Первое и последнее свидание горничной

— Ууу, чуть не проспала!!       Ноэлль вскакивает с кровати и мгновенно крючится от боли. Колени, локти, спина, голова — после вчерашнего испытания от Маргариты ужасно болят! Чтобы она хоть ещё раз так не подумала о себе и кому-то помогла... И почему это только она не умеет говорить "Нет" людям? Ладно, не время ныть. Горничная наспех надевает униформу, за ней доспехи, причёсывается и выбегает на улицу к воротам, чуть хромая и часто хватаясь за живот. Резкие движения после вчерашней работы были довольно опасными, и Ноэлль это понимала. А ведь она пообещала. Пообещала Итэру, что отдохнёт. Теперь остаётся только надеяться, что бой не будет слишком тяжёлым...В конце концов, горничная же не может просто не прийти на помощь к близнецу. Тем более он выбрал именно её...       Ноэлль проходит "Хорошего охотника", после Сувенирную лавку, за ними укромное местечко Катерины, и, наконец, видит вдалеке ожидающего её Итэра. Он что-то обсуждал со своим верным компаньоном Паймон. — З-здравствуй, почтенный рыцарь!! — Ноэлль чуть ускорила шаг, чтобы не заставлять путешественника ждать. При виде него боль как ветром сдуло, всё тело вновь обратилось в "боевую готовность", а желание поспать улетучилось. — Извини, что так задержалась, я... — Всё хорошо, Ноэлль! Я сам пришёл всего пару минут назад. Рад, что ты не забыла про задание. — Приветики, Ноэлль! — Паймон счастливо замахала ручкой, приветливо улыбаясь девушке.       После пары приветствий и обсуждений того, как прошёл вчерашний день, троица всё-таки направилась к заветному месту, где расположили свой лагерь монстры. Конечно, Ноэлль не рассказала о том, как перезагрузила себя прошлой ночью, мол, а зачем уже? Тем более ей не хотелось разочаровывать Итэра, слишком уж долго она мечтала о том, чтобы стать частью его команды.

***

      Хиличурлов было достаточное количество. И стрелки, и бойцы, и гренадёры, да даже шамачурлы тут были! В общем, работы было полно. Одни танцевали у костра и пели что-то на своём языке, другие просто сидели и смотрели на гладь воды. Недолго думая, Итэр бросился в бой. Он безжалостно резал кожу монстров, ловко уворачиваясь от их ударов, ломал щиты и рушил постройки, которые призывали магией шамачурлы. Ноэлль была поражена таким навыком сражения. Вдохновение, нахлынувшее на неё, прошептало: "Забудь о боли, забудь об усталости, просто прибери тут всё". Двуручница бросилась в атаку, выставив меч перед собой и начав крутиться по кругу, отчего твари разлетались в разные стороны. Надо признать, что даже будучи измотанной, девушка была очень сильной, так что получившие по голове хиличурлы рычали и фыркали. Ноэлль пыхтела не меньше. Боль давала о себе знать. Но горничная сражалась. Когда на парочку кто-то слишком неожиданно нападал, то гео-мечница быстро приспосабливалась к этому и не без помощи Гео глаза Бога активировала щит, крепкий, как алмаз. — Ребята, подкрепление противника приближается! — Паймон летала над склоном и болела за парочку, карауля, чтобы не набежало слишком много хиличурлов. Она выкрикивала подбадривающие слова своим друзьям, похожие больше на комментарии во время просмотра матча футбола: "Сзади, сзади! Так его, туда этого гада! Берегись, слева!". Действительно, самый лучший компаньон.       С митачурлами было справиться гораздо сложнее. Они громадные, толстые и грозные. Их щиты были прочнее, а топоры острее. Ноэлль всё тяжелее и тяжелее было контролировать окружающую обстановку. Резкие движения сводили конечности, и у горничной было слишком мало времени, чтобы вновь взять под контроль своё тело. Наверное, если бы не гео-щит, то вся кожа сиреневолосой уже давно была бы покрыта ранами. Итэр и сам замечал, что Ноэлль даётся это испытание тяжело, но он точно знал, что всё под его контролем. Он рассчитал количество всех монстров, оттого был уверен, что его возлюбленная справится.       Сокрушённые хиличурлы падают на землю, некоторое время истекая кровью и затем превращаясь в пыль, в последний раз хрипло что-то кричат и исчезают. Каждый погибший монстр стоил Ноэлль сил и выносливости. Она уже делает все удары не так быстро, её круговые движения превратились в медленный "крест-накрест", она пыхтит и устаёт... — Ika yaya... — таково было последнее слово оставшегося хиличурла, павшего на землю. Он ещё несколько секунд бился в предсмертных конвульсиях, пока из под его маски сочилась алая кровь, а затем, как и остальные, растворился в темноте.       Ноэлль сделала последний удар и рухнула на траву. — Ууух... Работать рыцарем... И... В правду тя.. Жело... Ухх...       Итэр упал рядом с ней, и вместе они пытались отдышаться. Только вот путешественник даже не подозревал, что Ноэлль упала не от тяжести прошедшего боя, а от такой степени измотанности, что теперь каждый вдох был для неё испытанием. — Я выбрал слишком тяжёлое задание для тебя. Принцесса... Ты так храбро сражалась! Я... Весь бой не мог свести с тебя глаз.       Паймон закрыла ладошками глаза и спряталась за деревом, мол, не буду мешать голубкам ворковать. — На самом деле, Ноэлль, я привёл тебя сюда не только ради боя. Я хотел бы тебе кое-что показать. Подожди минутку..       Итэр приподнимается с травы и идёт к кустам, где было спрятан то самый подарок — очаровательный артефакт, а именно колечко "Архаичный камень". Естественно, близнец не забыл про цветы! Он нарвал сегодня утром бордовые розы, такие же нежные, как и сама Ноэлль.       Он возвращается к девушке... Она замечает, что юноша что-то прячет за спиной, встаёт и краснеет, ведь чувствует аромат чудесных цветов. — Ноэлль, я... — ААААААА!! — неожиданно раздался крик напуганной Паймон. — ЛАВАЧУРЛ!!       Л-лавачурл?       Нет. Он не может быть тут. Итэр точно знал, что в Мондштадте они не водятся. Нет...       Усиливается топот, и из леса выбегает огромное чудовище, в десять раз больше, чем те мускулистые митачурлы. Путешественник растерянно смотрит на громадину, что появилась перед ними, откладывает на траву свой подарок и бросается в бой. Он наконец понял, что Ноэлль не справится.       Лавачурл ревёт и машет кулаками. Рычит и отращивает огромный панцирь, а затем бьёт по земле передними лапами, создавая волну острых камней. Прыгает на парня, отчего тот еле успевает отпрыгнуть. — НОЭЛЛЬ, БЕГИ, Я СПРАВЛЮСЬ! Я не раз побеждал таких монстров, но тебе сейчас здесь находиться не безопасно! — ... — Ноэлль?       Итэр оборачивается.       Его сердце сжимается, дар речи теряется, ноги становятся ватными, голова туманится...       Изо рта Ноэлль течёт кровь, и девушка не способна прокашляться. Она задыхается, пока каменная глыба, что насквозь прошла через живот мечницы, окрашивается в тёмный, насыщенный алый цвет. Руки её трясутся. Ноги уже давно её не держат, она буквально висит на остром куске скалы.       Нет.       Итэр кричит, он продолжает сражаться, яростно нападая на тварь, что убила его возлюбленную. Этому монстру нет прощения, путешественник точно убьёт его. Ему хотелось бы сделать это мучительно, но времени нет, Ноэлль ещё можно спасти. Итэр бьёт мечом лавачурла по всем возможным частям тела, режет, колет, протыкает, всё, что угодно. Эта гнида не достойна теперь даже смерти. Юноша через маску монстра протыкает тому глаза, отчего эта сволочь кричит и выгибается. Итэр рыдает и оставляет на туловище твари глубокие раны, кровь пачкает длинную косу путешественника, и, спустя несколько минут отчаянной борьбы, лавачурл падает на землю, и его кровь рекой направляется в Мондштадтскую воду, наполняя её красным оттенком.       Итэр оставляет монстра умирать и бежит к горничной, пытается обнять её, но чёртова глыба, выпирающая из живота Ноэлль, не позволяет. — НОЭЛЛЬ! НЕТ! Нет-нет-нет-нет-НЕТ-НЕТ-НЕТ-НЕТ-НЕЕЕЕТ!!!       По щекам девушки катятся слёзы. Она уже давно осознала, что всё это произошло с ней из-за её ошибки.       Теперь она не способна даже мыслить. Итэр. Стать рыцарем. Сделать уборку... Столько всего она уже не сделает. — Я позор... Рыцарей Орда Фавониус.       С этими словами мечница навсегда закрыла глаза. Итэр кричал, прижимал её бездыханное тело как можно ближе к себе. Этот день должен был стать началом их отношений, а не концом жизни Ноэлль. Это конец всего.       Паймон уже давно улетела за помощью в Мондштадт. Она тоже рыдала, тоже задыхалась в слезах. Но уже слишком поздно что-то делать.       Никакой уборки, никакой помощи. Теперь только отдых.

***

      Она умерла от многочисленных внутренних кровотечений и несовместимых с жизнью травм. Смерть Ноэлль оплакивал весь город свободы и песен. Все жители вышли к статуе Барбатоса, на соборную площадь. Каждый житель скорбил по трудолюбивой девушке, каждый хотел в последний раз проститься с ней и побывать у её гроба, пока её не похоронили. Бледная, мёртвая горничная лежала не в своём рыцарском прикиде. Она была в изящном белом платьице, в кругу мягких игрушек и цветов. Рыдала Джинн, коря себя за то, что не уберегла девушку, хотя так старалась. Молилась Барбара, а вместе с ней и... Розария. Сегодня даже она соизволила посетить церемонию. Разрешили проститься даже малышам: Кли, Диона, Тимми... Все до единого плакали и в последний раз говорили горничной "Спасибо" и "Прощай".

***

— ИТЭР, УМОЛЯЮ, НЕ НАДО!!!       Паймон рыдала и пыталась удержать парня за руку. Он стоял на краю самой высокой из гор Буревестника, смотря вниз и чего-то ожидая. — Паймон, прости меня. — Ты не виноват, НЕ ВИНОВАТ!!! Не бросай меня! Прошу, ты нужен всему Тейвату! А что бы сейчас сказала Ноэлль?... Итэр... — Ноэлль мертва, и убил её я.       Путешественник расправил планер и шагнул в воздух, пролетел немного и, дождавшись, пока долетит до приличной высоты, рухнул вниз, оставив малышку Паймон задыхаться в собственных слезах на вершине горы.

***

      Их похоронили вместе, неподалёку от Шепчущего леса. Там, где прошло первое сражение Ноэлль. Там, где Итэр почти признался ей. Там, где была убита их любовь.       Те цветы, то кольцо... Их унесло волнами. Возможно, чтобы таким образом также похоронить. Кольцо уже никто и никогда не найдёт, ведь оно утонуло и затерялось в песках на дне. Кто знает, может это и к лучшему? Теперь только эта парочка знает, где спрятан символ их любви, их первого и последнего свидания.