Руки за спину!

      Минхо не то чтобы злится, но он явно недоволен. Ему совершенно точно не нравится, что сейчас, в полночь, ему приходится срываться с работы. Альфа не заморачивается, едет на рабочей машине и в форме. Охрана на входе в клуб явно пугается неожиданному визиту полиции, ведь ничего противозаконного вроде не происходило. Минхо показывает своё удостоверение и быстро проскальзывает внутрь, сразу оглядываясь и ища конкретного человека. Он движется в сторону барной стойки, когда замечает лежащую на ней знакомую фигуру, которая, в свою очередь, поднимает руку вверх, завидя Ли.       — Ты приехал, — произносит парень, не поднимаясь со стойки, но аккуратно беря за руку полицейского. — Быстро, — подмечает он, несильно сжимая и разжимая свои пальцы.       — Ты что здесь устроил? — отчеканивает Минхо. Люди рядом немного расходятся в стороны, образуя круг и внимательно наблюдая за развернувшейся сценой. — Поднимайся, пошли.       Парень что-то невнятно мычит и отрывает тело от стойки. Он встаёт со стула и утыкается носом в чужое плечо, до сих пор держась за руку Минхо. Ноги держат его, не совсем крепко, но держат. Люди разочарованно вздыхают и возвращаются к своим «делам», понимая, что никакого представления не будет. А Минхо тем временем усаживает омегу на переднее сидение и пристёгивает. Он недолго стоит у машины, вдыхая прохладный ночной воздух, стараясь остынуть.       — Чонин, что это было? — спрашивает Ли, садясь руль и обращая свой строгий взгляд на парня. — Мы же договорились, что ты не делаешь ничего подобного без моего ведома.       — Договорились. Но ты ведь работаешь сегодня, а это значит либо тебе пришлось бы отпроситься, либо я никуда бы не пошёл. Да и выпил я совсем немного, просто захотелось, чтобы ты меня забрал, — Ян протягивает указательный палец Минхо, и тот обхватывает его своей ладонью.       — Ты поросёнок маленький, ясно? Не делай так больше никогда. Я понимаю, что ты уже взрослый, но я по прежнему волнуюсь за тебя и буду делать это, пока не умру. Просто предупреждай хотя бы, я ведь должен знать, где искать тебя в случае чего. Это хорошо, что сегодня ты был в состоянии назвать адрес, а если бы что-то пошло не так? В таких местах много плохих людей, у которых цель — не просто отдохнуть и развеяться. Ты же прекрасно сам видел всё, когда мы ходили с тобой в прошлый раз…       — Хорошо, я понял. Буду ходить только с тобой. До двадцати, — лениво исправляет омега. — А там посмотрим.       Они сидят ещё несколько минут, ничего не говоря. Минхо сжимает теперь не только один пальчик, а всю небольшую ладошку младшего. Он поглаживает большим пальцем светлую кожу, задерживаясь на родинке, больше напоминавшей ему веснушку.       — Отвезёшь меня домой?       — Нет, поедем в участок. Как я могу просто так отпустить тебя? — Минхо улыбается, наблюдая за тем как все мыслительные процессы Чонина заработали, чтобы придумать достойный ответ.       — Ты меня не любишь? — омега сначала гадко ухмыляется, а потом мгновенно строит невинное лицо и дует губы. — Это всё из-за того, что я твой сводный брат?       — Я закажу тебе пиццу, — Ли закатывает глаза на это заявление. Мелкий знает, куда нужно давить, ведь Минхо любит, и это очевидно как вода в море.       — Хочу суши или суп с водорослями. А ещё мне нужно в туалет, так что заводи машину и езжай побыстрее, — Чонин откидывается назад и закрывает глаза. Он слышит тяжёлый вздох старшего, и уголки его губ неконтролируемо приподнимаются.

***

      — Хён! Родители приедут на выходных!       — Что?       Минхо замирает со скотчем в зубах, прижимая плакат к стене. Он оборачивается, замечая в глазах младшего сожаление и грусть. Ли глухо стонет, мысленно плюёт и приклеивает несчастный кусок бумаги к шершавой поверхности.       — Мама убьёт меня… — Чонин уже почти хнычет, когда Минхо наконец заканчивает и подходит к нему. — Они только летом обои здесь меняли.       — Никто тебя не убьёт. Подумаешь, всего лишь обои. Тем более мы же ничего с ними не сделали.       — Это для тебя всего лишь обои, а для неё… И это пока с ними ничего, а когда мы оторвём плакаты — будет — от них почти ничего не останется.       Чонин громко стукает ладошкой по журнальному столику, вздыхая, возмущённо и раздражённо продолжает жаловаться.       — Они ведь совсем не повисели здесь! Я не успел полюбоваться. А сколько ты потратил на это денег и времени?! Их можно будет потом ещё раз наклеить? Главное же, их сейчас не порвать, как и обои, да?       — Зачем их вообще снимать, я не понимаю? Пускай висят, это получилось даже лучше, чем я ожидал.       Минхо отходит подальше от стены, схватив Чонина за руку и отводя его вместе с собой, показывает свою двухчасовую работу. Альфа кладёт руку на плечо Яна и разглядывает получившуюся картину, ведь младший очень придирчивый, хотя сам почти ничего и не делал.       — Очень красиво получилось, хён, но маме и папе точно не понравится. Мама снова пристыдит меня, скажет, что я уже не ребёнок, чтобы заниматься подобным. Тем более большинство из этих плакатов немного откровеннее, чем я мог бы позволить маме увидеть.       — Я скажу, что это моё.       — Мама тебе не поверит, ты же никогда не смотрел аниме, в отличие от меня.       Да, Минхо действительно никогда не интересовался аниме и не смотрел его. Но это было раньше, до того момента, пока месяц назад Чонин насильно не усадил его перед телевизором, показывая все свои любимые анимационные сериалы и фильмы. И некоторые зашли Минхо так сильно, что теперь он сам соглашается потратить свободные часы на просмотр новых или старых аниме вместе с Яном.       На успокаивание и убеждение Чонина уходит чуть меньше часа, но Минхо победил. Плакаты с полюбившимися персонажами и сценами остаются на своих местах — в гостиной на стене, на которой висит телевизор. Получившиеся композиции создают отличную атмосферу для просмотра аниме или других сериалов и фильмов, да и в целом навеивают приятные воспоминания.       На выходных Минхо сталкивается с презрительным взглядом и недовольным тоном госпожи Ян, когда подробно рассказывает о каждом аниме, которое успел посмотреть до их очередного приезда. Отец незаинтересованно слушает, а мама почему-то закатывает глаза, цокает и шикает на периодически поддакивающего Чонина. Омега на это лишь обиженно дует губы и двигается ближе к Минхо, получая поддержку.       — Это ведь всё Чонин тебе внушил? — спрашивает женщина. — Никогда мне не нравилось то, что он интересуется этими странными мультиками. Но ты, Минхо, куда? Ты же взрослый парень, работаешь, лучше бы объяснил этому оболтусу, что нужно учиться, а не ерундой заниматься.       — Но это не ерунда! — вскрикивает Чонин. — Это как интересоваться музыкой, модой или ещё чем-то таким. Никто же не оскорбляет и не осуждает любителей рока. А аниме может быть и интересным, и познавательным, и для разных возрастных аудиторий.       — Это правда, — соглашается Минхо. — Никогда бы раньше не подумал, что мне понравится что-то подобное. Но Чонин всё правильно говорит — аниме, как музыка, найдётся на любой вкус и возраст.       Альфа приводит в пример несколько сюжетов, объясняя в чём смысл, интерес и плюсы просмотра. В какой-то момент в разговор вмешивается отец, которому уже наскучило слушать их споры. Он просит прекратить и больше никогда не поднимать эту тему в доме. Естественно он не запрещает детям смотреть аниме, тем более они оба уже не маленькие, особенно Минхо, но просит не спорить с мамой.       Плакаты оказываются отвоёваны и в этот раз. Минхо, победно подпрыгивая, заходит в гостиную, мельком поглядывая на стену. Поспорили, защитили Чонина и его увлечения от нападок любимых родителей, можно и похвастаться своими успехами. Ли ведь не так давно работает в полиции, чтобы привыкнуть ко всему. Но за это время ему уже удалось нейтрализовать пару драк местных ребят.

***

      — А ты много курил? — Чонин зажимает между пальцев тлеющую сигарету, пока что не решаясь сделать затяжку. — Сейчас же не куришь, да?       — Не курю, конечно. Пробовал давно ещё, наверное, когда помладше тебя был. Честно, даже вспоминать стыдно то время, хотя никто, кроме друзей об этом так и не узнал. Хотел крутым казаться, взрослым, но как-то быстро пропало желание продолжать, стало страшно за здоровье, — альфа усмехается, — боялся, что умру от рака лёгких. В общем-то до сих пор начинать заново желание не появилось.       Минхо долго смотрит на маленький огонёк, испускаемый зажигалкой. Ветер колышет пламя, заставляя не отрывать взгляд ещё некоторое время. Чонин отворачивается от Ли и смотрит сначала вниз (с их балкона всегда открывался прекрасный вид, особенно сейчас — вечером), а после на сигарету, кончик которой становился ярче с каждым порывом ветра.       — Тогда… стоит ли мне вообще пробовать? — омега наклоняет голову вперёд, вдыхая дым и морщась от резкого запаха. Минхо подходит к нему, обнимая сзади, и утыкается подбородком в пушистую светлую макушку.       — Попробуй.       — Ты не против, потому что не любишь меня? Хочешь, чтобы я умер? — Чонин слабо и незаметно улыбается, чувствуя, как альфа носом закрывается в его волосы.       — Конечно, я тебя не люблю, — Минхо сжимает руки на чужих плечах чуть сильнее. — Не против, потому что я не могу и не должен решать что-либо за тебя. Я хочу, чтобы ты попробовал и понял, что в курении, на самом деле, нет ничего интересного, необычного и приятного. Пусть лучше я сам куплю тебе дорогие, более качественные, но от этого не менее вредные сигареты и прослежу за тем, чтобы всё было хорошо, чем ты всё равно попробуешь, только неизвестно где, неизвестно с кем и неизвестно что.       — Ладно, оправдан, — Ян подносит сигарету к губам. — Я затянусь всего три раза, если не задохнусь после первого, потом почищу зубы, и мы прогуляемся с тобой перед сном, — втягивает дым, задерживая в себе на секунду, и выпускает облако наружу, слабо покашливая из-за неприятного першения в горле.       — Гадость?       — Гадость, — подтверждает омега и делает вторую, а затем и третью затяжку. — Единственное, что мне понравилось, — это то, как выглядит дым. Вместе с закатом они создают интересную атмосферу. Чувство… свободы?.. Да, что-то такое.       — Возможно. Хочешь ещё? — Минхо забирает дотлевшую сигарету из рук младшего и тушит в стакане своего остывшего кофе.       — Никогда.       Чонин умывается быстро, но даже несмотря на то, что он помыл руки не один раз, противный запах на них всё же остался. Только Минхо всё равно сжимает его ладошку в своей (перчатки ведь для Чонина не придумали, и даже если Минхо предлагает свои). Они доходят лишь до парка, в котором приземляются на отдалённую лавочку. Уже стемнело, поэтому люди редко мелькают по одному, возвращаясь с работы домой.       — Не хочешь попробовать не спать всю ночь? — Минхо откидывается назад, поднимая голову к небу, наполовину затянутому объёмными облаками. — Давно мечтал об этом, но то силы воли не хватало, то времени, то забывалось как-то.       — Ну-у, можем на каникулах? — Чонин пожимает плечами. — Не знаю, правда, получится ли у меня продержаться, но я попытаюсь. Можно было бы посмотреть дораму с попкорном и гранатовым соком.       — Почему с гранатовым?       — Просто. Он кислый и вкусный. Кстати, — Чонин дёргает Минхо за руку, — я бы сейчас съел что-нибудь острое, — он быстро хлопает глазками в ожидании ответа.       — На ночь? — омега кивает, и Ли вздыхает. — Ты серьёзно? Завтра же плохо будет? И ладно тебе, но я же тоже сяду кушать с тобой. Пожалей мой старый организм…       — Приготовишь что-нибудь? — из-за курток немного неудобно обнимать старшего и прижиматься к нему, чтобы произвести больший эффект, но Чонин всё равно старается.       — Приготовлю.       Когда Минхо заканчивает с приготовлением токпокки, Чонин вызывается заправить их готовым острым соусом. Они «перекусывают» медленно, наслаждаясь смачным вкусом. Уже под конец трапезы омега снова придвигается вплотную к Минхо и ластится тому под руку. Ли снова вздыхает.       — Ну что на этот раз? — спрашивает Минхо, теребя волосы Яна в разные стороны.       — Я хочу у тебя сегодня спать, — его глаза ярко блестят в тускловатом свете кухонной лампочки (он и сам знает, что старший никогда не сможет отказать ему в чём-либо, а тем более в таком пустяке).       — Хорошо, я уйду в гостиную, — спокойно отвечает Ли. — Что-то ещё? Если нет, то пошли укладываться.       — Я хочу с тобой спать, хён. Можно?       Конечно, можно. Почему он до сих пор спрашивает разрешения? Минхо уже долгое время задаётся этим вопросом, но у Чонина не интересуется, дабы тот совсем не обнаглел. Альфе в последние дни трудно уследить за омегой. Нужно контролировать его учёбу, готовить для него вкусную и полезную еду, развлекать периодически. А ведь у Минхо работа сейчас в самом разгаре — конец года. Он надеется, что в новогодние праздники сможет уделить Чонину чуть больше внимания. А после, на его день рождения, альфа планирует взять отпуск.       Чонин действительно чувствует себя немного одиноко в настоящее время, но он ни в коем случае ни в чём не винит Минхо. Он прекрасно понимает, насколько загружен старший, и поэтому безгранично благодарен ему за всю заботу и любовь. По мнению Чонина, этого даже много для того, кто является для тебя всего лишь братом, и то не родным (Минхо практически никогда не упоминает этот факт).       — Что ты делаешь? — альфа наблюдает за тем, как Чонин включает что-то на телевизоре. — Уже поздно, давай спать.       — Я включу пиано-версию какого-нибудь плейлиста. Под эту музыку так классно засыпается, хён. Тебе не помешает это?       — Попробуем. Спокойной ночи, мелочь, — Минхо поправляет одеяло, обнимает Чонина и закрывает глаза, зацикливаясь на звучании мелодии и стараясь отбросить все мысли.       — Сладких снов и не опухшего лица утром…