Приземлённые

      Чёрная кошка. Одна. Другая. Скользили тенями вдоль стен, выныривая из сумерек. Одинокий крик вдалеке — смех совсем близко, вибрация на барабанных перепонках. — Кс-кс-кс, — чёрная тень тяжело вздохнула под капюшоном, протянула костлявую руку вперёд. Угольно-чёрный кот — яркое молочное пятно вокруг носа — прильнул мордой к ладони, приластился к холодным пальцам, замурчал, отдаваясь эхом в тишине. — Умничка. Спи спокойно.       Темнота блеснула в жёлтых кошачьих глазах — веки сомкнулись. Навсегда. — Какой красавец! — воскликнул высокий девичий голос, и ещё одна фигура в плаще, значительно меньше другой, подхватила бесцеремонно на руки труп кота. Она развернула его мордой к себе, улыбка растянула потрескавшиеся губы. — Смотри, какое чудное пятнышко! Белое-белое — луна! Можно я его заберу с собой? Ну пожаааалуйста. — Нельзя, Анжелин, ты же знаешь, — тень покачала головой, взяла маленькую ладонь девочки в свою грубую — кожа, обтягивающая кости. — Идём, у нас много дел. — Вечно ты так, Смерть, — девочка надула щеки, но положила кота на землю и попрощалась, помахав рукой: — Пока-пока, Фонтя. — Ты уже успела имя ему дать? — Смерть скептически поднял бровь, проводил в последний раз взглядом кота и мысленно понадеялся (он и помолился бы, не будь сам богом), что на этот раз ничего с душой не случится. Проглядели уже один раз — ему пришлось месяц разбираться с волокитой бумажек и писем, выражавших гневные приказы свыше, и искать душу по всем мирам. — За-нууу-да! — Анжелина высунула язык и, вырвав руку, гордо пошла по другой стороне улицы, то и дело косясь одним глазом в сторону. Тем самым пятым кристально-голубым глазом, который она недавно нашла на помойке около своего храма в одном из миров и теперь таскала в нагрудном кармане мантии, сшитой из множества разноцветных лоскутков и разношерстных заплаток. — Не тебе следить за внезапно свалившимся на твою бедную голову ребёнком, — контратаковал Смерть, и Анжелина фыркнула, не собираясь принимать поражение вот так просто. — Я ничего не слышу, ничего не слышу, не слышу, не слышу, не слышу! — зажав уши, применила усовершенствованный коронный, «похоронный» приём она, который каким-то чудом, не иначе, работал на Смерти. Постоянно, без исключений. — Давай-ка, пошли уже, нужно побыстрее вернуть тебе нормальное тело. Я долго не выдержу, — Смерть ускорил шаг так, что Анжелина едва успевала за ним своими маленькими ножками, но она не жаловалась.       Улицы горели: дома были украшены ярко, тепло, в темных и оранжевых цветах. В ещё непогасших окнах бродили причудливые очертания силуэтов, наряженных в костюмы ведьм, русалок, вампиров, оборотней и другой нечисти.       Любители кошек и летучих мышей ликовали, расклеивая украшения с ними по всему фасаду. Дети, никогда не любившие тыкву и то, как родители утверждали её полезность, с радостью вырезали светящихся Джеков и выставляли их на подоконниках своих комнат. Свечи, усыпавшие всё маленькими огоньками, теперь будто не ассоциировались с возможностью пожара. Беспечные люди думали только о празднике.       И, как оказалось, у Анжелины имелась аллергия на тыквы, стоящие на каждом углу. — Апчхи! — все подвески, браслетики, серёжки, брошки и барахолка в карманах хором звякнули. Она шмыгнула и сморщила нос, усыпанный веснушками. Смерть поправил почти слетевший капюшон девочки. Ему показали в ответ всё недовольство. — Я тебе этот язык отрежу, — пообещал в сердцах он и достал небольшой стеклянный шар, сверяясь с номером на доме и списком в информационной сети. Вздохнув, Смерть постучал в дверь и одернул рукав Анжелины: — Веди себя прилично. — Назови хоть раз, когда проблемы создавала взрослая я, а не ты, — девочка закатила глаза. Плетёная корзинка материализовалась в её руках; дно покрывали конфеты и сладости. — Почему только нам нельзя их есть? Неужели жалко пары конфет для несчастного, голодного ребёнка? — Тебе так хочется съесть саму себя? — Анжелина сморщила острый носик. — Потом зайдём в твой любимый ресторан, обещаю, — за дверью послышались тяжелые шаги. — Всё, тихо.       Скрип — и на улицу выглянуло сонное, раздражённое лицо. На нём было столько морщин! Анжелина невпопад подумала, что в складках какие-нибудь забавные личинки даже основали своё государство. — Сладость или гадость! — улыбаясь, произнесла она знакомую всем в этот чудесный праздник фразу, едва ли напоминавшую вопрос. — Валите отсюда, мелочь, — мужчина приоткрыл дверь шире и помахал им рукой, чтобы шли прочь. — Хватит вынюхивать, как шавки бездомные.       Но, вместо слез, девочка расплылась в улыбке. Она почти что светилась — настоящее солнце среди ночи. Сжигает безжалостно и неумолимо. — Вам стоит меньше хмуриться, господин, — Анжелина протянула горсть конфет мужчине, и тот смущённо, с растерянностью, написанной на лице, их принял. — Хорошего Вам вечера! — До свидания, — Смерть загадочно улыбнулся и сделал реверанс, откланиваясь.       В тот же момент светящаяся тьма — день и ночь, слившиеся воедино, — накрыла их с головой.       И улица вновь опустела, будто ничего и не было, оставляя мужчину в недоумении смотреть то на конфеты, то на порог собственного дома, на котором только что стояли неожиданные гости. — Мудак он, — буркнула Анжелина. — Почему он вообще вызвал сомнения? В крайнем случае — на перерождение. Что тут думать-то? — Так поспешно нельзя судить наверняка, — покачал головой Смерть. Времена, когда он сам так же жестоко рубил с плеча, остались в юности, уступили рациональности и пониманию всего интереса наблюдения за людьми. О, какие же уникальные и прекрасные создания! — Но как должно это повлиять на его судьбу вообще? — в негодовании на свою несообразительность (которую она бы ни в коем случае не признала) и то, что им приходится подобным заниматься, Анжелина пнула попавший под ноги камень. — Порой даже один простой поступок может окончательно забить клин в сердце смертного. Как наставить его на путь, который привыкли они называть «истинным», так и подтолкнуть к пропасти.       Ночь брала свои права, взамен принося глубокие размышления. Смерть вздохнул, уставившись в небо. Там преспокойно себе бездельничали его коллеги (посмеиваясь и наблюдая за их похождениями с высока); а им, провинившимся, приходилось отрабатывать, чтобы вернуть запечатанные силы богини Солнца.       Но не то чтобы он жалел о содеянном. Если бы была возможность вернуть в прошлое самого себя, то Смерть бы снова бы сделал всё, чтобы увидеть то первоклассное зрелище. Да и тот ублюдок первый начал. — Ты завис или как? — Анжелина провела ножиком по руке Смерти — пространство расслоилось и сомкнулось обратно. Заглянула ему в глаза, хитро прищурившись: накажет ли? — Откуда, — он схватился за лезвие, принялся рассматривать его. Поблескивающее в свете фонаря, прозрачно-белое, словно молоко. — Я украла, у того мудака украла, честно! — Анжелина выхватила ножик и сунула в карман. Как назло, в спешке потеряла контроль — на секунду тело пропало, на воздух упала густая тень. Нож выпал на асфальт. Снова материализовавшаяся девочка уставилась на него, как на предателя. — Я же не глупая, чтобы тратить свои силы впустую… — Печать тебе на язык, врунишка мелкая, — Смерть щёлкнул её по лбу и наклонился, чтобы поднять нож. Он не должен попасть в руки смертным. — Когда же уже ты вернёшь свой взрослый разум. — Может, мне так даже больше нравится! — воскликнула Анжелина, ударила ботинком Смерти по лодыжке и одним прыжком отскочила на пару метров. — С ума сошла?! — воскликнул он. Сделал глубокий вдох, встал, всё-таки подняв с дороги нож, отряхнулся и посмотрел на девочку. Та, стоя поодаль, отвела взгляд. — Не сошла, а спрыгнула. Ты всё равно боли не чувствуешь… — пробормотала она, тщетно стараясь не смотреть на Смерть: он точно злился. — Дурная. А если бы кто-то увидел? — Смерть сделал глубокий вдох. Это не дело — ругаться на маленькую девочку, пусть ей и на самом деле несколько тысяч лет. Он взрослый, должен взять ответственность. — ...Ладно, сходим в ресторан сейчас, работу можно и на потом отложить. Только не устраивай истерику, хорошо, Анж… А?       На том месте, где только что стояла маленькая девочка, чернели капельками остатки пространственной дыры.

— - —

— Педофил поганый, ублюдок недоделанный, жалкий скелет разговаривающий… — бормотала под нос проклятия Анжелина, отчасти в душе, может быть, надеясь, что Смерть её услышит, как слышит молитвы. «Зачем я только сбежала?..» — девочка вздохнула, поджала губы.       Становилось всё темнее и, вероятно, холоднее. Она не знала: не чувствовала ничего. Лишь видела, как прохожие дышат на ладони и кутаются теплее в куртки, косясь на странную, бродящую по улицам в одиночестве девочку.       Солнце окончательно протерло за собой следы, разлитые золотом по небу. Замерцали первые звезды, продираясь через миллионы километров темноты до земли, чтобы никто даже не взглянул на них.       Стены домов были холодные, бетонные, голые. Анжелине куда больше нравились традиционно-средневековые, она даже почти соглашалась со Смертью насчёт того, что мир с этими его Кейлом и Ли Су Хеком — лучший. Не могла же взрослая она не любить, раз нарушила столько правил и потратила столько сил, чтобы предотвратить его падение.       Сколько прошло часов, она не знала. Но стало ясно, что бессмысленно просто бродить по огромному городу. И ведь не факт даже, что её не перенесло в другую страну. Тогда Смерть долго будет искать. А без него скучно. — Кошелёк давай, я сказал, — пробасил мужской голос из подворотни. Высокий от страха ответил ему что-то неразборчиво, пискнул в ужасе.       Анжелина натянула капюшон до носа, сжала в кармане нож, материализовавшийся из нескольких браслетов (свободной силы уже не хватало); проскользнула как можно быстрее мимо, боковым зрением подцепив жестокую улыбку на лице мужчины. Будь её тело качественнее, натуральнее, пробежали бы мурашки по коже. Но она на самом деле не боялась. Боги, к сожалению, бессмертны. — Люди — психи, — констатировала Анжелина мусорному баку, садясь рядом, на чёрную от влаги землю. Тот согласился, ну, то есть промолчал, а всем известно, что «молчание — знак согласия».       Из ближайших мешков воняло тухлой рыбой.       Кто-то достаточно богат, чтобы переводить продукты. А кто-то достаточно беден, чтобы доедать остатки, найденные на мусорках. «Скучно», — единственное, о чем думала в тот момент Анжелина. Ей даже вдруг показалось, что она не бессмертна против скуки, настолько та была сильна.       Крыса, озираясь, пробежала мимо, но вдруг остановилась, задрожала, пискнула пронзительно и упала с пеной у рта. Странные создания, однако, эти животные. — Вот ты где.       Анжелина подняла голову, отвлекаясь от мёртвой крысы (её глаз забавно вывалился из глазницы, повиснув на тонком волокне мышц). — Долго же ты шёл. Я думала, что умру от скуки.       Девочка улыбнулась, принимая костлявую руку помощи. И правда настоящий скелет, только кожей зачем-то обтянут. А мышц нет у простейшей марионетки-воплощения божества. — В ресторан? — В ресторан.