — ты неровно повесила плакат. левее. да нет же, не так. левее относительно меня, а не относительно тебя. — ты меня в могилу сведёшь, малышенко. — теперь выше, чуть-чуть. у крис на губах расцвела лёгкая улыбка. было забавно наблюдать за тем как вилка командует кирой, которая пытается сделать всё идеально. малышенко сказала, что всё должно быть мега круто, ведь это день рождения лизы. захарова была согласна. андрющенко заслуживает самого лучшего. особенно учитывая как она ненавидит свои дни рождения. этот должен стать лучшим в её жизни. — я надула все шарики. что дальше? из другой комнаты к ним заглянула юля, на ходу завязывающая один из шаров. сегодня у каждого была своя задача, даже у вилки, которая, казалось бы, не делала абсолютно ничего, кроме как командовала. она занималась едой, потому что по словам самой девушки, готовила лучше всех остальных. никто спорить не хотел и надеялся хотя бы на то, что малышенко не спалит лизе квартиру, а то хороший подарок на день рождения выйдет, ничего не скажешь. — ты уверена что нужно так много блёсток? лиза в обморок упадёт, когда всё это увидит. — блёстки — залог успеха. захарова даже спорить не хотела. сейчас квартира андрющенко выглядела так, будто её обблевал единорог, извините за такое сравнение, но это правда. кажется крис ещё ни разу не видела, чтобы в квартире её бывшей девушки было так ярко и радужно. еще и эти дурацкие блёстки, которые кажется покрывали не только помещение, но и саму захарову с ног до головы, потому что всë смотрели на неё и улыбались. пиздец одним словом. малышенко разогналась не на шутку и оставалось надеяться, что андрющенко всё это понравится. — юль, помоги кире, она не понимает как повесить плакат. — потому что ты не можешь нормально объяснить как его вешать! — спокойно, спокойно, сейчас всё уладим. чикина положила шарик на пол и направилась к кире. девушка подмигнула медведевой, и та готова была словно лужица растечься по полу. господи, какая же юля ахуенная, вот объективно. с того самого дня как они обсуждали джейн эйр кира кажется всё больше и больше влюблялась. чикина была такой, что словами на описать. она не может точно сказать что именно ей нравится в юле, потому что она любит абсолютно всё. разве мог такой идеальный человек снизойти к ней? просто не верится. кира радуется и всё чаще думает над тем, чтобы поцеловать объект своего обожания, а чикина все больше тонет во лжи, которую наворотила сама. она думала, что её маска спадёт, что всё станет ясно, но нихуя подобного. юля все так же строит из себя ту, которой не является и ей так чертовски страшно. с виду она крутая, уверенная и гордая, но какое же это всё вранье. ей хочется свернуться комочком и не вылезать из-под одеяла, потому-что она просто блять устала. это нескончаемое вранье, которое словно снежный ком, с каждым разом становится всё больше и больше. она нравится кире и это убивает. медведева без ума от придуманного юлей образа, но полюбит ли она чикину настоящей? девушка думает, что нет. она слишком скучная для киры. слишком обычная. — юля, подними это выше на один сантиметр примерно и протяни чуть левее. кира чуть ниже на примерно два сантиметра и правее. крис, слишком скучно! нужно, чтобы было больше яркости. блёсток в целом достаточно. иди вешай шары и остальные украшения. — ахуеть ты раскомандовалась. а сама то сделала всё, что нужно было? бурчит захарова. у неё уже в глазах от всей этой хуйни рябит. девушка мысленно сделала заметку — никогда не давать малышенко устраивать свой день рождения, иначе это будет ебанный фиаско. — да. осталось доделать торт, но я успею. — подожди, ты сама делаешь торт? — а ты думала я его покупаю? нет, конечно! захарова перекрестилась на всякий случай. она надеялась, что не получит пищевое отравление после этого торта. интересно, малышенко вообще хоть раз в жизни то пекла торт? хотелось верить, что да. пока кира с юлей продолжали вешать плакат, крис начала заниматься шариками. их словно сотня была. и как чикина всё это надула? — итак, повторим наш план. лиза возвращается, включает в комнате свет и видит нас. я встречаю её песней и игрой на гитаре, в то время как юля с кирой заносят сделанный мною торт, а крис дарит букет лаванды. ещё раз спасибо, что сказала про её любимые цветы, а то я голову ломала, что дарить. — не за что. захарова улыбается, а внутри словно все разбивается на миллион сранных осколков в очередной раз. как же блять тяжело отпустить всё это, практически невозможно. неужели легче не станет? не может же так постоянно быть, правда?

***

насколько по шкале от одного до десяти лиза ненавидит каждое 15 ноября? миллион. самый отвратительный день в году, просто блять ужаснейший из всех существующих. день её рождения это не праздник, это день ебанного траура. в нем нет абсолютно ничего хорошего, потому что этот день ассоциируется только с ним. с её первой любовью и самым дерьмовым человеком в мире, которого она всей душой ненавидит. с тем, кто сломал её. спасибо, хиккан. мин сине яратам. такая смехотворная фраза, ей богу. до сих пор от неё блевать тянет. на прошлый день рождения кира потащила её в клуб, чтобы отпраздновать. конечно, единственным человеком, который веселился была сама медведева, а андрющенко провела весь вечер тупо втыкая в телефон. именно поэтому лиза очень сильно надеялась, что в этом году будет иначе. ей искренне хотелось провести этот вечер в своём, так называемом трауре, ведь ничего хорошего в 15 ноября точно не было. всего лишь самый ужасный день, преследующий её из года в год. — вилка? ты дома? андрющенко открыла дверь в квартиру. на улице похолодало, так что ей пришлось начать теплее одеваться, дабы не заболеть. в питере всегда как-то холодает быстрее всего, словно сейчас не ноябрь, а уже зима. лиза стянула с себя верхнюю одежду вместе с обувью и направилась в гостиную. девушка включила свет и её чуть не хватил инфаркт. всё вокруг выглядело так словно её квартиру искупали в блёстках и красках. так ярко. андрющенко не сомневалась чья это была идея. конечно же вилки. малышенко сидела посреди комнаты, поджав под себя одну ногу и держа в руках гитару. лиза вообще то ещё ни разу не слышала как виолетта играет. странно, правда? когда первый звук вырвался из-под пальцев девушки, и первое слово сорвалось с её губ, лизе показалось что весь мир вокруг застыл. будто во всей вселенной были только они одни, и никого больше. малышенко сама написала текст песни и подобрала к нему аккорды, потому что хотела, чтобы все было идеально. этот вечер должен был стать для андрющенко лучшим, и никак иначе. лиза заслуживала всего самого хорошего, и если бы только малышенко могла, она бы ей хоть звезду с неба сорвала, вот серьёзно. именинница удерживала с виолеттой зрительный контакт до тех пор пока песня не закончилось и всё волшебство вокруг не растворилось. андрющенко словно дали под дых и она со стремительный скоростью отвела взгляд, наткнувшись им на крис с букетом цветов. — с днем рождения, лиз. — ты ещё помнишь. андрющенко взяла лаванду из рук захаровой и притянула девушку к себе в объятия. это был ночной кошмар крис. больше всего на свете девушка боялась этих сранных объятий. слишком нежно, слишком мило, и так чертовски больно. ужасно напоминает о том, что между ними больше ничего и никогда не будет, кроме таких дружеских объятий. лиза впервые чувствует себя хорошо в свой праздник. с лица не хочет сходить улыбка, особенно когда она видит торт, который вынесли кира и юля. чем то он напоминает торт из гарри поттера, такой же корявый, не очень аккуратный, но зато сделанный с душой. кажется, глупое сердце андрющенко сейчас растает. никто и никогда так не запаривался над её днем рождения. ещё и пришли все самые важные и значимые для неё люди. от счастья хотелось расплакаться. — ну, как тебе? малышенко волновалась. очень сильно. ей так хотелось, чтобы этот день рождения стал для лизы лучшим, но она так боялась, что оплошала. вдруг слишком много блёсток? или торт очень уж некрасивый? или лизе не понравилась её песня? — кажется, это лучший день рождения в моей жизни. виолетта наконец-то выдыхает. она не проебалась. смогла сделать всё идеально. не зря так долго продумывала всё и готовилась. она смогла подарить лизе лучший в её жизни праздник и сделать её счастливой. господи, это самое главное. андрющенко улыбается. лучший подарок от вселенной. спасибо хоть за что-то хорошее в этой сранной жизни.

***

— там снег! мамочки, там правда снег! сейчас же только середина ноября. лиза, мы обязаны выйти на улицу. я хочу сделать снежного ангела! — он только начался, ты не сможешь сделать снежного ангела. а вилке все равно. она тянет андрющенко, всю обсыпанную блёстками и с дурацким колпаком на голове на улицу. конечно, позволяет той хотя бы нацепить куртку и обуться. сама же малышенко даже не собирается одеваться, выбегает из подъезда в минусовую температуру в лёгкой кофточке. она смеётся так заразительно, что заставляет и лизу улыбнуться. малышенко поднимает голову и ловит снежинки ртом. кажется на утро все вокруг будет в небольших сугробах, учитывая с какой силой начинается метель. лизе холодно даже смотреть на вилку, а той будто бы нипочём — закаленная, думает лиза. — иди ко мне, лиз, ты чего у подъезда жмешься. тянет андрющенко к себе, и улыбается во все свои 32. ногами цепляется за что-то на дороге и летит на землю, падая на спину. лиза теряет равновесие вслед за вилкой и падает прямо рядом с ней. секунду стоит гробовая тишина, после которой малышенко не может себя сдержать и начинает хохотать. она держится руками за живот, который уже болеть начинает. в спине неприятно отдаёт из-за падения, но сейчас это такие мелочи, что ей абсолютно плевать. особенно когда она слышит смех откуда-то слева. девушка поворачивает голову и на несколько секунд у неё захватывает дыхание. андрющенко лежит рядом с ней на спине, покрытая снегом, который кажется с бешеной скоростью оседает, покрывая все вокруг белыми хлопьями. лиза улыбается, да так красиво, что хочется сфотографировать и на обои поставить. вилка впервые видит андрющенко такой веселой. привычная бледность ушла с ее лица, даже глаза как будто стали блестеть, словно в них маленькие поселились маленькие звёздочки. — я хочу тебя поцеловать. и в этот момент лиза перестаёт смеяться. малышенко даже становится страшно. сердце в груди колотится, когда андрющенко поворачивает голову в её сторону и ловит взгляд зелёных глаз. она словно ищет в них что-то, но найти не может. лиза пытается разглядеть насмешку, глупую шутку, но ничего подобного не видит. вилка смотрит на неё так серьёзно, что по спине проходит волна мурашек. неужели это всё взаправду? больше похоже на сон. — так целуй. шепчет едва слышно, голос совсем пропал, из горла вырвался только хрип. как же хорошо, что этого вполне достаточно. малышенко прекрасно понимает её, потому-что уже в следующую секунду тянется к губам девушки. на вкус лиза словно горячий шоколад, такая же приторно сладкая, что даже скулы сводит. и все же, малышенко всегда была без ума от всего сладкого, даже такого, что другие терпеть не могли. губы андрющенко нежные и податливые, вилка может целовать её сколько угодно. лиза словно сраный наркотик, от которого совершенно не хочется отказываться. губы малышенко словно терпкий и не самый дорогой алкоголь, с примесью самых дешевых, но не менее вкусных шоколадных конфет. просто убойное сочетание если честно. андрющенко никогда не любила алкоголь, но от вкуса губ виолетты она без ума. слегка горьковатый поначалу, и такой сладкий потом, когда уже распробуешь до конца. обычно, чтобы не терять контроль, лиза старалась вести поцелуй, доминируя над партнёром. потерять контроль значит лишиться точки опоры, позволить другому руководить и быть главным. нужно доверять. андрющенко просто не могла такого себе позволить. доверие это опасно, это страшно. и всё же, кажется, сейчас она позволила вилке вести. она доверилась ей. губы малышенко были настолько чудесными, что им просто невозможно было не поддаться. лизе снова захотелось того, чтобы о ней заботились, целовали вот так нежно нежно из раза в раз и просто были рядом. — ты отлично целуешься. оторвавшись от лизы, шепчет малышенко. она всего в нескольких миллиметрах от лизы, смотрит и улыбается. их лица раскраснелись, а дыхание сбилось. каждый раз когда кто-то из них выдыхает появляется одно общее облачко пара, блуждающее между их лицами. вилка готова вечно смотреть на такую лизу, до одури красивую и очаровательную. — мне кажется, я снова заболею. — тогда, я снова буду тебя лечить. и очень много целовать. для профилактики, чтобы выздоровела быстрее. — тогда может поцелуешь сейчас? — смотрите, похоже кто-то просто без ума от моих губ. неужели настолько понравились? — просто заткнись и поцелуй меня наконец. виолетта смеётся так, что искры из глаз сейчас посыпятся. этот кайф сильнее того, что она получала от наркотиков. там всё это со временем проходило, а это не пройдёт. этот кайф останется, потому что андрющенко хуже всяких наркотиков, она ещё сильнее и мощнее всякой дури. от неё в голове гудит, а в животе словно тысяча узлов связывается. малышенко переворачивается, нависая над лизой сверху и вновь прижимается своими губами к чужим, ощущая на языке всё тот же вкус горячего шоколада, сводящего скулы. её убивает то, насколько андрющенко податлива, она словно пластилин, доверяет полностью и растворяется в вилке, словно соль в воде. — спасибо за лучший день рождения в моей жизни. сквозь поцелуй шепчет лиза, прикрывая глаза. ей так чертовски похуй на все. вокруг просто ужасная метель, но ей не холодно, сейчас нет. малышенко словно её личное солнце — согревает. именно сейчас, при свете единственного фонаря, лёжа на сырой и холодной земле в метель, андрющенко чувствует себя самой счастливой на этом сранном свете. похоже малышенко — лучшее, что только с ней случалось, подарок судьбы, не иначе. ей так чертовски сильно с ней повезло. вилка заставляет её хотеть жить всё больше и больше с каждым днем. малышенко её личный эликсир жизни, с которым девушка однозначно не намерена расставаться. лиза снова позволила себе влюбиться в кого-то до беспамятства, и очень надеялась, что сделала правильный выбор, а не в очередной раз ошиблась. в любом случае, разве все это похоже на ошибку? слишком идеально, чтобы являться ею.

***

кира вместе с юлей сидели на подоконнике, куря одну сигарету на двоих. сделав затяжку, медведева передала её девушке. кира наблюдала за тем как губы чикиной обхватывают косяк, как она медленно и неспешно затягивается, вдыхая побольше никотина, а потом выпускает облачко дыма девушке прямо в лицо. медведева смеётся, когда едкий никотин обволакивает её. лиза с виолеттой ушли, крис в другой комнате, а они остались наедине. что могло быть лучше? — ты очень красивая. шепчет медведева, внимательно смотря на девушку. ждёт реакции, но по факту не получает ничего. чикина лишь наклоняет голову и смотрит, все так же как и до этого, будто ничего не изменилось. тогда кира наклоняется, замирая в нескольких сантиметрах от лица девушки, и аккуратно вынимает из её рта сигарету. — моя очередь. медведева затягивается, наклоняясь ещё больше, и выдыхает дым практически в рот юли. их лица так чертовски близко к друг другу, что дух захватывает. кира до жути хочет этого, хочет поцелуя. она просто больше не может терпеть, практически осуществляет желаемое, но. — на самом деле я не такая. момент рушится. медведева замирает и с непониманием смотрит на юлю. ждёт продолжения, видит как чикина нервно поправляет воротник рубашки и сама начинает волноваться. — типо, это все просто маска, ширма. я не такая крутая или дерзкая, какой себя показала. тебе нравится образ, который я придумала, чтобы тебя заинтересовать, всего лишь глупая фальшивка. настоящая я совсем другая, понимаешь? я скучная. такая я тебе не понравлюсь. поэтому. — ты не можешь быть скучной, юль. мне так чертовски жаль, что тебе пришлось притворяться. я обещаю, что больше такого не будет. ты можешь быть собой. а теперь позволь мне наконец поцеловать себя, господи. чикина сомневается, думает что всё пойдёт наперекосяк в очередной раз. ей так чертовски страшно если честно. и все же она позволяет, тянется первой и целует киру, осторожно, едва ощутимо, давая зелёный свет, показывая, что доверяет, или по крайней мере пытается. возможно, это будет огромнейшей ошибкой, но сейчас юля не может думать об этом. в голове только вкус кириных губ, именно такой как она и представляла. лучший вечер в её жизни. спасибо вселенной за то что с юлей наконец-то произошло что-то хорошее. возможно её чёрная полоса наконец-то закончилась, а?

***

захарова сидела в комнате одна. возможно ей было суждено постоянно быть одной. через окно она видела вилку и лизу, и кажется её дурацкое сердце разбилось на миллион кусочков. она хотела, чтобы андрющенко была счастлива, просто блять мечтала об этом, так почему это все так невыносимо? ещё и кира с юлей в соседней комнате кажется чуть ли не поклялись друг другу в любви до гроба, какое блядство. если честно, это всё так заебало крис. она так сильно устала от подобного дерьма, что уже руки опускались. просто смехотворно, правда? опустить руки из-за дурацкой любви, разве не идиотизм? — какая же я блять жалкая. она проглатывает ком в горле, вжимаясь спиной в кресло. наверное именно сейчас захарова ненавидит себя больше всего на свете. её жизнь такая же убогая как и она. просто блять очаровательно. неужели нет ни одной сказки где злодей получает счастливый финал? тогда, пожалуй, это фиаско. даже в своей сказке она злодейка, что уж говорить о чужих. видимо, хороший конец ей не светит. никогда. а единственная светлая полоса, которая может у неё быть эта скорее всего полоса кокаина или героина. мило. крис хотелось биться головой о стену, ломать и крушить все вокруг. почему же она тогда этого не сделала? почему словно ребёнок свернулась калачиком, сглатывая подступающие слëзы? похоже, даже злодеям иногда нужно выплакаться.

любовь такое прекрасное чувство, верно?

каждый хочет любить и быть любимым, получить достойный финал и жить в шоколаде. но получается ли это у всех?

хороший конец хочет каждый, но жизнь такая сука на самом деле. лишь малая часть мечтающих о счастье действительно его получают. смогут ли девушки пройти через поставленные для них преграды, борясь за свою любовь? или их проигрыш неизбежен так же как столкновение корабля с айсбергом?

их проверяют на прочность, остаётся только надеяться, что эту проверку они пройдут успешно.