Главный герой вынуждает отступать

Глава 37

Чужой главный герой

    Банкет в честь праздника Нацай должен был продолжаться до самого утра, но Цзи Мо не стал задерживаться. Он заметил, что когда Йе Цзюньхоу завёл о чём-то разговор с Йе По, Цинь Йе тихонько покинул главный зал. Скромный, неприметный юноша, не имевший ни могучей культивации, ни особого статуса, – конечно же, никто не обратил внимания на его уход. Кроме Цзи Мо, втайне наблюдавшего за ним, и всезнающего Су Гэ. Попросив Е Минцзюня как-нибудь отвлечь Су Гэ, Цзи Мо незаметно последовал за юношей.     С самого начала банкета Цинь Йе сидел, не поднимая головы. Цзи Мо вдруг вспомнил поведение парнишки во время миссии: как искренне тот удивлялся всему новому, что видел, как поражался любой диковинке чужого города. Сейчас же, оказавшись в Демоническом дворце, буквально переполненном редчайшими сокровищами и реликвиями, он лишь подавленно молчал.     Шестнадцать лет назад Жрец Восходящего Солнца привёл Цинь Йе в Святой Храм, сказав, что мальчик – круглый сирота. Для такого обычного ребенка, как он, было огромной удачей, что в то неспокойное время Храм взял его под свою опеку и он мог жить, не зная голода и нищеты. Поэтому он всегда безмерно уважал спасшего его Чан Хуэя и изо всех сил старался быть полезным Храму. Но что, если всё это было ложью?     Рабский контракт крови Небесного Демона нельзя расторгнуть, но можно перекрыть новым контрактом крови. Йе Цзюньхоу никогда не утруждал себя завоеванием людских сердец и умов. Он действовал проще и надёжнее: с момента основания Демонического континента все его подчинённые находились под контролем его демонической крови. Что ж, надо признать, монархия, основанная на абсолютном повиновении рабов своему хозяину, была несокрушима и свободна от любого предательства. В прошлом многие Небожители ломали головы, пытаясь отыскать её слабое место, – и всё зря… Но уже скоро должен был появиться ещё один Небесный Демон.     У Бездны отчаяния мог быть только один хозяин. Поэтому каждый Небесный Демон обладал уникальной способностью – умением контролировать зачатие потомства, благодаря которому мог оставить наследника незадолго до своей смерти. Йе Цзюньхоу явно не мог забыть про свою единственную уязвимость и уж конечно не стал бы заводить целых двух сыновей. Цзи Мо не знал, почему он вообще решил в расцвете сил обзавестись ребёнком, но очевидно было одно – без помощи Владычицы никто не смог бы вынести сына Владыки из его дворца.     С помощью Вуйен Цзи Мо легко нашёл Цинь Йе, спрятавшегося за декоративными цветами. Он до сих пор помнил рассказ юноши о его детстве. Мальчишкой тот часто наблюдал за прихожанами с детьми, а потом долго грустил из-за того, что у него самого нет ни отца, ни матери. Но в Храме воспитывалось очень много детей, и священнослужители, присматривавшие за ними, были загружены работой все дни напролёт. Мальчик не хотел доставлять взрослым лишних хлопот, поэтому прятался во внутреннем дворике среди цветов и тихо плакал.     – Вот почему, ради детей Хаотяня, чтобы они не страдали так, как я, я решил делать всё возможное, чтобы не допустить войны. И если в результате я умру, то пусть это будет платой Жрецу Восходящего Солнца за его доброту, – такое сбивчивое объяснение дал юноша, когда Цзи Мо спросил, почему он остался защищать Линьгуан.     В тот день Цинь Йе встретил Принца Демонов – своего ровесника, чья судьба кардинально отличалась от его собственной. Но ни тогда, ни после у него и в мыслях не было завидовать принцу. Он всё ещё верил в Святой Храм и всё ещё смотрел на Чан Хуэя, как на человека, заменившего ему отца. Поэтому он не считал, что ему в жизни повезло меньше, чем Йе По.     Но что теперь?.. Теперь, когда он знает, что совсем не сирота, что его отдала в Храм его собственная мать ради того, чтобы он стал убийцей своего отца. А ведь его родной отец оказался очень заботливым… вот только всю любовь и всю поддержку, что по праву должны были достаться ему, все эти годы получал другой… А Жрец Восходящего Солнца, которым он так восхищался, без жалости отправил его на передовую, чтобы ребёнок, занявший его место, подвесил его на вратах ритуального зала, планируя предать ужасной пытке…     «Всё это в один миг стало реальностью. Сможет ли шестнадцатилетний мальчик принять её?»     Ответом на мысленный вопрос Цзи Мо стала необузданная кроваво-красная демоническая ци, окутывающая Цинь Йе, и его страдальческие всхлипы. Печально посмотрев на молодого человека, надеявшегося затеряться среди цветов, Цзи Мо тихо вздохнул:     – Цинь Йе, ты хочешь вступить на путь демона?     – Жрец Утренней Звезды… нет, я… я не готов.     При звуке чистого свежего голоса Цзи Мо демоническая ци, беснующаяся в теле Цинь Йе, немного поутихла. Он помнил, что именно Жрец Утренней Звезды спас его тогда. Этот Белый Жрец всегда смотрел на мир холодно и безразлично. Казалось, ему дела нет до живых существ: ни горести, ни радости, ни мольбы, ни благодарности – ничто не вызывало у него эмоций. И всё же, сейчас это был единственный человек, ни разу не пытавшийся воспользоваться им в своих целях.     – Это и есть справедливость?     До сих пор юноша, воспитанный Храмом, сохранял остатки наивности. Не в силах примириться с тем, что справедливость может быть такой жестокой, он в поисках ответа устремил растерянный взгляд на человека, привыкшего наблюдать за всем со стороны.     Наклонившись, Цзи Мо аккуратно смахнул с волос юноши опавшие лепестки и как всегда спокойно ответил:     – Да, такая вот извращённая, не признающая родства справедливость.   – Жрец Утренней Звезды, вы единственный, кто ни разу не солгал мне. Я доверяю только вам. Поэтому, прошу, скажите честно…     «Пусть даже извращённая, но всё равно это справедливость» – поняв смысл его слов, Цинь Йе обхватил руками колени и наконец решился посмотреть правде в глаза:     – … это правда, что если я встану на путь демона, то мир будет спасён?     – Даже если ты уничтожишь Йе Цзюньхоу, изгонишь Небожителей и объединишь пять континентов, мир и покой не будут вечны. Всегда найдутся те, кто захотят свергнуть тебя. Они начнут подсчитывать все жертвы и потери, что принесёт война, провозгласят твоё отцеубийство величайшим преступлением, будут раздувать в размере и критиковать любой твой промах. Если ты мечтаешь о стабильном мире, тебе придётся железной рукой заткнуть рты любой оппозиции, любому, кто пойдёт против тебя. И необязательно все эти люди будут плохими.     Ровным тоном огласив неутешительный ответ, Цзи Мо подумал, что, возможно, именно поэтому Су Гэ не хотел, чтобы Цинь Йе увиделся с ним. Ведь для победы над Йе Цзюньхоу необходимо, чтобы в мире появился ещё один Небесный Демон. А он не стал бы убеждать юношу отправиться на поле боя, затуманивая разум красивыми небылицами о светлом будущем.     Сам пройдя через подобное, он лучше, чем кто-либо, понимал, насколько терниста предстоящая дорога, и хорошо знал, как больно, когда рушатся идеалы. Цзи Мо считал, что если уж Цинь Йе придётся шагнуть в суровый мир вечной борьбы, то сделать это он должен осознанно, по своей воле – тогда, по крайней мере, в будущем у него будет меньше разочарований.     – Не только тиран должен быть готов запятнать руки кровью – мудрый правитель тоже. Даже если ты ничего не сделаешь, мир обречён превратиться в кровавое поле боя. Однако, обретя силу, ты сможешь сам решать, как изменить этот ужасный мир.     Лишь слабый проблеск надежды, но для Цинь Йе этого было достаточно. Он в любом случае не мог закрывать глаза на царящую в мире жестокость, каждый раз ощущая, как сдавливает в груди при виде человеческого равнодушия и чёрствости. Первыми всегда начинают наводить порядок те, кому сложнее, чем другим, мирится с грязью. Такие, как Цинь Йе. Такие, как Су Гэ… Или такие, каким был в юности Цзи Мо.     – Это бремя слишком тяжело… – пробормотал юноша, глядя перед собой застывшим взглядом, словно предвидя кровавую бурю, ожидающую его впереди.     Наконец он поднял голову и тихо взмолился:     – Жрец Утренней Звезды, могу ли я сохранить немного человеческих чувств? Хоть чуть-чуть, лишь бы не стать таким, как Владыка Демонов.     Наследие крови Небесного Демона можно было пробудить, принеся в жертву своё сердце и свою человечность. Цзи Мо понимал, что Цинь Йе уже почувствовал зов Бездны. Он не знал точно, как много юноше придётся отдать, чтобы получить силу Небесного Демона, но хорошо помнил, что ради достижения нынешнего уровня культивации Йе Цзюньхоу пришлось отказаться от всех своих человеческих чувств.     Пока он колебался, что ответить, сзади раздался ласковый и успокаивающий голос Су Гэ:     – Цинь Йе, я верю, что ты не станешь вторым Йе Цзюньхоу.     – Верховный Жрец!..      При виде белых с золотой окантовкой одеяний Верховного Жреца на лице Цинь Йе появился лёгкий испуг. Цзи Мо тут же воззрился на Е Минцзюня, которому поручил любым способом задержать Су Гэ. Но бессмертный лишь беспомощно улыбнулся:     – Он убедил меня.     Ну да, как он мог забыть, это же Су Гэ… Тот самый Су Гэ, который, просто поговорив с Чан Хуэем, сумел завербовать его себе в помощники… Протагонист, чьи речи, словно тёплый поток, обволакивают и увлекают за собой.     Цзи Мо наконец вспомнил, что Су Гэ, несмотря на обычную свою отстранённость, при желании способен разгромить в дискуссии целую толпу философов. Конечно, что мог сделать против него Е Минцзюнь с его-то нынешним пониманием – точнее, недопониманием – человеческих чувств? Оставалось только тихо вздохнуть, смиряясь с реальностью.     А Су Гэ тем временем оправдывал его ожидания: с неизменно умиротворенным видом он присел перед Цинь Йе и, погладив юношу по голове, сказал:     – Ты был выбран для объединения Демонического континента не только потому, что ты сын Йе Цзюньхоу. Главная причина в том, что в тебе течёт кровь как Небожителей, так и смертных. Только такому человеку, как ты, по силам построить государство, в котором и те, и другие смогут мирно сосуществовать. А я, со своей стороны, возьму на себя ответственность обучить тебя, как стать достаточно сильным правителем, чтобы достойно управлять этой огромной нацией.     В Святом Храме к Верховному Жрецу относились как к богу, и услышав его обнадёживающие слова, Цинь Йе начал успокаиваться. Видя, что напряжение уходит с лица юноши, Су Гэ мягко улыбнулся:     – Всё, что нам нужно, – это кровь Небесного Демона. И тебе самому решать, сколь многим ты готов пожертвовать ради наследия. Даже если ты будешь слабейшим из Небесных Демонов, я научу тебя, как стать могущественнейшим жрецом Святого Храма. А что касается мира: я возьму на себя любую ношу, которая будет слишком тяжела для тебя.     Не успели эти слова отзвучать, а Цзи Мо уже понял, что Су Гэ победил. И действительно, получив поддержку Верховного Жреца, Цинь Йе глубоко вдохнул, выдохнул и окончательно успокоился:     – Верховный Жрец, пожалуйста, дайте мне немного времени.     – Только что Владычица Демонов прислала весть, что сегодня ночью Йе Цзюньхоу вместе с Чан Хуэем отправится в заброшенный дворец, чтобы провести ритуал Призывания Бога. У тебя есть полшичэня, чтобы решить, от каких чувств отказаться. Но, пожалуйста, не следуй примеру Владыки Демонов: если ты станешь таким же холодным и бессердечным, как он, то свержение власти на Демоническом континенте потеряет всякий смысл.     Успокоив юношу и оставив его обдумывать свой выбор, Су Гэ переключил внимание на Цзи Мо. Этот Бог – сколько он его знал – всегда был ко всему апатичен. Кто бы мог подумать, что именно сейчас он пожелает вмешаться в человеческие конфликты… Хоть и удивлённый данным фактом, Су Гэ невозмутимо ответил на невысказанный вопрос:     – Жрец Утренней Звезды, я не поделился с тобой этим планом, потому что знал, что ты обязательно захочешь помешать им призвать Бога.     Заклинание «Призывание» было разработано Цзи Мо, и, естественно, он знал его слабые стороны. Эта техника могла призвать к заклинателю его кровного родственника, пока тот спал, но она требовала чрезвычайно много энергии для перемещения во времени и пространстве. Так, в своё время Жэнь Цинья, после того как призвал Цзи Мо, был отброшен назад в первоначальную животную форму, и на восстановление у него ушло целых три дня. Цзи Мо не знал, сумел ли Король Зверодемонов за прошедшие годы усовершенствовать это заклинание, но в любом случае после участия в ритуале Йе Цзюньхоу будет как минимум ослаблен.     Это была лучшая возможность, чтобы избавиться от Владыки Демонов. А поскольку Су Гэ был уверен, что "Боги" не позволят призвать в этот мир кого-то ещё из их рода, он ничего им не сообщал в ожидании момента, когда уже поздно будет что-либо отменять.     Здраво оценив сложившуюся ситуацию, Цзи Мо не стал тратить время на расспросы, а просто выдвинул свои условия – он делал так всякий раз, когда они расходились во мнениях:     – Призванный Бог должен быть передан на наше попечение.     – Разумеется. Я никогда не желал зла Богам.     Су Гэ не обманывал – он никогда не хотел причинять вред Богам. Иначе стал бы он несколько лет назад спасать Цзи Мо, рискуя вызвать этим гнев Короля Зверодемонов?     Цзи Мо по-прежнему не сомневался в праведности Су Гэ, но вспомнив, что тот говорил о своей конечной цели, не мог не нахмуриться:     – Верховный Жрец, Небожителями не так легко управлять, как вам кажется.     В настоящее время протагонистов, не стремящихся к мировому господству, можно было по пальцам пересчитать. И сейчас в этом мире собралось столько Владык, претендующих на мировую гегемонию, что даже представить страшно, сколько потребуется усилий, чтобы заставить их повиноваться чужим приказам. Он просто не понимал, почему Су Гэ решил взвалить на себя эту, почти непосильную задачу.     – Жрец Утренней Звезды, мне ничего не ведомо о раздорах между Богами, но я знаю, что ты не хочешь, чтобы Небожители оставались в этом мире.     Тихо озвучив вывод, к которому пришёл после нескольких лет наблюдений за Цзи Мо, Су Гэ не отступил, а, твёрдо посмотрев на стоящих перед ним Богов, впервые поделился сокровенными мыслями:     – Рождение Небожителя, может, и сильно отличается от рождения обычного смертного, но у Небожителей тоже есть свои чувства. Это вы, Боги, создали Небожителей, поэтому, пожалуйста, пусть даже ради целого мира… не отказывайтесь от нас.     «Отец, кто я для тебя? Марионетка, которой можно управлять? Оружие, чтобы завоевать для тебя весь мир? А может, всего лишь послушный и покорный питомец?.. Но я не являюсь ни тем, ни другим!»     Когда Цзи Мо заглянул в тёплые глаза Верховного Жреца, этот голос, что он так старательно пытался забыть, внезапно вспыхнул в его голове. И он осознал, что за все эти годы его враждебность к Небожителям ничуть не угасла.     Верно, он-то считал, что начал избегать Небожителей после предательства Жэнь Цинья. Но если задуматься, похоже, он с самого первого дня относился ко всем Небожителям, кроме Жэнь Цинья, как к своим врагам. Он знал об этих персонажах почти всё, но никогда не воспринимал их как живых, реальных людей. А ещё он напрочь игнорировал тот факт, что под влиянием своего окружения людям свойственно меняться.     Неудивительно, что он до сих пор не получил признания Жемчужины Просвещения императора Фу Си. Вот, оказывается, что имел в виду Е Минцзюнь, когда говорил, что он недостаточно зрелый.     Как же он сам этого не понял?.. А ведь Су Гэ давно заметил его предубеждение против Небожителей, но, глубоко уважая Богов, ни разу ни словом не попрекнул за это. Даже сейчас, раскрыв ему глаза, он лишь смотрел на него с грустью и ожиданием, но не осуждал.     Пусть и не он был создателем Су Гэ – такой взгляд не смог бы вынести ни один автор. Обречённо вздохнув, Цзи Мо больше не пытался его остановить, только спросил:     – А с Чан Хуэем не возникнет проблем?     – Всё, что дал ему Король Зверодемонов, – просто пара писем. А я тридцать лет сотрудничал со Жрецом Восходящего Солнца, – объяснил Су Гэ и легко улыбнулся, поняв, что Цзи Мо не станет вмешиваться.     Первые три ночи после прибытии на Демонический континент он провёл перед закрытыми дверями покоев Чан Хуэя. Поначалу тот не хотел даже показываться, но в итоге не выдержал и впустил его.     Он хорошо понимал Чан Хуэя и знал: какой бы характер изначально ни прописал ему Бог, в этом мире его любовь и преданность Королевству Фэй не были фальшивыми.     Все эти годы Чан Хуэй не только занимался политикой, но и оберегал на Божественном континенте знания и культуру Королевства Фэй. Кроме того, именно он решил предоставить защиту выжившим фэйянцам и дать отпор Демоническому континенту. И это были решения, принятые независимо от воли Богов.     Вспомнив, как Чан Хуэй с перекошенным лицом выбрасывал в окно своего личного голубя, Су Гэ вздохнул с лёгкой ностальгией:     – Жрец Утренней Звезды, на краткий миг ненависть может ослепить человека, но в конечном итоге ей не по силам разрушить узы между товарищами, сражавшимися когда-то плечом к плечу.     Закончив говорить, он понял, что его сентенция прозвучала как мудрость, изречённая Богами, поэтому с усмешкой добавил:     – Эти слова не были дарованы мне Богом. К этой истине я пришёл самостоятельно по прошествии многих лет.     – Ладно-ладно, теперь вы и меня убедили.     Обессиленно прислонившись к Е Минцзюню, Цзи Мо решил, наконец, сдаться.     Вот уж не думал, что найдётся протагонист, способный уболтать даже автора…     Убедив Бога принять его сторону, Су Гэ, весь разговор казавшийся невозмутимым, украдкой облегчённо перевёл дыхание. По правде говоря, он пришёл в замешательство, когда понял, что его идеи противоречат взглядам Цзи Мо, и не был до конца уверен, стоит ли ему идти против воли Бога.     К счастью, в конце концов он получил одобрение обоих Богов.     Жаль только, что ни один из них не был его создателем. Он давно уже не чувствовал связи со своим Богом, но сейчас, по крайней мере, был спокоен: если однажды наступит день, когда Бог заметит, что он до сих пор продолжает стремиться к Свету, то, возможно, сам пожелает предстать перед ним и одарит благосклонной улыбкой.     Потому что с того самого дня, как Су Гэ ступил на избранный путь, единственное, о чём он мечтал, – стать таким последователем, которым его Бог мог бы гордиться.