Главный герой вынуждает отступать

Глава 14

Исследование границ дозволенного между мужчинами

       Как бы Цзи Мо ни спешил, он старался сохранять самообладание. Оказавшись в эпицентре взрыва, Белая башня рухнула, и сейчас от неё остались лишь разломанная кладка да груды битого кирпича, валявшиеся кругом. Деревья и цветы, когда-то пышные и радующие глаз, теперь стали прекрасной средой для распространения пламени, превратив всю восточную половину Храма в сплошное море огня. По дороге он приказал священнослужителям срочно организовать людей для тушения пожара, но паника, вызванная обрушением Белой башни, оказалась гораздо серьёзней, чем он предполагал. Служители Храма, конечно, отправились на поиски людей, как им было велено, но судя по их потерянным лицам, сильно рассчитывать на них, пожалуй, не стоило.     Самоуничтожение птиц Чунмин породило первозданный Огонь жизни, лишь мощнейшее Божественное заклинание могло погасить его. Но всё осложнялось тем, что этот огонь непрерывно разрастался, воспламеняя всё, чего бы ни коснулся. Если не потушить его сразу полностью, не оставив ни искорки, ни тлеющего уголька, то буквально в один миг пламя опять расцветёт с прежней силой. Теперь, когда Жрец Восходящего Солнца предал их, во всём Храме один только Су Гэ мог применить столь мощную технику на такой большой площади.     Как можно скорее найти Су Гэ – вот лучший способ унять переполох. Однако… неужели он действительно настолько переживает за Храм? Если нет, то зачем ему…     В море огня все строения выглядели иначе – не так, как раньше. Цзи Мо пришлось до предела расширить диапазон видимости Вуйен, чтобы отыскать верное направление сквозь бушующее пламя и клубы дыма. На долгие раздумья времени уже не было. Второпях убедив себя, что не совершает критической ошибки, он последовательно, один за другим активировал пять свитков десятиуровневых заклинаний. Наконец, путь через огненное море был проложен, и он ринулся прямо к уцелевшей половинке Белой башни.     Дождь, вызванный заклинаниями воды, намочил его белое жреческое одеяние, капюшон слетел во время бега, чёрные волосы рассыпались и, прежде чем он успел убрать их обратно, оказались придавлены к шее мощными водными потоками.     Вдруг вспомнилось, что последний раз ему приходилось так напрягался три года назад – в то время он только лишился глаз и в окружающем беспросветном мраке всё вокруг внушало животный ужас. Тогда он старался держаться подальше от любых звуков, всей душой мечтая отыскать укромное местечко, где мог бы спрятаться и больше не показываться этому миру до скончания веков.     Однако он уже не тот слабый беспомощный юнец, что был когда-то. Теперь он точно знает, куда хочет попасть и как это сделать.     – Е Минцзюнь!     Разворачивая свиток, чтобы погасить пламя у входа в Белую башню, он попытался позвать бессмертного по имени. И лишь потом, подняв голову, увидел двух Небожителей, преспокойно восседавших прямо в воздухе над самым разломом башни. Один из них – в белых развевающихся одеждах – был прекрасен и непостижим, словно облака, неторопливо ускользающие вдаль за горизонт. Другой, несмотря на ничем не примечательную внешность, всем своим обликом источал истинное благородство и элегантность, а его глаза завлекали в свои глубины подобно звёздному океану. Да, это были Е Минцзюнь и Верховный Жрец Су Гэ.     По-видимому, они только что беззаботно наслаждались чаем, и лишь услышав голос Цзи Мо, соизволили посмотреть вниз. Лицо увидевшего его Е Минцзюня приняло удивлённое выражение, довольно таки редкое для него. И тогда Цзи Мо сообразил, что этим Небожителям не было решительно никакого дела до всей этой череды злополучных происшествий.     Конечно, Су Гэ не обеспокоился потому, что заботился о народе так, как считал нужным, просто следуя велению сердца – ему не требовалась чья-то слепая вера в него. Ну а Е Минцзюнь ничуть не волновался, поскольку был уверен – ничто на этом свете не сможет причинить ему вреда.     Для Небожителей все заботы и печали смертных – не более чем жалкая, мелочная суета. Он ведь уже давным-давно смирился с таким положением дел и с философской отрешенностью наблюдал, как мир из последних сил пытается сдержать надвигающийся пожар войны. Но почему сегодня он так по-глупому вляпался? И вот теперь оказался в столь смущающей ситуации… Да уж, по сравнению с лёгкостью и непринуждённостью этих двоих он действительно выглядел весьма… неприглядно.     Глубоко вздохнув, Цзи Мо наконец восстановил былое самообладание и сдержанным тоном сказал:     – Верховный Жрец, Жрец Восходящего Солнца оказался предателем. Прошу вас немедленно предстать перед служителями Храма, чтобы унять панику.     Судя по тому, что Су Гэ знал о Цзи Мо, этот человек предпочитал держаться на расстоянии от Небожителей и по доброй воле ни за что бы не отправился искать его. Так что теперь и на лице Верховного Жреца отражалось изумление, но всё же он лишь озабоченно вздохнул в ответ:     – Цзи Мо, Храм не испытывает недостатка в высших жрецах, владеющих водными заклинаниями. Но без меня они не могут сами организовать борьбу с пожаром. Как думаешь, разве это нормально?     – Именно Верховный Жрец заставил их потерять уверенность в собственных силах. Хотя, если честно, в присутствии Небожителей все культиваторы чувствуют себя недостаточно сильными.     Нормально ли это? Конечно, нет! Но именно такая система правления установилась на Божественном континенте – народ обожествлял Су Гэ и безоговорочно верил, что, поклоняясь ему, гарантирует себе спокойствие и благополучие на долгие годы. Это продолжалось уже много лет, и как-то исправить ситуацию не представлялось возможным.     – Увы, так и есть. Поэтому я возьму на себя ответственность защищать всех, пока у меня есть на то силы.     Су Гэ тоже осознавал нынешние реалии. Хотя его разочаровывало, что люди в Храме всегда полагались на него и даже не пытались сами решать свои проблемы, всё же он встал и с улыбкой откланялся Е Минцзюню:     – Ваша милость, наша беседа была весьма приятной. Надеюсь в ближайшем будущем вновь отведать чай в вашем обществе.     Проводив взглядом Су Гэ, удалявшегося от них по воздуху, Цзи Мо смог, наконец, вздохнуть с облегчением. Он знал, что появление Верховного Жреца успокоит людей и огонь вскоре будет успешно потушен.     «Итак, мы остались вдвоём… И что я должен сказать?»     Человек, о котором он беспокоился, цел и невредим – вроде бы это должно обрадовать его. Но подняв взгляд на беззаботно парящего бессмертного, он испытал несколько смешанные чувства.     «Должен ли я рассказать, как совсем недавно безумно волновался о нём?»     Бессмертному, пожалуй, непонятно будет, как можно переживать о такой мелкой неурядице, как эта. Верно ведь? Да и ему не хотелось лишний раз вспоминать о собственной панике.     «В таком случае, может спросить Е Минцзюня, почему тот сразу же не покинул это пекло?»     Нет, плохая идея… В конце концов, кто он для него? Друг? Е Минцзюнь никогда не признавал этого. Возлюбленный? Да, ладно, для бессмертного он всего лишь проходной персонаж в игре, не более того. По сути, он обычный NPC, с которым тот проходит определённый этап игры. И в общем-то, он не в том положении, чтобы спрашивать о подобном, – можно подумать у него есть право ожидать, что Е Минцзюнь станет сообщать ему о своей безопасности. Строго говоря, у него нет права даже на беспокойство об этом мужчине.     Всё просто – эти события произошли так внезапно, что у него помутилось в голове. Но теперь он пришел в себя и твёрдо намеревался вернуться к обычной – стабильной и уравновешенной – жизни.     Со спокойным, независимым видом, Цзи Мо развернулся и отправился обратно, мысленно убеждая себя, что пришёл он сюда ради Су Гэ, что хотел позвать его усмирить волнения народа, что такие действия входят в его обязанности Белого Жреца… и что не было никаких других причин.     То был первый раз, когда Цзи Мо звал Е Минцзюня по имени. Услышав его крик, бессмертный по-настоящему поразился, ведь прежде никто и никогда не обращался к нему таким тоном – будто они были одного рода, будто они действительно были равными. Ещё толком не разбиравшись, что ж это такое – человеческие чувства, в тот момент он смутно ощутил одно из них. Но прежде, чем Е Минцзюнь успел хоть немного осмыслить случившееся, Цзи Мо повернулся и ушел, не сказав ему ни слова. Озадаченному бессмертному пришлось обратиться за разъяснениями к свитку, висевшему у него на поясе:     – Я чётко слышал, как он звал меня по имени. Так почему он не стал говорить со мной?     – Этот вопрос выходит за пределы знаний Системы. Дать ответ на него не представляется возможным.     Бессмертный плохо понимал человеческие сердца. Память подсказывала ему, что люди – очень нежные и чувствительные создания, на которых сильно влияют эмоции. Он не хотел причинить боль пареньку, так ему понравившемуся, поэтому надеялся на помощь Системы, которую получил в обмен на древнее сокровище загробного мира. Он-то думал, что она будет направлять его, помогая разобраться в чувствах и взаимоотношениях, научит правильно общаться с людьми, пусть даже его и раздражали все её запреты и ограничения. Но прямо сейчас Система не выдала ему никакого нового задания, и уровень благосклонности у него не уменьшился. Отчего тогда ему показалось, что Цзи Мо отворачивался с таким тоскливым видом?     После недолгого размышления своенравный бессмертный решил довериться своей интуиции и, резко взмыв в воздух, опустился уже перед Белым Жрецом. Волосы Цзи Мо, мокрые от дождя, были спрятаны под капюшоном, только несколько тонких прядок, напоминая спутавшиеся нити водорослей, прилипли к его бледным щекам. По-видимому застигнутый врасплох, он в замешательстве поднял голову.     Е Минцзюнь почувствовал, что несмотря на невозмутимый вид Цзи Мо, от него веяло стылым холодом. Ему сразу нестерпимо захотелось согреть этого человека. Секунда на раздумья – и, сняв свою верхнюю одежду, он набросил её на плечи парня.     Одеяние бессмертного было тонким, как крылья цикады. Стоило им взмахнуть – оно затрепетало в воздухе, как невесомое облачко, а опустившись на Цзи Мо, промокло в мгновение ока. Украдкой косясь на свою плотную жреческую мантию, Цзи Мо никак не мог вникнуть в смысл сего действия.     – Сяньцзюнь, могу я узнать, что вы делаете? – вынужден был спросить он.     – Ты… тебе ведь холодно?     Обычно без меры уверенный в себе Е Минцзюнь в этот раз немного замешкался с ответом. По сконфуженному виду героя Цзи Мо догадался, что тот заметил его плохое настроение, но так и не сумев определить конкретную эмоцию, обозвал её словом "холодно".     Люди… Какие же это капризные и эгоистичные существа! Зачастую, испытывая к кому-либо чувства и не получая взаимности, они тяжело переживают, ощущая горечь и обиду. Даже зная, что другой человек ни в чём не виноват, они просто не находят в себе сил сдержать своё негодование.      Он всего лишь не хотел показываться перед Е Минцзюнем в таком плачевном состоянии, не хотел признавать, что на этом любовном поле боя он первый потерял голову. Таковы правила всех этих чувственных игр: кто первый проникнется происходящим, погрузится в игру с головой, тот и будет пушечным мясом. А как раз этого Цзи Мо и не хотел; всё о чём он мечтал – быть благоразумным и тихо-мирно доживать до конца. Когда правда всплыла, ему стало невыносимо горько, что он проявил слабость перед бессмертным. Хотя, конечно, Е Минцзюню не понять этой жалкой гордости смертного.     «Ладно, допустим, ты не понимаешь этого… Как бы то ни было, факт остаётся фактом – ты по-прежнему продолжаешь приставать ко мне. Е Минцзюнь, тебя тоже нельзя назвать безгрешным. Поэтому, если еще раз приблизишься ко мне, я не позволю тебе уйти безнаказанно».     Вместо того, чтобы как раньше успокоить бессмертного льстивыми речами, Цзи Мо неспешно достал свиток и под озадаченным взглядом Е Минцзюня мгновенно развернул его. Божественное заклинание пятого уровня «Штормовой ливень, неотвратимо настигающий» активировалось, и на Е Минцзюня, даже без верхней одежды не утратившего изящества и элегантности, хлынул проливной дождь, моментально не оставив на нём ни одной сухой нитки.     Если мужчина толкает его на дно, он непременно утянет того за собой – не думайте, что он какой-то безобидный крольчонок [1], не умеющий огрызаться. _______________     1    "Кролик" (兔子) – жаргонное название мужчин-геев с красивой, женственной внешностью, которые оказывают сексуальные услуги другим мужчинам (мужчин-проституток). _______________       Цзи Мо знал, насколько быстры рефлексы бессмертного, стоило только вспомнить, как молниеносно он отобрал у Йе По его Камень духа. И раз он сейчас не уклонился – значит, просто не хотел этого. Увидев ошеломленное выражение на красивом лице, Цзи Мо больше не мог сдерживаться – давно бурлящие эмоции, наконец, вырвались наружу.       «Да будь ты проклят, Е Минцзюнь! Башня взорвалась, а ты, тупица распоследний, остаёшься возле неё и как ни в чём не бывало попиваешь чаёк! Ты хоть представляешь, как я боялся, что ты погиб? Даже не знаю, сколько свитков потратил, пока добирался сюда! Может для тебя они – бесполезная мелочь, не достойная сожалений, а я, между прочим, несколько лет рисковал жизнью, чтобы насобирать их.     …     Нет, ну вот зачем на насквозь промокшего человека накидывать какую-то… вуаль? Ты словно сорванец, который после школы хулиганил на улице, – тебя тоже так и хочется выпороть! Ну ничего, зато я залью тебе лицо водой! [2]» _______________     2    "Залью лицо водой" – смешение метафор, означает "уменьшить, подавить энтузиазм" и при этом "подмочить репутацию". _______________       Пока в душе у него вскипал и извергался вулкан, лицо, напротив, излучало полное умиротворение. Вскинув голову, он снял с себя мокрую жреческую мантию и мстительно натянул на бессмертного, а напоследок посоветовал с прохладцей:       – Будь осторожен, Сяньцзюнь, не простудись.       «Зачем он и меня намочил? По телевизору было не так! Но вроде бы он успокоился?»       Растерявшийся Е Минцзюнь обнаружил, что происходящее никак не соответствует описаниям из тех справочников, которые он так долго изучал. Мельком взглянув на себя и поняв, что сейчас выглядит так же как Цзи Мо – будто их обоих только что выловили из реки, – он вдруг ощутил какое-то непривычно освежающее чувство. В итоге, он задал вопрос, желая развеять свои сомнения:       – Недавно ты впервые позвал меня по имени… потому что тревожился обо мне?       «О! А вот это неожиданно! Оказывается, его эмоциональный интеллект не совсем безнадёжен».       Задумчиво посмотрев на бессмертного, Цзи Мо бесстрастно произнёс:       – Сяньцзюнь такой могущественный. Разве ему нужно, чтобы простой смертный тревожился о нём?       Е Минцзюнь, уже немного понимавший его характер, сразу догадался, что это означает положительный ответ.       – Спасибо, я очень рад, – улыбнулся он, придвигаясь поближе.       «А? Старший брат, я только что облил тебя водой! Сними ты сейчас с меня маску – увидел бы в глазах холод обнажённых клинков. Ну, если бы у меня ещё были глаза… И теперь ты заявляешь мне, что очень рад?! Даже в айдол-драмах 80-х не осмелились бы на такой перформанс [3]!» _______________     3    В телевизионных айдол-драмах 80-х помимо безусловно красивых актёров и темы любви часто присутствовали такие характеристики как сложный и болезненный жизненный опыт, запутанные отношения любовь-ненависть, неизлечимая (иногда психическая) болезнь одного из героев, насилие в семье и т.д. (Да, сейчас всё намного позитивнее.) _______________       Потрясенный столь странной реакцией, Цзи Мо внезапно осознал, что лицо Е Минцзюня находится чересчур близко к его лицу. Он даже смог ясно рассмотреть искрящиеся капельки воды, дрожавшие на длинных ресницах бессмертного, отчего его яркие, и без того прекрасные, глаза стали ещё более завораживающими. Один взмах ресниц – и кажется, будто серебряная луна, развеяв пелену непроглядного мрака, заливает весь этот сумрачный мир мерцающим сиянием.       Неловко отступив назад, Цзи Мо попытался сохранить ровный тон:       – Сяньцзюнь, я вроде бы лил воду вам на голову, а не в неё.       – Я – древний божественный артефакт, созданный императором Фу Си [4]. Чтобы сделать моё истинное тело, он взял самую яркую звезду на небосводе и собрал в неё свет Солнца и Луны. Бессмертные называли меня Жемчужиной Просвещения императора Фу Си. Даже когда я получил имя Е Минцзюнь [5] и титул бессмертного лорда, люди по-прежнему думали лишь о том, как сберечь меня от других и никогда не относились ко мне как к одному из их рода. А ты боишься не того, что кто-то отнимет у тебя божественный артефакт, – ты действительно переживаешь, что я могу пострадать. Это делает меня очень счастливым. _______________     4    Император Фу Си (император Си, Тай Хао, Пао Си) – легендарный первый император Поднебесной, бог творения и владыка Востока, представлялся существом с телом змеи и человеческой головой, прародитель китайцев. Правил Китаем в 3-м тысячелетии до н.э. в течение 116 лет, а всего прожил 175 лет.     Согласно китайской мифологии, именно Фу Си научил людей ловить рыбу сетями, орошать поля и готовить пищу на огне, также Фу Си изобрёл музыкальные и измерительные инструменты, научил людей приручать диких зверей и заниматься шелководством. Фу Си считается изобретателем китайской иероглифической письменности и основоположником китайской медицины. В эпоху Фу Си были сформированы система правления и моральные критерии, которым следовали все последующие императоры Китая.     5    "Минцзюнь" переводится как "просвещённый владыка", "пресветлый лорд". _______________       В далёком прошлом, готовясь покинуть этот мир, император Фу Си передавал все свои божественные артефакты другим богам. И лишь он один наотрез отказался смирно спать в сокровищнице в ожидании дня, когда снова понадобится. После этого у императора Фу Си не было другого выхода, кроме как наречь его Е Минцзюнем и объявить, что отныне он, будучи бессмертным, сам управляет своей жизнью. Такова история происхождения Е Минцзюня – древнейшего бессмертного на небесах.       Прошли тысячи лет с тех пор, как Е Минцзюнь рассказывал кому-либо о своем происхождении, и вот он открыл правду о своей истинной сущности Цзи Мо. Увидев, что тот, похоже, не особо заинтересован в древних артефактах, он невольно почувствовал радость. Ему нравилось, когда люди относились к нему, как к одному из себе подобных, и хотелось, чтобы, по возможности, так продолжалось и впредь. С этой мыслью он решительно отвязал от пояса свиток и протянул парню, выжидающе сказав:       – Пожалуйста, и дальше продолжай свою любовную стратегию в отношении меня. Хочешь, я отдам её тебе?       «О, значит твою Систему можно передавать другим людям?.. Так, минуточку, что ты имеешь в виду? Как это – отдать Систему объекту своей стратегии и попросить его проводить собственную любовную стратегию уже против тебя самого? Что за бред? А создатель твоей Системы знает, что ты играешь вообще не по правилам?»       С горечью обнаружив, что абсолютно неспособен угнаться за ходом мыслей Е Минцзюня, Цзи Мо вынужден был спросить откровенно:       – Могу я узнать, что заставило вас думать, будто вы стали целью стратегии?       Стоило коснуться теоретического обоснования - и к Е Минцзюню вновь вернулась его обычная слепая уверенность в себе.       – Я прочитал много справочной литературы, и везде говорится, что человеческие мужчины набрасывают свою одежду на плечи другого, только если это объект их страсти, – воспрянув духом, убеждённо сказал он.       Вот и нашёлся истинный виновник – поганое клишированное романтическое чтиво!       Выяснив, наконец, откуда у бессмертного такие своеобразные представления о человеческих отношениях, Цзи Мо на мгновение потерял дар речи, а затем отрешённо посоветовал:       – Сяньцзюнь, вам следует читать побольше тех книг, которые имеют значение для реальной жизни.       – И всё-таки я нахожу, что практические занятия гораздо увлекательнее, чем война на бумаге [6]. _______________     6    "Война на бумаге" (纸上谈兵) – китайская идиома, означающая пустые теоретические рассуждения, неумение применять теорию на практике, оторванность от реальной действительности. _______________       Е Минцзюнь ответил так же мягко, как и всегда. Он уже понял для себя, что даже тысяча медоточивых слов о любви и преданности не сравнятся с одним-единственным разом, когда кто-то зовёт его просто Е Минцзюнем. Новое открытие порадовало, и он добавил с яркой, оживлённой улыбкой:       – Я пока не очень разбираюсь, как правильно строить отношения с человеком, но я искренне желаю видеть тебя счастливым… Возможно, тебе будет приятно это знать…       Этот наглый бессмертный снова беззастенчиво флиртует с ним! Впрочем, у кого поднимется рука стереть такую улыбку?.. Это что, ещё один природный талант, присущий драгоценным сокровищам?       Неожиданно для самого себя, Цзи Мо обнаружил, что его смешанные чувства уже рассеялись без следа. Тут-то он и сообразил, как они выглядят со стороны: Небожитель и Белый Жрец стоят посреди дороги, мокрые, будто дети после сражения на водяном оружии, – это же крайне неприлично. Потянув бессмертного за рукав, он тихо, почти шёпотом, сказал:        – Не стоит появляться на людях в мокром виде. Я отведу вас обратно переодеться в чистую одежду.       Ну и ладно, главное, что всё закончилось хорошо. Е Минцзюнь с самого начала был так добр к нему, поэтому он и не хотел, чтобы с ним произошло что-нибудь непоправимое. А если бы тот слишком остро отреагировал на его выходку – он бы точно чувствовал себя виноватым.       По здравом размышлении Цзи Мо признал, что его вспыльчивость была немного неоправданной. Он сам не понимал, почему вдруг так разозлился на бессмертного, хотя, казалось бы, всегда обладал превосходным самоконтролем. Немного подумав, он смягчил тон:       – Ранее я слегка переволновался из-за непредвиденного происшествия. Прошу извинить меня за это.       «Оказывается, стоит лишь выразить человеку свою симпатию – и тот втягивает свои колючки и принимает эту мягкую и податливую форму, причём довольно милую… Можно мне его потискать?»       Но недовольно покосившись на свиток, запрещающий ему вступать в телесный контакт с целью, Е Минцзюнь вынужден был с сожалением отказаться от такой идеи. Однако это не остановило его, и он тут же придумал другой план:       – Ты ведь сам будешь меня переодевать? – обратился он к Цзи Мо.       «Опять за старое?! Снова провоцируешь меня? "Не бить три дня – разберёт черепицу [7]" – это как раз про тебя, да?» _______________     7    "Не бить три дня – разберёт черепицу" (三天不打上房揭瓦) – китайская идиома, означающая непослушное поведение ребёнка или одного из супругов (партнёров), не подчиняющегося "дисциплине".     История происхождения: рассказ о семье, где родители были так заняты, что три дня не били двух своих непослушных сыновей, а через три дня проснулись от того, что дом заливает дождем, так как дети за это время успели разобрать черепицу на крыше. _______________       Стиснув зубы, Цзи Мо вежливо улыбнулся и, вернувшись к прежнему холодному тону, отказал:       – Сяньцзюнь, верно, шутит. Храм не в настолько бедственном положении, чтобы Белый Жрец обслуживал гостей.         Пока парочка "обрезанных рукавов" устраивала взаимную проверку на прочность, они даже позабыли переодеться обратно в собственные одеяния. Так и ушли – бок о бок, в одежде друг друга, накинутой на плечи. За этой сценой, казавшейся весьма двусмысленной, издали молча наблюдал Хуэй Юэ. Всё это время он занимался тушением огня, но почему-то чувствовал себя так, словно кое-кто совсем не замечает его присутствия. И вдруг он осознал, что сейчас произошло.       Они оба – Белые Жрецы, абсолютно равноправные. Так почему этот парень сбежал с мужчиной, а ЕГО оставил разбираться с последствиями пожара, словно это в порядке вещей?       Повернув голову, он увидел группу служителей Храма – одни держали вёдра, другие несли чаны, наполненные водой, – жалостно ожидающих указаний Белого Жреца. В этот момент Хуэй Юэ мог только обречённо возопить:       – Цзи Мо, ах ты ублюдок!   _______________   Автору есть что сказать:       Хуэй Юэ: Я всего лишь игрок, обязанный своей внешностью Meitu Xiu Xiu [8], а вы призываете меня сражаться 1v5 [9]?       Су Гэ: Расслабьтесь и позвольте мне допить эту чашечку чая.       Е Минцзюнь: Мне так нравится гладить моего питомца [10], когда он сидит у меня на коленях. Не могу отказаться от этого… Боюсь, это уже зависимость…       Цзи Мо: Я из последних сил отбиваюсь от грязных лап этого искусителя… Но я держусь!       Чан Хуэй: Жрец Восходящего Солнца покидает команду и объявляет о смертельной вражде с вами. _______________     8    Meitu Xiu Xiu – популярное приложение от китайских разработчиков. Это достаточно простой и многофункциональный редактор внешности, позволяющий обрабатывать фотографии буквально в один клик, особенно удобен для любителей селфи.     9    "1v5" – один игрок сражается против пяти. Во многих многопользовательских играх в команде может быть максимум пять игроков (например, в CS:GO). Поэтому, в широком смысле "1v5" означает играть в одиночку против команды противника (или просто играть в одиночку против всех).     10    "Питомец" – отсылка к "Автору есть что сказать" в 5 главе. _______________