Urusai!!!

      Всё начиналось просто прекрасно – атлас с подробной картой Средиземноморья, фотографии, предоставленные Веской для референсов, справочники по орнитологии, климатическая таблица, которая в итоге не понадобилась, и большая интернет-статья про слепых животных. Она-то её и подвела.       – Так, – усадив Хоуэллов на диванчик, Мацури-сан включила диктофон и достала блокнот. – Значит, в подводной пещере было темно?       – Очень, – кивнул Веска.       – Не очень, – пожал плечами Ди.       – Ясно… Было очень не очень. Может, там было что-то примечательное?       – Ласточки на скалах, – буркнул бывший агент ФБР.       – И светящийся мох на них! Ну, на скалах… – закивал бывший генный инженер.       Мангака послушно записала «ласточки», «скалы», «мох» и «свечение», после чего попробовала сделать набросок. Взглянув на то, что получилось, она залилась краской.       – Ага… не на ласточках, на скалах… – быстро что-то зачёркивая, пробормотала женщина. – И они, значит, были слепые? С маленькими глазками, как у кротов?       – Мам, почему у тебя получились мохнатые ласточки? – заглядывая в блокнот, спросил Веска.       Мацури-сан тут же закрыла рисунок рукой.       – Потому что мама очень торопится сдать главу в издательство и мало спит.       – Может, тебе всё-таки стоит отдохнуть? – обеспокоенно спросил граф.       – Потом. Сейчас важнее ласточки.       – У них не было глаз. Правда, я не уверен, что на том плане бытия, о котором я думаю…       Некоторое время мангака задумчиво смотрела на лист, пробуя изобразить безглазых ласточек.       – То есть, совсем не было? А что было?       – Пустота.       – Ага, то есть, просто глазницы без глаз?       – Да.       – Спасибо!

***

      – Не может у них быть глаз, они под землёй живут!       – Но у них же там есть свет! Они должны были быть глазастыми, как совы!       – Зачем им глаза под землёй? Они на звук ориентируются!       Мацури-сан битый час спорила со своим редактором. Оба уже охрипли, исчерпав аргументы, а ласточки остались котом Базилио Шредингера – не зрячими и не слепыми. Прочие сотрудники издательства уже начали тайком делать ставки.       – Мацури-тян, – строгим «учительским» тоном начал редактор, – ночные птицы летают в тех же условиях, что и твои ласточки, однако у них есть глаза. Не путай птиц с червяками. Они же не закапываются в грунт!       За спиной послышались одобрительные смешки. Мангака скрипнула зубами – не говорить же: «Граф Ди сказал, что они были слепыми – значит, были»? Но терпеть пернатых лемуров у себя на страницах она отказывалась.       – Прошу прощения, но, как мне кажется, Исигава-кун не замечает ошибку в этом утверждении, – как можно вежливее начала Мацури-сан, хотя хотелось ляпнуть «Эй ты!». – Ночные птицы и мои ласточки находятся в совершенно разных условиях!       – Вот как? И в чём же они различны?       – Я начну с того, в чём они похожи. В кромешной темноте и совы, и филины, и мои ласточки не могут полагаться на глаза – им помогает слух. То есть, при определённых условиях, глаза и для тех, и для других бесполезнее, чем хорошие уши. Вы можете это оспорить?       – Хм… пожалуй, слух играет более важную роль, это так. Но даже при хорошем слухе у ночных птиц не пропадают глаза.       – Верно. На этом этапе мы оба пришли к соглашению. А теперь немного о различиях…       Смеявшиеся сотрудники притихли, заинтересованно глядя на Мацури-сан. Женщина, породившая три поколения владельцев загадочного зоомагазина, не могла быть глупее своих персонажей. А графу Ди в этой ситуации было бы, что сказать.       – Начнём с того, что изначально ласточки – дневные птицы, а совы – ночные. Исигава-кун согласен со мной?       – Вполне.       – Значит, совы по своей природе таковы, что с рождения умеют как улавливать своими большими глазами редкие фотоны света, так и слышать даже самые тихие шорохи, а ласточки – нет. У ласточек, от природы, нет ни больших глаз, ни сверхтонкого слуха. Однако, это не значит, что они глухи – ласточки отлично слышат, просто не так хорошо, как совы. Вы можете это оспорить, Исигава-кун?       – Нет, я согласен с этим.       «Вот ты и похвалил меня три раза», – ухмыльнулась мангака.       – Хорошо. И тут мы тоже пришли к соглашению. Значит, оказавшись в ловушке в тёмной пещере, в самом-самом начале, ласточки были вынуждены полагаться на свой слух, как бы несовершенен он ни был, ведь их глаза вовсе не были приспособлены к такой темноте. Я права?       – А как же светящийся мох?       – Его свет был не таким ярким, как дневной. Человеческие глаза, как и глаза птиц, могут привыкнуть к такому освещению за несколько часов, но до того они будут довольно беспомощны. Так?       – Так. Но ведь спустя это время они привыкнут и начнут приспосабливаться…       – Верно. Но в природе всё идёт по пути упрощения. Если что-то можно упростить, она упрощает. Верно?       – Хм?       Мангака тут же принялась приводить примеры млекопитающих, вернувшихся к водному образу жизни, пингвинов, не умеющих летать, но отрастивших себе перепонки, и много чего ещё. Сотрудники безмолвно аплодировали её эрудиции.       – Короче говоря, отказаться от глаз проще, чем вырастить их! Чтобы глаза ласточки стали больше, эволюции нужно увеличить глазницы под них. Такие ласточки стали бы крупнее своих сородичей… Но это невозможно. А знаете почему? – Мацури-сан грозно сверкнула глазами на притихшего Исигаву-сана.       – Нет… – почти виновато пробормотал он, не ожидая такого напора.       – Потому что пещера изолирована! – торжествующе воскликнула женщина. – Им просто не хватит питательных веществ, чтобы поддерживать такое тело в функциональном состоянии! При таких условиях прокормить маленькую птичку проще, чем большую, но у маленькой птички нет никакого потенциала к развитию больших глаз. Что же ей остаётся?       – Что?       – Тренировать свой слух! К счастью, пещера – это замкнутая система, и звуки там отражаются от стен. То есть, слепым ласточкам удобнее реагировать на эхо!       Некоторое время все молчали, а потом Исигава-сан поднялся с места и низко поклонился мангаке.       – Исигава-кун просит прощения у Мацури-тян. Это было великолепно, спасибо! Мы утверждаем эту главу.       После этого Мацури-сэнсей ещё неделю ходила довольная собой.

***

      – А-а-а!!!       До завершения главы оставалось всего три страницы. Наброски и раскадровки уже были готовы, времени было больше, чем предостаточно – целых двадцать часов. Достаточно закончить пару основных моментов, доделать тушью детали – а львов пусть рисуют ассистенты. Всё было просто прекрасно… кроме одного.       – Я труп…       – Почему? – граф Ди Второй заглянул в комнату, едва услышав крик. – Ты залила страницу тушью?       – Нет, иначе я бы в окно уже вышла…       – И правда. Тогда в чём дело?       Женщина показала рисунок со слепой ласточкой.       – Я наговорила Исигаве-куну какого-то бреда про ласточек, но, вообще-то, у них и правда могли увеличиться зрачки, чтобы лучше видеть… Он-то поверил мне, но читатели придут ко мне под окна с факелами!       – Думаю, нет. Люди редко серьёзно задумываются о таких вещах.       – Меня регулярно заваливают письмами с догадками на основе каких-то мелких деталей… которых я даже не планировала! Они там все внимательные и въедливые…       – Тогда отсылку на «Слепую ласточку» должны увидеть.       – На что?..       Граф Ди улыбнулся.       – Это такое стихотворение Мандельштама. Там про потерю смысла слов и цензуру.       – Идеально, надо будет потом почитать. И всё-таки, если они поймут, как сильно я накосячила, мне оторвут голову!       – Кто? Тебя все любят. Кинь в них картинкой с голым мной и всё! Они отвлекутся на что-то более интересное, чем ласточки.       – Ты прав! У меня и набросок в полный рост имеется!!!       – Я там в штанах, эй!       – Ну, у меня ты там без…       – Лучше бы ты с натуры меня так рисовала.       – А можно?       – Ты сама в прошлый раз отказалась!       – По техническим причинам, – потёрла нос мангака. – Впрочем… Им и по плечи тебя хватит.       – Жадина, – хихикнул граф.       – А-ах, – махнула рукой женщина, – ничего, закажу с тобой дакимакуру в полный рост…       – Не надо!!!

***

      Писем про ласточек Акино Мацури, в итоге, никто не прислал.