Розовыми лепестками

      Солнце уже клонилось к закату, когда Чун Юнь возвращался с озера Лухуа — он весь день провёл в поисках духа, наводку на которого ему дали в порту, но так его и не нашел. Парень шел, раздосадованно опустив голову, таща по земле мешочек с припасами, пока его голубую макушку ласкали золотые лучи заходящего солнца.       Он думал о том, как вернётся в свою небольшую комнату, заберётся в кровать и заснёт, а завтра встретится с Син Цю и тот уж точно развеет все грустные мысли в голове, как вдруг глаза парня засекли странный силуэт неподалеку. — Извините, вам плохо? — обеспокоенный Чун Юнь тут же подбежал к согнувшемуся пострадавшему, как только понял, что это человек, — вам помочь? — Мальчик, — незнакомец болезненно закашлял, после чего зажал рот рукой, — ты мне уже не поможешь. — Но почему? — парнишка обеспокоенно крутился рядом, пытаясь понять, как он может оказать помощь, — хотите, я сбегаю в город за врачом? Дядюшка Бай Чжу что угодно вылечит! — Мальчик, — мужчина поднял голову и посмотрел на Чун Юня единственным глазом, на глубине которого плескалась боль, — мне уже никто не поможет, — незнакомец снова сильно закашлялся, — отойди от греха подальше, — прошептал он глухо. — Но я хочу помочь, — мальчишка никак не отступал. Он видел, что человеку нужна помощь и готов был ее оказать, вот только понять бы — как? — Отойди, — прохрипел незнакомец и резко выкашлял из себя целый бутон незнакомого Чун Юню цветка, — черт возьми. — Что это? — голубые глаза расширились от удивления, а сам парнишка наклонился к цветку, желая рассмотреть его. Он аккуратно повернул цветок пальцем и, заметив кровь с другой стороны, быстро отпрыгнул на пару шагов в сторону. — Гребанная трава светяшка, вот что это, — прокашлявшись, ответил мужчина, — не бойся, я не заразный. Просто помру тихо, да и дело с концом. Иди домой, мальчик, оставь меня. — Но… — Иди домой, — незнакомец поднял строгий взгляд на Чун Юня, — забудь про меня. Я справлюсь.       И Чун Юнь пошел домой, стараясь выгнать мысли о незнакомом мужчине из головы. Но мысли уходить не хотели — они кружили в голове словно рой надоедливых мух и никак не отпускали парнишку. «Завтра Я обязательно поговорю об этом с Син Цю», — решил про себя молодой экзорцист и пошел по дороге к порту, пока в его голове о стенки черепной коробки бились мысли о том, что он все-таки должен был помочь мужчине.

°°°

      Чун Юнь проснулся в холодном поту ещё до восхода солнца. Всю ночь его мучили кошмары, связанные с окровавленными цветками и их лепестками. Во сне он гулял по полю той самой травы светяшки, красиво светящейся в сумерках (видимо отсюда и ее название), как с неба начали падать кровавые капли. Спустя считанные секунды накрапывающий кровавый дождь превратился в пелену красного цвета. Цветы под каплями крови за считанные мгновения увядали и в ту же секунду засыхали, опадая пылью на землю, смешиваясь с каплями крови, превращались в цветочно-кровавое месиво. Ноги Чун Юня вязли в получившейся жиже, отказываясь идти дальше, парень тонул, не в силах выбраться, кричал, но лёгкие заполняла смесь цветов с кровью, а глаза застилал липкий дождь. И когда волосы на голубой макушке полностью погрузились в жидкость, а владелец сна в пучину отчаянья, в лицо парня ударил яркий свет и, распахнув глаза он увидел невероятной красоты распустившийся бутон шелковицы. — Ну и сон, — шепотом произнес Чун Юнь и вылез из кровати, намереваясь пойти выпить кофе.       Кофе в полке не оказалось, как и сливок в холодильнике. «Черт, Син Цю же все выхлестал, когда ночевал у меня», — пронеслось в голове парня и от этих мыслей что-то больно кольнуло в груди, но отпустило, спустя пару секунд. Решив, что кофе ему все же необходим, Чун Юнь, наспех натянув первую попавшуюся одежду, отправился в «Народный выбор». — Сян Лин, ты тут? — парень тихо постучал в черный ход заведения. — Я тут, — улыбающаяся девушка с какой-то вкуснопахнушей чем-то сладким булочкой в руках, открыла дверь, — ты чего так рано? — Сон ужасный приснился, — слегка опустив голову ответил Чун Юнь, — проснулся, хотел кофе выпить, да его, оказывается, Син Цю в прошлый раз выпил. — Ах, так ты за кофе, — Сян Лин приветственно распахнула дверь, приглашая парня войти, — сейчас все сделаю. Ты, кстати, чего за грудь-то держишься? Болит что? — А? — парень медленно опустил взгляд на свою грудь и понял, что действительно за нее держится. «Наверное, опять кольнуло», — подумал он и добавил, уже в слух, — все хорошо, тебе не о чем беспокоиться. — Ну как знаешь, — девушка усадила парня за небольшой стол и уже что-то колдовала около плиты, — кушать будешь? Я тут немного эксперименты ставила… Но парочка экземпляров вполне себе съедобны. — Давай, — охотно согласился Чун Юнь, — со вчерашнего дня ничего не ел. Только без острого, пожалуйста! — Конечно, — Сян Лин протянула кофе другу, на что тот, отпив его, благодарно улыбнулся, — я же не дурочка, Юнь-Юнь.       Чун Юнь резко поперхнулся кофе, начал кашлять и сильно покраснел. — Ты чего? — девушка обеспокоенно присела рядом, — с кофе что-то не то? Давай переделаю. — Сиди, — сказал парнишка уже вставшей девушке, — с кофе все в порядке. — Ах, так это потому что я назвала тебя Юнь-Юнем? Что, так только Син Цю может тебя называть? — невинные золотисто-карие глаза уставились на парня, в то время как сам Чун Юнь снова закашлял, чуть не поперхнувшись, — да что с тобой? Простыл что-ли? — Видимо, — пробормотал парнишка, — что-то кашлять начал.       Парочка друзей замечательно провела это, на первое впечатление странное, утро: Сян Лин бегала по кухне и готовила свои кулинарные шедевры, давая другу пробовать каждый из них, гадая, что из этого всего многообразия добавить в меню ресторана, а Чун Юнь смирно сидел на стульчике, наблюдая за подругой и, соответственно, пробуя всю предлагаемую еду, предварительно спросив, не острая ли она.       Ближе к обеду, когда девушка уже открыла ресторан, дверь черного входа открылась с громким стуком и на пороге показался Син Цю. — Привет, Сян Лин, — синеволосый парень вошел в небольшое помещение, — о, Юнь-Юнь, — Чунь Юня что то кольнуло, — и ты тут, я уж думал придется к тебе тащиться. — Привет, Син Цю, — голубоволосый парнишка подскочил с насиженного места, — мне с тобой нужно кое о чем поговорить. — Юнь-Юнь, сядь, — Син Цю мягко опустил друга за плечи на место, от чего по коже второго пробежался табун мурашек, — я хочу есть, вообще-то. — Если хотел есть, то мог зайти прилично, — Сян Лин у плиты высунула язык и красноречиво посмотрела на открытую дверь главного входа, — или боялся, что пока ты проснулся, мы уже закрыться успели? — На минуточку, я встал ещё до рассвета, — парень горделиво поднял указательный палец, — просто занимался делами повышенной важности. — Ясно, книжки читал, — констатировал Чун Юнь. — Да ты, — Син Цю мягко стукнул друга по руке, — я может торговые договоры заключал! — Ты? — Сян Лин оторвалась от готовки и повернулась к друзьям с поварешкой в руках, — ты же писать нормально не умеешь, как ты на договорах расписываться-то будешь? — Все, отстаньте, — обиженно буркнул синеволосый, надув губы, — да, читал. И вообще, Юнь-Юнь, — парень заметно повеселел, обращаясь к другу, — что у тебя там за проблема? — Проблемы нет, просто… — Чунь Юнь слегка замялся, — в общем, я бы хотел поговорить об этом только с тобой. Прости, Сян Лин, — добавил парень, обращаясь к девушке. — О-о, секретики, — Син Цю воодушевленно потёр ладошки, — что у нас тут… Так-с, ну… Юнь-Юнь, признавайся, ты влюбился?       Чунь Юнь резко закашлялся и сложился пополам на стуле, в попытках прекратить этот злостный кашель. Ничего не вышло, он лишь сильно покраснел, дыхание участилось, а лёгкие будто пытались вырваться из его груди. Парнишка невольно вспомнил вчерашнего незнакомца и свой сон, и, сообразив, быстро закрыл рот ладошкой. — Юнь-Юнь? — друг обеспокоенно наклонился рядом, отчего Чун Юнь зашелся кашлем ещё сильнее, — что с тобой? — Вода, — Сян Лин появилась из неоткуда протягивая друзьям стакан воды. — С-спасибо, — пробормотал Чун Юнь, слегка успокоившись после глотка воды, — все в порядке, просто, кажется, я немного простыл. — Это не немного, Юнь-Юнь, ты кашляешь как дед, — карие глаза строго посмотрели на обладателя голубых, — это не шутки. — Все нормально, я зайду к Бай Чжу, — пробормотал голубоволосый. — Ну как знаешь, если что, говори обязательно, со всем разберемся. — Конечно, — ответил Чун Юнь, сжимая в кулаке лепесток шелковицы с каплей крови.

°°°

— Итак, что ты хотел рассказать? — спросил Син Цю, когда парни прогуливались по порту. — А, да знаешь, ничего особенного, — Чун Юнь пытался на ходу придумать что-то стоящее, ведь о болезни, которая, видимо, передалась и ему, он пока рассказывать не хотел, — вчера опять искал духа. — Не нашел? — Не-а, — голубые глаза слегка подернулись пеленой грусти, — ничего страшного, найду в другой раз. — Юнь-Юнь, — Син Цю остановился прямо перед другом, заглядывая тому в глаза, — пойдем ко мне, я тебе книжку вслух почитаю. Пойдем? — Пойдем, — с готовностью согласился парень и Син Цю в ту же секунду схватил его за руку и потащил за собой. Они бежали по широким улицам до дома Син Цю, синеволосый смеялся, лавируя между пешеходами, как между препятствиями, а сердце Чун Юня готово было выскочить из грудной клетки и лёгкие обдавало холодным воздухом, разжигая в них огонь. — Чаю? — поинтересовался Син Цю, как только они прибежали в пункт назначения. — Было бы, кхм-кх, неплохо, — ответил Чун Юнь, слегка кашлянув. — Юнь-Юнь, — синеволосый резко наклонился к другу, прижавшись губами к разгоряченному лбу, — у тебя температура.       Но Чун Юнь не слышал. Он просто тихо съехал по стулу после прикосновения и отключился, а в уголке его губ появилась маленькая блестящая капля крови.       Очнулся парень в ужасном состоянии: голова раскалывалась, тело прошибал озноб, в горле скребло, а лёгкие словно разрывались на части. Казалось, будто организм пытается вывернуться наизнанку через его несчастный рот. — Юнь- Юнь, слава богу, ты очнулся, — рядом показался Син Цю с мокрым полотенцем в руках, — пойдем, я провожу тебя домой. К черту развлечения, ты явно чувствуешь себя ужасно. Хочешь, донесу?       Из груди Чунь Юня вырвался громкий кашель, а вслед за ним в ладошке парня оказалась причина кашля. «Опять лепесток, наверное», — подумал про себя парень. — Не надо, я сам, — сказал он вслух другу, — пойдем?       И только придя домой и оставшись в одиночестве с врученной ему Син Цю стопкой книг, парень раскрыл ладонь. На руке был не один лепесток. А пять.

°°°

      Это были уже совершенно не шутки, потому что Чун Юнь три дня безвылазно сидел дома. Под вечер второго дня квартира превратилась в свалку: тут и там лежали окровавленные салфетки, а из лепестков можно было собрать целую икебану. Парень строго настрого запретил друзьям к себе приходить, «вдруг заразитесь», — говорил он. Отчасти, это была правда. Он ведь — заразился.       Под конец третьего дня, когда еда, как и терпение, подошла к концу, Чун Юнь направился к Бай Чжу. — Здравствуйте, — пробормотал тихо парень при входе (громко и внятно говорить с таким состоянием горла он просто физически не мог). — Здравствуй, Чун Юнь, — мужчина за стойкой на секунду отвлекся от остальных посетителей и повернулся к мальчишке, — что-то срочное? — Довольно- таки, — прошептал парень ещё тише, надеясь, что его слова были услышаны.       Спустя минут десять, когда наплыв посетителей схлынул и Бай Чжу наконец освободился, мужчина позвал парня в небольшую комнату рядом. — Рассказывай, — быстро сказал он, — будем разбираться.       И Чун Юнь рассказал: про мужчину, про сны, про лепестки шелковицы по всей квартире, про нескончаемый кашель и больное горло, про воздух, раздирающий лёгкие и про покалывания в груди. — Ханахаки, — прошептал лекарь. — Что, простите? — также тихо прошептал парень, — я умираю, да? — Можно и так сказать, — мужчина поправил очки, — ты умираешь от любви, милый. — Я что? — Ханахаки — болезнь влюбленных. Ты влюблен в кого-то очень сильно, но это не взаимно… поэтому эти цветы растут в тебе. В твоих лёгких. — Но я не влюблен, — Чун Юнь серьезно посмотрел на лекаря. — Честно? — Честно, кхм-кх, — прошептал парень. — Тогда все ещё сложнее, но тогда вылечить тебя можно. Есть очень редкое проявление этой болезни. Значит, ты просто сам не признаешь свои чувства. И чтобы вылечиться, тебе нужно их признать. Признать, что ты влюблен, понять в кого и признаться объекту симпатии. И, конечно, получить взаимность, — доктор ухмыльнулся, — последний шаг самый сложный, но знаешь как говорят? «Надежда умирает последней».       Чун Юнь невольно вспомнил взгляд мужчины. Того, которого встретил тогда по дороге в Ли Юэ. В его глазах плескалась не боль — в них умирала надежда.

°°°

      «Итак, что мы имеем: я в кого-то влюблен, но пока сам не понимаю в кого. Начнем с того, что нужно выяснить в кого», — размышлял Чун Юнь, сидя в свой комнате, с горой салфеток рядом, — " кто это может быть? Сян Лин? Нет, она просто подруга, я не могу представить поцелуя с ней даже. Какие ещё варианты? Я больше ни с кем не общаюсь. Путешественница? Глупость. Паймон? Ещё более глупая глупость. Юн Цзинь? Я с ней разговаривал два раза и она мне не нравится. Черт…».       Парень слонялся по комнате, меряя ее шагами, как вдруг в дверь постучали. — Юнь-Юнь, открой, — за дверью послышался голос Син Цю, — я знаю, что ты сегодня ходил к Бай Чжу, расскажи пожалуйста, что к чему.       Чунь Юнь замер. Он стоял в комнате, буквально кричащей о том, что он не в порядке всем своим видом. Открывать было нельзя. Но и не открывать тоже — тогда Син Цю просто выломает дверь. — Закрой глаза, — прошептал парень и открыл дверь, — не кричи на меня и не падай в обморок, когда увидишь что здесь происходит. Открывай. — В обмороки у нас только ты падаешь, — хихикнул Син Цю с закрытыми глазами и, открыв их, застыл в удивлении, — ужас. — Я предупредил, хкм-кх, — тихо прошептал Чун Юнь, снова заходясь кашлем. — А теперь мы сядем и ты все мне расскажешь. — И ты понятия не имеешь кто тебе может нравится? — вздохнул Син Цю после рассказа. — Да, ни малейшего, представляешь? Такое бывает вообще? — Юнь-Юнь, — тихо позвал синеволосый, — пойдем прогуляемся? Бери с собой салфетки, может мы встретим кого-то и ты вдруг вспомнишь, что влюблен в этого человека. — Пойдем, — согласился Чун Юнь и парни вышли на улицу порта. — Ну как? — поинтересовался Син Цю спустя минут двадцать прогулки, — ничего? — Ничего, — прошептал экзорцист, — столько людей, а я смотрю на них и ничего не чувствую. — Ну, ладно, — огорчённо произнес синеволосый, — закрой глаза на секундочку.       Чун Юнь закрыл глаза и краем уха слышал перемещения Син Цю. — Открывай, — наконец сказал друг.       Открыв глаза, парень прямо перед носом увидел раскрытый бутон шелковицы, прямо как из сна, а за ним довольное, улыбающееся лицо Син Цю. Пазл в голове Чун Юня сложился мгновенно. — Знаешь, Син Цю, — прошептал он. — Что? Тебе не нравится мой подарок? Я подумал хоть немного развеселю тебя, — карие глаза вмиг потускнели. — Син Цю, — прошептал Чун Юнь, хватая друга за руку, — я влюблен в тебя. — Я, — Син Цю быстро захлопал глазами, — если ты серьезно, а я надеюсь, что ты серьезно, — парень быстро затараторил, — я тоже, вообще-то, влюблен в тебя. И очень давно. — Я серьезно, Син Цю, — все так же шепотом, — шелковица — это твои цветы, а я кашляю ими. Именно они растут во мне, Син Цю. И единственный человек, который ближе всех остальных для меня — это ты. Я никогда не думал, что могу влюбиться в парня… — Слава ханахаки, что дала тебе это понять, — добавил Син Цю, — прости, я не рад твоей болезни, но прямо сейчас я очень рад. — Я тоже, — прошептал Чун Юнь почти в губы друга и накрыл их своими губами. Быстрый, но такой нежный и лёгкий поцелуй накрыл двух мальчишек с головой.       И только внимательный наблюдатель мог заметить, как на фоне, где-то в далеке, по дороге порта шли два мужчины: один с повязкой на глазу и вычурной меховой шубкой, а другой с ярко-красными волосами и букетом незнакомых горожанам Ли Юэ светяшек в руках. — Знаешь, Юнь-Юнь, — пробормотал Син Цю, отдаляясь от друга и облизывая губы, — а ведь проблема и правда была в том, что ты влюбился.