День победы

Мы победили 6 лет назад. Но Жене об этом рассказывали только взрослые, сам он не мог этого помнить, ведь ему нет и пяти. Но он верит, что если закатить глаза далеко-далеко назад, можно увидеть прошлое. Однажды ему даже показалось, что он увидел что-то, но как раз в тот день мама впервые отлупила его за такие эксперименты. «Ослепнешь – я с тобой цацкаться не буду! Живенько в детский дом сдам!» Но даже такое предупреждение не остановило Женю, только дало понять, что смотреть в прошлое надо, пока мама не видит. И вот сейчас, сидя в трамвае, идущем на вокзал, Женя воспользовался тем, что мама поцапалась с другой такой же скандальной тётей, и начал смотреть в прошлое. Сначала долго ничего не происходило. Потом вдруг раздался неприятный громкий лязг, и Женя резко вернул глаза на место. С разочарованием увидел на заклинившую дверь. Мама схватила его за руку и с воплем: «Я с тобой, сучка рваная, в одном вагоне не поеду!» выскочила из трамвая. Тётя Лена и дядя Гриша жили возле рынка в очень старом двухэтажном деревянном доме. Мама говорит, что раньше там жили буржуи, а потом рабочим людям дедушка Ленин раздал по комнате в этих хоромах. Женя представлял, как дедушка Ленин с портрета в детском саду гонит поганой метлой жирных противных буржуев. Женя любил этот дом гораздо больше своего, новенького и чистого. Не только из-за весёлой картинки про дедушку Ленина в голове, а главным образом, потому что в доме был Подвал. Да, именно Подвал, а не подвальчик как в женином доме. Он был огромным, с целыми комнатами, заваленными всяким хламом так, что там можно было заблудиться. Дядя Гриша говорил, что раньше дом был трёхэтажным, но ушёл под землю, и вместо первого этажа теперь огромный Подвал. Естественно, взрослые не разрешали в него ходить, но Женя, Стёпа и Оля вечно сбегали из-за стола якобы по двор, а на самом деле пробирались в Подвал. Обычно они устраивались вокруг фонарика и рассказывали страшные истории. А на новый год Оля научила их вызывать дух буржуя. Дух так и не пришёл, но страху они нагнали друг на друга будь здоров! Сегодня Женя научит их своему методу заглядывания в прошлое. У тёти Лены и дяди Гриши была самая большая комната в доме. На втором этаже, с огромным круглым окном на площадь. Когда-то был ещё и балкон, но он обвалился до рождения Жени. Женя обожал эту комнату, светлую, уютную, наполненную счастьем. Он обожал тётю Лену, добрую и весёлую. Она никогда не ругалась в трамвае и не била детей. Женя часто спрашивал, сам не зная, кого, почему его мама не такая. Он обожал дядю Гришу, который играл на баяне, мог починить что угодно в доме и тоже никогда не бил детей. Женя считал несправедливым, что некоторые дети появляются у мам без участия пап, как он. Если бы у Жени был папа, может, мама не так сильно лупила бы его. Дядя Гриша был танкистом, но о войне говорить не любил, как и тётя Лена. Только мама рассказывала ему пугающие истории о том времени таким тоном, будто именно Женя виноват во всех неприятностях, что случились с ней. Стёпа, хоть и был старше Жени на год, тоже родился после войны. Оля была жениной ровесницей, а Настя ещё не умела ходить и обитала в кроватке возле окна. Дядя Гриша с трудом открыл рассохшиеся створки круглого окна, и комнату наполнили фантастические запахи весны. В такие моменты Женя ощущал себя немножко буржуем. Они посидели за столом со взрослыми часок для приличия и начали дружно просится на улицу. Мама нехорошо посмотрела на Женю, а тётя Лена сказала: «Ну что ты, Зоя, пусть побегают». Конечно, взрослые догадались запирать дверь в Подвал, но не сообразили, что дети могут пролезть в узкое окно. Если вести себя тихо и не попадаться на глаза, ни один взрослый не догадается, как они попадают в Подвал. Стёпа включил фонарик. - Будем опять вызывать дух буржуя? Нет! – торжественно заявил Женя, - Будет заглядывать в прошлое. Оля запрыгала от предвкушения приключения. Для пущей торжественности Женя решил использовать старинное зеркало, которое они нашли, когда играли здесь в новый год. За шкафом, стоящим у самой дальней стены Подвала Стёпа обнаружил потайной ход, в который из-за шкафа опять-таки могли пролезть только дети. Оказывается, у Подвала был ещё и свой собственный маленький подвал. Женя чуть не упал, когда увидел в первый раз. Прямо как в сказках! Узкая лесенка вела вниз, в небольшое помещение, в котором стоял сундук с давно съеденной молью буржуйской одеждой. За сундуком и располагалось зеркало, на которое они не обратили бы внимания, если бы Оля не запнулась и не свалила ковёр, которым оно было накрыто. Оно было великолепно. Резная рама, не хуже, чем у картин в музее. Нижняя часть совсем почернела, придавая зеркалу некую загадочность, но если залезть на сундук, можно было в нём отразиться. Наверное, буржуи оставили, когда их гнали отсюда поганой метлой. Конечно, за время, прошедшее после буржуев, комната покрылась изрядным слоем пыли, но юных исследователей это не останавливало. Женя подробно объяснил друзьям, что надо делать, чтобы увидеть прошлое. А так как мальчики были воспитанные, первой провела эксперимент Оля. Она залезла на сундук, чтобы отразиться в зеркале, и закатила глаза. - Ну всё, надоело! – она слезла с сундука потирая глаза, - когда мы дух буржуя вызывали, было хотя бы страшно, а это ерунда какая-то… Следующим был Стёпа, и тоже без результата. Он тоже красочно усомнился в методике друга. Но Женя решил показать мастер-класс. - Да вы неправильно делаете, сейчас я покажу как! Взгромоздившись на сундук, он увидел своё отражение, слегка искажённое старинным стеклом. От света фонарика по стене позади него плясали причудливые тени. Перемазанное грязью мальчишеское лицо и вечно взъерошенные рыжие волосы. Женя не боялся и даже не волновался. Сейчас точно получится! Он зажмурился и закатил глаза. Но ничего не происходило. Разочарованно открыв глаза, он смотрел на свои руки. Но… это не его руки… Это даже не детские руки. Тонкие длинные пальцы. Бледная кожа, почти белая, как бумага. Гораздо белее, чем даже у рыжего Жени. Женя знал, как выглядит этот другой я, и он совершенно не походил на то, что должно было показать зеркало. Длинное лицо, высушенное болезнью, чёрные волосы, которые когда-то были густыми и красивыми. Тёмные-тёмные глаза, кажущиеся чёрными издали. В молодости наверняка был красив, как кинозвезда. Сейчас ему 52 года. Этим летом должно исполниться 53, но уже не исполнится. Не такая уж короткая жизнь, но и не особо длинная. Он тоже находится в подвале, едва освещённый тусклым утренним светом, пробившимся из крошечного окна под потолком. Он стоит на коленях, а перед ним лежит… это что, пистолет?! Зачем ему пистолет?? Он только что попытался взять пистолет правой рукой, но плечо пронзила такая боль, что он выронил пистолет и упал на колени. Старая рана даже через 30 лет немилосердно напоминает о себе из-за сырости подвалов, в которых он существовал последние месяцы жизни. Но медлить нельзя. Он вспоминает, что видел только что на улице, прямо перед тем, как скрыться в подвале: словно гигантский доисторический хищник, из предрассветных сумерек прямо на него медленно вырулил русский танк. Женя задохнулся от ужаса. Он берёт пистолет в левую руку. Благо, научился владеть ей точно так же, как правой, которая постоянно подводила. Он думает о детях. Как? Откуда у него дети? Жене кажется, что он вот-вот сойдёт с ума. Только так он сможет защитить их. Только если вовремя уйдёт. Александр, Юлия, Норман, Криста-Мария. Он умирает, думая о них, потому что больше ничего дорогого и важного в этом мире для него не осталось. Если и есть Бог, он точно не простит его за всё, что он натворил. Так что его последний небольшой грех ничего не изменит. Но дети, возможно, когда-нибудь простят. Скрежет гусениц танка по разбитой мостовой – вот что Женя слышал в первый раз! Он вкладывает пистолет в рот. Твёрдо нажимает на курок. И мир перестаёт существовать. Женя очнулся на руках у дяди Гриши, который бегом нёс его по лестнице на второй этаж. Сзади бежал незнакомый дядя и кричал: «Я ж говорил, надо было давно эту каморку заколотить к чёртовой матери! Так и знал, что кто-нибудь в ней убьётся!» Женю положили на стёпину кровать, вокруг засуетилась тётя Лена. Трогала лоб, вытирала грязь. - Иваныч сказал, что это от недостатка кислорода с ним…- сказал дядя Гриша, держась за голову, - Эту комнату же не открывали с тех пор, как первый этаж закопали. А оно до войны ещё было. Теперь точно заколочу к черту поганую дверь! Мама смотрит так, будто сейчас вцепится в него, как собака, а тётя Лена – обеспокоенно. - Ну и как же вас угораздило туда залезть? – строго спросила она Стёпу. Стёпа заслонил собой плачущую Олю: - Это всё Женька! Он… он заставил! Мы вообще не хотели лезть! Он сказал… сказал, что… что сдаст нас в милицию, как будто мы его били, вот! Оля закивала, высунувшись из-за брата. Теперь уже и тётя Лена, и дядя Гриша смотрели на Женю в точности, как мама. Где-то в животе зародилась противное тянущее чувство, которое разрасталось, пока не заполнило всю грудь так, что Женя чуть не задохнулся. Первое в его жизни предательство друга. Домой они ехали, когда начало уже темнеть. Тот самый Иваныч, который оказался врачом, держал Женю в постели, пока не убедился, что ним точно всё в порядке. Мама была очень зла, но на этот раз ни с кем не сцепилась в трамвае. Всю злость он изливала на Женю: - Ты хоть понимаешь, что наделал, идиот? Теперь нам заказан вход в их дом! Она говорила ещё много обидных вещей, но Женя перестал слушать после первой фразы. Ему было всё равно, что мама поверила Стёпе, а не ему: она всегда так делала. Он думал о человеке, который выстрелили себе в рот в Берлине 6 лет назад. Женя не знал, что именно он натворил, но верил, что он не был совсем плохим человеком. Хотя бы потому, что он любил своих детей больше своей жизни. Вот мама на такое не способна… С этого дня Женя прекратил свои эксперименты по погружению в прошлое.