Месть, это сладкое слово

I don't start it, but I can tell you how it ends Don't get sad, get even So on the weekends I don't dress for friends Lately I've been dressing for revenge © Taylor Swift, Vigilante Shit. — Знаешь, дядя, какой мог бы быть самый изворотливый и лучший способ отомстить лично тебе? — И какой же? — Он склоняется к ней и воздух между ними стеной дрожит. Как возле огня, когда приближаешься очень близко. — Влюбить тебя в меня и не ответить взаимностью. Он притягивает племянницу за талию ещё сильнее. Кружит с ней по залу, среди других танцующих, и она высокомерно смотрит на него снизу-вверх, вздернув по-королевски подбородок. Голубое платье, расшитое лазуритами, блестит и переливается в свете круглых нависающих над ними подсвечников, напоминая шкуру Пламенной Мечты. Висенье очень шёл небесно-голубой цвет. Он вводил в заблуждение, что это дитя невинно и не позволит сомкнуть драконьи зубы на вашей шее. Но характер ей достался, как и любовь к войне и необдуманным поступкам, именно от Деймона. Это о многом говорило. Она была такой же свирепой и бесстрашной, как та, чье имя она носила. Эймонд с похожим высокомерием поджимает губы и продолжает вести её в танце за собой, словно куклу, да ощущение того, что Висенья вела всё равно его на равных правах, не покидало до следующей смены пары. Она вытанцовывала быстрый ритмичный круговой шаг, когда они часто двигались на одном месте; подол её платья, поддерживаемый одной рукой, отгонял людей, пытавшихся собраться вокруг них тесным кольцом. Отклонившись назад, она буквально вкладывала свою натренированную спину в его руку, позволяя себя поддерживать. Он был уверен, отец видел их. И сестра с дядей наверняка тоже. Не заметить живую пружинящую тягу между ними было бы просто невозможно. — Твои тренировки оставляют желать лучшего. Если ты горазда только лупить неподвижных противников вроде нашего пугала, то ты так же бесполезна на поле битвы, как и твоя мать. — Он говорит ей это, когда она встречает его одного в обеденном зале за книгой. Удар ногой в лицо с разворота останавливают буквально возле его носа: Эймонд перехватывает её стопу, разворачивает и отбрасывает всю ногу племянницы в сторону. Она, будучи распаленной недавней тренировкой, выхватывает меч из ножен, замахиваясь на него. Да, пускай и деревянным, но силу удара он не смог бы отменить. Эймонд перехватывает и его. Отражая удар ладонью, он отодвигает резко стул от стола (с грохотом роняя его на пол), и они вступают с ней в схватку; Висенья не уступает ему в ловкости, она умудряется ударить его несколько раз в под дых, прежде чем Эймонд скручивает руку у неё за спиной и прижимает племянницу животом к столу. Резко прижимаясь сзади следом, он в болезненном захвате сжимает её запястье. Висенья дёргается. Чем больнее ей становится, тем больше она злится. Висенья знала, что он внимательно наблюдал за ней, когда она выходила практиковаться после братьев. Он не сводил с неё жадного взгляда вплоть до того момента, пока она не удалялась перевести дух. Однако дядя никогда не вызывал её драться с ним в спарринге, как Люка или Джейса. Висенья хотела бы сделать вид, что её это не трогало, но задетая драконья гордость всегда была на лицо. — Если ты хочешь сражаться на равных со мной, ты должна больше вкладываться на своих тренировках. Иначе Рейниру и правда некому будет защищать с вашей стороны семьи, кроме дяди. — Он усмехается с явным намёком, оскорбляющим её братьев, и Висенья, вытянув спрятанный в сапоге нож, разворачивается и упирается его кончиком в подбородок дяди. Бледная кожа его натянулась. Казалось, она, как раздутый флаг, прижатый сильным порывом ветра к ветке, готова была лопнуть, нажми Висенья сильнее. — Ещё слово про моих братьев или мою мать, и ты лишишься ещё и языка. Дедушка в любом случае это одобрит, если узнает, при каких обстоятельствах досадная потеря случилась. Дикая, неприрученная. Живая. От такой не знаешь, чего ожидать. С полным пониманием этого Эймонд вскинул руки, освобождая её, и чуть отступил. — И что же ты будешь делать теперь, маленький дракон? Красивая линия его губ вновь сардонически приподнимается. Он провоцировал её, и ребёнок бы догадался. Но Висенья отказывалась играть с ним в игры, не затеянные ею самой. — Ничего, дядя. По крайней мере, пока. — Она с усмешкой убирает нож обратно в сапог и, лишённая и тени благосклонности к нему, удаляется в отведённые ей покои. После таких столкновений она всё больше мечтала вернуться на Драконий Камень с семьёй, где ей не приходилось выдерживать натиск чужой силы. Внутренней и внешней, Висенья не любила соперничества ни в том, ни в другом. «Не смей приближаться к ней, сукин ты сын», — Деймон весьма прямо и понятно разъяснил ему своё отношение к тому, что между ними происходило, после одного из ужинов, на котором Эймонд позволил себе вновь пригласить её на танец. Висенья специально заставляла его лопаться от злости, привлекая внимание своими лучшими платьями и самыми острыми словами, и об этом Эймонд прямо ему и сказал. «Не я ищу ее внимания. Она сама находит меня и его». — Как всегда невозмутимо, лишь с тенью насмешки на бледных губах. Деймон мог бы позволить дочери то, что ей хочется. Кидая на Висенью насмешливый тёплый отеческий взгляд, он явно видел в её поведении свои отголоски. «И ты, конечно же, дал ей его». На брак надежды не было и до войны. После говорить об этом не было никакого смысла. Однако предательство дяди ранило почему-то больнее всего в сердце, как матушку подруги детства. Висенья знала, какие нежные тёплые чувства, несмотря на любовь к отцу, Рейнира питала к Алисенте. Она могла понять и оценить её боль сполна. «Ничего, мама», — Висенья, растрепанная, с перекинутой серебристо-золотой косой через плечо, в одежде драконьего наездника присела перед раздавленной горем Рейнирой на одно колено и взяла дрожащие ладони в свои, — «Они ещё за это поплатятся. Я верну тебе твой трон». Рейнира с ужасом во влажным глазах взглянула на дочь, словно не веря её словам. Неужели, задавалась она вопросом, Висенья родилась такой же безумной и жадной до схватки, как и её отец? «Не надо, кровь моя», — шептала она на валирийском тихо нежно и словно бы испуганно, — «Я не хочу потерять и тебя». Но Висенья, принеся искренние заверения матери, что не полетит одна сражаться, своего слова не сдержала. Под покровом ночи выбравшись к своему дракону, она оседлала его и вылетела в сторону Королевской Гавани. Они столкнулись с дядей именно там, когда он вернулся из Штормового Предела. — Стой, дядя! — Её дракон приземлился на мосту, и было видно, что его наездница горела праведным гневом. Перейдя на валирийскую речь, она с горячими слезами на глазах закричала: — Как ты мог так с ним поступить? Он не был равным тебе противником! Он не искал с тобой боя! Причиненным нам горем ты отравил сердце моей матери! Эймонд, не ожидавший, но в то же время держащий в голове мысль, что она могла прилететь, не без тени удивления взглянул на неё. Под покровом ночи и в тени огромного шипастого крыла Вхагар Висенья почти не могла увидеть его лица. Сморгнув злые слезы, она спрыгнула со своего дракона и, достав меч, направила его остриём на дядю. — На войне не бывает честных битв, — ответил он ей, явно намереваясь уйти. Однако она не дала ему этого сделать; когда он сделал шаг, её дракон извергнул пламя, заставляя камни перед ним местами накалиться. — Мы не начинали с вами войну. Люк прилетел в штормовые земли только как переговорщик. А ты, подлый предатель, убил его! Так сразись теперь с равным себе противником! Искупи совершённый грех своей жизнью, если не хочешь, чтобы мы отняли каждого твоего близкого так же подло, как это сделал ты! Эймонд остановился, медленно развернулся и потянулся за своим мечом, извлекая его из ножен. — Раз твоя воля такова, будь по-твоему, маленький дракон. Но потом не стенай и не скули, как щенок, избитый в блошином конце, когда я разделаюсь с тобой. Висенья вспомнила свой первый прилет из Дрифтмарка в Красный Замок. Как она была очарована им, проводя много времени в компании младших братьев и тёти Хелейны. Историю своего рождения она узнала, конечно же, не сразу — уже в более старшем возрасте Рейнира поведала ей, что за несколько дней до свадьбы она имела связь с Деймоном в борделе, после которой родилась уже она, Висенья. Однако зачатие ребёнка вне брака удалось скрыть — Висенья родилась в браке с Лейнором, поэтому все думали, что она его дочь, очень похожая на мать. Деймон нередко шутил и говорил, что считает это удобным — ребёнок был зачат раньше, чем они вступили в брак, но потом всё равно достался ему. Уже законно, когда Лейнор «отдал концы», отплыв за Узкое море. В первый свой день пребывания в замке она встретила тогда дядю. Спешащая в белоснежном платье вместе с братьями, она возглавляла их троицу, которая врезалась в него. Висенья, с перепугу чуть не выронившая книгу, выступившую причиной их споров и всепоглощающего интереса, вскинула перепуганно подбородок. Дядя в тот день с тихим хмыканьем попросил её быть осторожнее, убирая прядь золотисто-серебряных волос от лица, и удалился восвояси. Словно не он неожиданно вырос перед ними, будто каменная стена. Теперь же это воспоминание казалось пустышкой. Она больше не смотрела на него испуганно, Люк был мёртв, а дядя не вызывал трепета и юного восхищения, как было при первом знакомстве. Они скрещивают клинки. Он нападает первым. Она ныряет под его руку и уходит от удара. Отражает следующий. Их клинки скрещиваются, скрежет режет уши. Висенья нечестно поднимает ногой пыль, принесённую драконьим хвостом и лапами, пуская её в «глаза», и Эймонд промахивается. Укол чуть было не попадает прямо между зазорами левого рёбра. В последний момент он отпихивает дерзкую девчонку от себя. Висенья падает на камни, защищаясь от направленного на неё сверху удара. Их гибкие быстрые тела двигались, то и дело то сталкиваясь, то разбегаясь в разные стороны в лунном свете. Бой шёл, скорее, на истощение противника, чем на его полное умерщвление. По крайней мере, со стороны дяди. Висенья была полна решимости убить его. — Люк был слабаком. Это стало бы вопросом времени, когда война забрала его жизнь. — Не тебе решать, кто слаб, а кто нет! Эта война могла бы не начаться, если бы ты оставил моей матери выбор! — Висенья разорвала соприкосновение их мечей. Те со звоном разлетелись в разные стороны. Каждый из них кинулся к своему. Висенья первая направила меч на Эймонда. — Я сожгу вас всех дотла. Тебя и твою паршивую семейку. — Разгоряченная кровь била ей в голову вместе со злостью. Она тяжело дышала, почти сдавленно. Клинок слегка вело, он подрагивал в лунном свете. — Мой дракон проворнее и меньше твоего. Я успею долететь до них прежде, чем ты меня поймаешь. Эймонд насторожился. Несмотря на то, что он не верил в истинную решимость племянницы их всех прикончить, общаться он начал с ней, как истинный драконий наездник, только дрессирующий своё сказочное чудовище. Вскинув руки и медленно к ней подступая. — Думаешь, тебе хватит смелости это сделать? — Эймонд усмехнулся. — Твоего брата убил я. Мои близкие к этому не причастны. Будет ли справедливо убивать тех, кто не замешан в убийстве? — Плевать! — Она прорычала. — Они захватили трон моей матери! — И могли бы убить её уже, если бы захотели, — споконойно заметил Эймонд. — Но королева-мать предпочла переговоры войне. Как и твоя тоже. — Уже нет разницы, кто её развяжет. Я положу этому конфликту конец. — Висенья и сама не верила в то, о чем она говорила. Но чем больше она обличала гнев в слова, тем быстрее остывала раскаленная болезненная сталь внутри неё. Эймонд убрал меч и покачал головой. — Если ты хочешь взыскать долг, ты должна будешь убить меня за Люка. Не их. Ты же дочь ещё своей матери, в твоём черством драконьем сердце должна быть хоть капля милосердия. — Он, как змей, надавливал на её внутренние точки, словно всегда знал, где они были расположены. Висенья поджала губы. Когда прилетала сюда, ей казалось, что она сможет это сделать. Что это будет легко, сжечь всю семью узурпаторов. Но когда она встала лицом к лицу с возможностью, она поняла, что не готова к этому. — Тебе, может, и плевать на свою жизнь, но если даже тебе удастся убить их, я убью тебя следом, — предупредил её Эймонд. — Твоя мать не переживет при победоносном исходе ещё и твоей гибели. Подумай хотя бы о ней, Висенья. И она от этой возможности позорно отвернулась. Было очевидно, что на открытой местности после убийства Эймонд с ней, скорее всего, разделается. Маму это добьет. Висенья не успеет уйти от Вхагар, поскольку та была быстрее, чем её дракон. Если она погибнет, присутствовал большой риск, что Рейнира сойдет с ума. И это скажется прямым образом на её будущем правлении. Все эти люди в Королевской Гавани…пострадают из-за глупости и несдержанности Висеньи. — Ты помог отнять у моей матери трон и узурпировать его. За это я отниму твою жалкую жизнь, — выплёвывает она свирепо, скалясь, и аметисты вспыхивают яркой лунной вспышкой. — Как и за жизнь Люка тоже. Но позже. Не здесь. Не исподтишка, а на равном поле битвы. — Я буду ждать, племянница, — бросает он ей напоследок с усмешкой, уходя к своему дракону и не удостаивая Висенью и взглядом. Они встречаются в следующий раз, когда её семья возвращает себе трон обратно. Во время повторной коронации матушки Висенья с усмешкой наблюдала за напряжённым лицом дяди, который сверлил её взглядом. Её точеную лебединую шею, вырез, открывавший низкой посадкой плечи и окрепшую грудь, волосы, убранные в косы на манер королевы Висеньи. Они отходят уже ближе к концу церемонии в сторону одного из боковых коридоров, где не наблюдалось людей. Она не успела среагировать. Не успела ничего сказать, как вдруг он толкнул её к стене, — голова её с силой ударилась, из-за этого внутри зашумело, а перед глазами словно встали маленькие искорки, — и, обернув с силой ладонь позади её шеи, грубо притянул к себе для поцелуя. Висенья обомлела и раскрыла из-за этого рот, чем Эймонд и воспользовался. Но уже в следующую секунду, когда его язык порочно и влажно коснулся её языка, она его укусила за нижнюю губу. Хватка его на задней части шеи усилилась. Висенья зашипела и с неприкрытым раздражением посмотрела ему в глаз. Однако её глаза лихорадочно загорелись не из-за этого. Блеск их был победоносным. Эймонду это не понравилось. — Ты любишь меня, дядя, — произнесла она на валирийском. — В этом твоя главная проблема. Из нас двоих я отомстила тебе вдвойне, потому что я никогда не стану тебе женой. — Ты думаешь, что я так просто оставлю тебя в покое? — Он заглянул ей в глаза. Пара прядей серебряных волос скользнула по её лицу, щекоча покрывшуюся красными пятнами кожу, когда Эймонд над ней склонился. — Дорогая племянница, тебе теперь не избежать рока преследования, пока я не сделаю тебя своей. Он выдохнул последние слова ей в губы, не разжимая хватки на её шее. На ней обязательно останутся после такого тесного контакта фиолетовые следы. — Если для этого понадобится, я убью каждого, кто встанет у меня на пути. Но мне и не придётся. Ведь в глубине души, — он провёл кончиками пальцев по её губам, словно запечатляя на ней печать, скрепившую их, — ты тоже любишь меня. Висенья, широко распахнув от ужаса, охватившего её после услышанного, глаза, тяжело рвано выдохнула. Хватка дяди на её задней стороне шеи разжалась. Он отступил от неё на несколько шагов. — Да я лучше умру или убью тебя, чем стану твоей, — прошипела она на манер плюющегося ядовитым огнём дракона, словно желая попасть в него смертельным ударом. Используя для этого последнюю возможность. — Тогда мы будем пытаться убить друг друга. И кому-то одному из нас в этом деле, — он тонко усмехается, — когда-нибудь точно повезёт.