Бог есть ты

      Неоновые огни мерцали тысячами разных реклам, от которых сознание путалось, а глаза слезились.       «Бога нет!» — твердили рекламные щиты, и следом шли красивые речи, что человек сам себе хозяин. Ему не нужен ни господь, ни семья, ни друзья. Ему ничего не нужно, кроме хорошего отдыха и еды.       «Мы — высшая ступень эволюции! Мы открыли вселенные. Именно мы, люди, научились открывать порталы и пересекать границы видимого!».       Лейрия поморщилась и отвела взгляд. Девушка шла по битком набитой улице и ежилась от холода. В желудке не было еды уже несколько дней, и, наверное, это стало последней каплей: она всё-таки решилась стать матерью непонятно для кого. Радует, что она никогда и не увидит это существо, но денег заработать сможет достаточно, чтобы бросить всё и уехать уже с этой проклятой, душной и затхлой планеты.       Люди и нелюди шли мимо, словно не замечая её, постоянно наталкиваясь локтями и даже не извиняясь.       Наверное, в чём-то вывески и правы. Тут Бога давно нет. Как, впрочем, вообще чего-то, за что стоило бы цепляться.       На запястье завибрировал датчик, и по телу прошла волна прохлады. Лейрия мельком посмотрела, кто звонит, и тут же сбросила.       Ещё его не хватало. Разумеется, он сразу пронюхал, куда она собралась. Наверное, не унеси она быстро ноги, отвесил бы ей пару крепких ударов.       Снова короткая вибрация — и в очках перед глазами всплыло сообщение:       «Ты готова родить от инопланетного уродца, но не от меня? Вот ведь стерва. Нашего ребёнка мы могли бы продать на органы дороже, чем ты на родах заработаешь! Может, даже на свою комнату хватит. Ли, ну ты просто подумай… Я бы тебе несколько детей сделал. Одного оставить, других продать…»       Девушку от такого подхода даже слегка замутило. Вот ведь. Говорила она ему, что не любит, когда мелкие на органы идут. Ну не по-человечески это. А так этот нечеловеческий ребёнок будет для кого-то желанным. Это намного лучше.       Двери здания мягко открылись перед ней. Надо же, она и не заметила, как дошла до центра суррогатного материнства. Белые стены с мягкой россыпью светодиодов, вьющихся по ним, и какая-то едва ли не стерильная чистота.       Немного неуверенно Лейрия помялась на входе, и к ней тут же поспешила сотрудница отделения.       — Добрый вечер, вам назначено?       Мягкий, чуть шелестящий голос с бархатными интонациями понравился бы многим мужчинам. И тонкая, гибкая фигура тоже, только всё осложнялось хвостом и четырьмя глазами. В остальном она была очень похожа на обычного человека.       — Да, мне сказали прийти в это в время к Фрэнсис.       Сотрудница улыбнулась и понимающе кивнула.       — Я вас провожу. Идёмте.       Лейрия молча проследовала за женщиной и оказалась в небольшой, уютной комнате. Там даже оттенки стен были более располагающие, чем в холле, — бежевые, уютные. За столом сидела обычная человеческая женщина, которая при виде гостьи тепло улыбнулась и мягко показала на стул напротив себя.       — Располагайтесь, надеюсь, вам будет комфортно. Для нас главное — это удобство клиентов с обеих сторон соглашения.       Мягкий голос отлично подходил к комнате, словно специально подбирали.       Лейрия присела на стул, оценив его удобство почти сразу. В ее короткой жизни ей не приходилось сидеть на чем-то таком мягком и приятном на ощупь. Обычно у них даже стульев не хватало на всю семью. Разумеется, до того, как большая часть детей начала распродаваться на органы. Так было удобнее, чем искать семью для живого выродка. С ними больше проблем и меньше желающих, а вот на органы разбирали быстро. Сейчас много кому из живущих требовались «запчасти» из-за плохих условий жизни.       Женщина, чья галотабличка за столом мерцала красивыми буквами «Специалист по межпланетному сотрудничеству «Фрэнсис 2045», с неиссякаемой улыбкой принялась изучать что-то в компьютере. Потом так же мягко спросила:       — Вы уверены, что хотите стать инкубатором для нечеловеческого плода? Не поймите меня неправильно, у вас очень хорошие данные. Вы здоровая женщина, и многие предпочитают рожать себе подобных и потом продавать для улучшения чужого тела. Если хотите, у нас тоже есть такая услуга…       Лейрия отрицательно покачала головой, не вдаваясь в подробности, почему именно. Наверное, насмотрелась на свою семью, где четверых из шести родители продали «на восстановление чужой жизнеспособности», в простонародье — на органы. Она помнила, как боялась, что однажды ее поведут не на детскую работу, где с ранних лет можно было хоть как-то отработать свое существование, а в красивое белое здание, из которого ты уже не выйдешь. Она была самой послушной и старательной в семье, и даже нашла себе парня сразу, как только смогла. Это было дополнительным шансом на жизнь. И она успела спасти свою сестру, понимая, что родители почти все деньги просадили, и скоро настанет очередь самой мелкой и последней в семье, которую еще можно продать.       Взрослые люди на органы шли редко. Наркотики, голод и отравленный воздух быстро делали их невостребованным товаром. Ей самой в чем-то повезло не сесть на наркотики. Просто не было денег даже на самые дешевые вещи — всё забирали родители.       Фрэнсис отстучала что-то по клавишам с такой скоростью, что стали возникать сомнения — она точно человек? Хотя какая разница?       — Итак, вы согласны стать инкубатором для инопланетного существа. У нас как раз недавно поступил запрос, и вы отлично подойдете. Плод будет развиваться в брюшной полости, вне матки. Это может вызывать дискомфорт, но ничего серьезного. Скорее всего, будет большая потеря веса, поэтому вам выпишут специальные уколы, которые помогут это пережить. По истечении трех месяцев плод хирургически и под наркозом извлекут, и дальше он доформируется уже вне вас. Перестанет поглощать вас, и вы быстро придёте в норму. В это время вам не стоит употреблять что-либо, кроме обычной пищи.       Она неожиданно подмигнула Лейрии и заговорщическим шепотом добавила:       — На самом деле ребенку этого вида повредит разве что взрыв, но всё-таки. Нам потом не нужны претензии со стороны заказчика. Кстати, разумеется, какие-либо данные о заказчике полностью скрыты. Так же, как и ваши. Денежная сумма делится на две части. Одна в виде десяти процентов переводится вам сразу же. Вторая — только после извлечения плода. Если что-то пойдет не так и вы не сможете выносить плод заказчика, вам выплачивается еще десять процентов от суммы, изымаются остатки плода, и вы никогда больше не сможете стать инкубатором. Так что советую быть аккуратнее. Вас всё устраивает?       Лейрия просто кивнула, почувствовав, как завибрировал вызов на ее запястье. Опять этот наркоман обдолбанный. Она даже не стала сбрасывать, просто убрала вибрацию. Нужно сегодня найти место, где жить вдали от него, пока не выносит. А там, получив деньги, она и не вернется к нему. Этой суммы хватит, чтобы переехать на какую-нибудь другую планету, где, например, овощи выращивают. Устроиться сборщиком и, может даже, прикупить домик. Так уехала ее сестра, которую она смогла спасти. Вышла замуж за фермера и пишет, что там совсем другое отношение… Только въехать можно, если есть приглашение от работодателя или супруг из местных. И обязательно — деньги.       — Раз вас всё устраивает, подпишите документы и пройдемте на оплодотворение.       Лейрия подписывала документы, когда пришло сообщение от Генри.       «Сучка, вот только попробуй без меня бабло потратить, я тебя вскрою и ни хрена ты не увидишь, кроме своих кишок».       Ручка неожиданно соскользнула с отрезанной фаланги пальца, словно напоминая ей, что Генри не любит шутить. И сейчас Лейрия, кажется, в очередной раз нажила себе неприятностей.       

***

      Ты выбрала… Ты выбрала, и тебе больше нет дороги назад… Миры будут подвластны тебе, чужие жизни станут пылью на ладонях… Ты выбрала…       Лейрия резко открыла глаза и поняла, что рука лежит на животе, как если бы она на самом деле вынашивала своего ребенка. Прошло уже четыре недели с оплодотворения, и пока ей удавалось прятаться в доме у давней подруги. Генри не знал о ней, но девушка была уверена, что он обязательно ее найдет. Нужно было продержаться еще немного, меньше двух месяцев.       Медленно встала с кровати и пошатнулась. Вес постоянно падал ниже и ниже, и чувство голода преследовало постоянно. Страшнее, чем там говорили, сильнее и жестче. Она вставала ночами по часам, чтобы поесть, но ключицы становились всё более и более острыми, а сил оставалось всё меньше и меньше. Спасибо, что денег, которые дали, хватало на еду и чтобы заплатить за проживание подруге, которая, конечно, не пустила бы ее просто так. Её дорогие наркотики требовали постоянного вливания денег, как сейчас непонятное существо, росшее в Лейрии, требовало еды.       Она добрела до захудалой кухни, на которой сегодня было чище обычного, и устало опустилась на стул, схватив со стола сухой кусок мясного суррогата. Настоящего мяса она никогда не пробовала.       Хотелось спать и есть одновременно, рассвет искусственного в этом районе солнца медленно пробирался сквозь запыленное окно. Как в сказке, наверное…       Девушка дожевала еду, испытывая временное облегчение. Оперлась на локоть, наблюдая за лучом, скользившим по столу. Несмотря на искусственность этого света, он выглядел очень теплым, и хотелось думать о хорошем. Только ей вот в голову ничего не шло. Ей не нравился этот мир, воздух, люди… но что-то мешало пойти в Последний Дом и просто прекратить это. Деньги там брали небольшие, и у нее нашлось бы. Даже сейчас, когда пришлось уйти с работы, она не хотела, чтобы кто-то знал про ее планы уехать и даже наконец-то бросить Генри, что может стоить ей головы. Даже сейчас ей бы хватило денег на то, чтобы заплатить за прекращение жизни.       Лейрия помнила, как туда ушла ее тетя, поняв, что беременна в шестой раз и муж-наркоман не сможет их обеспечить. У них не было денег даже на предохранение, такие чаще всего и продавали детей… Но ее тетя… Девушка снова посмотрела на луч света на столе… Она до сих пор не могла забыть золотые волосы и теплый взгляд женщины, которая на последние деньги ушла из жизни, продав свои целые органы и почти доношенного ребенка. Эти деньги, разумеется, прокутил ее муж. Но несмотря на это, никто из них никогда не думал продавать детей.       «Даже если Бог давно нас покинул, я верю, что каждый человек может стать им для близких». Это тетя сказала ей перед тем, как уйти навсегда.       Лейрия незаметно для себя задремала.       Ты есть творец для этого мира. Ты сила…       Женский крик вырвал ее из сна, который она не помнила, но он всё равно оставил какое-то теплое послевкусие после себя. Ей весь этот месяц очень нравилось засыпать. Словно саму душу, замерзшую в этом мире, во сне наполняло теплом.       На кухню резко вошел Генри, таща за волосы ее кричащую подругу. Лейрия хотела было вскочить со стула, но ее остановил крик Генри:       — Сидеть, сучка! Что, думала, я не найду тебя?       Он отпихнул ее подругу в сторону стола, и девушка увидела пистолет в его руках.       — Ты, тварь, правда думала, что можно деньжат сделать без меня? А?!       Он направил пистолет на нее, и Лейрия подумала, что всё-таки всё закончится плохо и прекрасное чистое небо с настоящим солнцем каждое утро так и останется мечтой. Но ведь она почти дошла до этой мечты. Почти… Она очень долго искала выход и теперь вот так умереть — от руки сумасшедшего наркомана?..       Подруга, держась за голову, подвывала где-то позади, а Генри расходился все больше.       — Ты на руки свои посмотри, идиотка! Ты давно принадлежишь мне, и кажется, надо тебе что-нибудь еще отрезать, чтобы не забыла, кто твой хозяин!       Лейрия молчала. В голове стало пусто, как во все моменты, когда Генри ее избивал или насиловал, даже когда он отрезал ей палец из-за того, что она нашла кучу денег и скинула ребенка, а не согласилась продать его, — даже тогда она словно была где-то далеко и закричала, только когда он надавил на нож. Разумеется, он потом просил прощения и объяснял, что, хоть она и дура, но он не держит на нее зла…       Генри порывисто выстрелил ей под ноги, заставив вздрогнуть.       — Не смей молчать, сучка! Думала, можно меня обвести вокруг пальца?!       Лейрия продолжала молчать, чувствуя, что мысли утекают куда-то неимоверно далеко. От этого становилось спокойнее.       Она видела, как Генри занес над ее головой руку для удара, но самого удара не наступило.       Ты творец сущего… Ты создатель… Ты правишь реальность…       Эти слова возникли в голове совсем неожиданно, словно свои и чужие мысли одновременно.       Лейрия медленно встала со стула, только сейчас поняв, что всё в комнате замерло. Вон в углу корчится подруга, пряча лицо в ладонях. А здесь, совсем близко, лицо Генри. Искаженное в гримасе ярости…       Она протянула ладонь и коснулась его щеки. Теплый… Как в самый первый момент их встречи. Он понравился ей, потому что был солнечным, улыбчивым и теплым… Когда всё изменилось, она не могла сказать, просто в один момент он начал ее бить. Лейрия еще год надеялась, что это пройдет, потом просто смирилась. Побои в жизни — привычное дело, а тут он и кормил временами, доставал одежду… Она приспособилась и ждала момента, чтобы найти больше денег.       Мир оставался так же без движения, но это не удивляло ее. Как и чужие мысли в голове.       Ты создатель. Я долго тебя ждал. Пришло твое время. Ты создашь…       Лейрия медленно осмотрела комнату, словно источник голоса мог бы быть здесь. Но никого не было. Казалось, весь мир замер и может остаться таким навеки… Она даже улыбнулась от такой мысли. Тихий мир, без насилия, слез и боли. Такой мир, где не умирают в муках, не продают детей и не избивают близких. Где для всех наступил покой…       Но разве можно остановить весь мир?       Если ты пожелаешь, Творец…       Ответ возник в голове просто и естественно, словно ей это сказали вслух. Не мужской голос, не женский — какой-то нечеловеческий.       Лейрия задумчиво ходила по кухне. Ей нравилась мысль, что можно остановить всё на этом моменте.       Можно даже развеять в пыль, и тогда новая жизнь в тебе зародит новый мир… Ты носишь то, что станет для людей новым Богом… Ты создатель. Но оставишь ли ты шанс тем, кто уже есть? Ты видела грязь, боль и страх…       Лейрия задумчиво посмотрела на обезумевшее лицо Генри. Она могла решить, жить ему или нет? Жить всем замученным и потерявшим веру людям или нет?       Да… Сейчас ты Бог для них. Пока не родился тот, кто вернет им веру.       Она посмотрела на свой живот. Неизвестно, что там внутри, но это неважно… Просто сейчас ей как никогда сильно захотелось в свой маленький домик среди пшеничного поля. Захотелось покоя.       Неужели она правда может получит желаемое?       Так чего ты хочешь?       — Я хочу, чтобы они меня забыли. Все, кто меня знал. Я хочу покоя.

***

      Мир по-прежнему молчал. Лейрия шла по немым улицам и наслаждалась тишиной. По ночам она находила укрытия в чужих домах, там же ее ждали еда и возможность помыться. Весь мир молчал, и ей было хорошо. Она просто наслаждалась тем, как вставало и садилось солнце.       Она не была одна, голос внутри всегда был рядом, и с каждым днем всё креп. Ей было спокойно.       Но пришел срок, и Лейрия остановилась у дверей центра суррогатного материнства, где была три месяца назад.       Застывший мир приветствовал ее тишиной. Люди не изменились, с ними не произошло ничего плохого. Они просто остановились все разом — и уже три месяца стояли застывшими куклами.       Настало время дать людям новую веру. Подари им нового Бога, Создатель…       Лейрия прикрыла глаза. Она знала, что может многое, но только пока чужой ребенок в ней. Совсем скоро это закончится. Но начнется новый мир…       Люди зашевелились и неожиданно для себя увидели в суете девушку, которая еще минуту назад по их внутреннему времени не стояла перед ними.       Мир снова обрел время, и сотни электронных табло в городе по-прежнему твердили, что Бога нет и человек сам себе хозяин.       Лейрия широко улыбнулась, заходя в центр.       Скоро всё изменится.