Happy Halloween!

      Этот день у Диппера не задался с самого утра: всё падало из рук, он мог спотыкаться на ровном месте и терять вещи, которые совсем недавно видел прямо у себя перед носом. Из-за его неуклюжести испортилось несколько украшений, а костюм летучей мыши, который пять лет назад ему подарила Мэйбл, он чуть было не порвал, когда надевал. И чем дальше — тем хуже. Готовка праздничного угощения оказалась полным провалом: печенья в форме сердца, которые должны были быть украшены глазурью в виде паутины, стекающего яда и крови — подгорели, и на выходе из духовки внешне походили на уголёк, только с едким запахом, который вскоре заполнил всю кухню. Однако даже остатки уцелевшего печенья оказались ужасными: твёрдыми, как старый сухарь, и горькими на вкус. Но из-за неимения продуктов и времени пришлось отложить затею испечь новое и заняться другими делами.       Ближе к обеду маскарадный костюм летучей мыши потихоньку начал расходиться по шву, и что самое обидное для Диппера — он успел вляпаться на самом видном месте во что-то белое. Причём это белое невозможно было отмыть каким-либо моющим или отстирывающим средством: с каждой новой использованной упаковкой пятно чуть бледнело и росло всё больше. С украшением гостиной тоже возникли проблемы: гирлянда с маленькими огоньками-тыквами оказалась бракованной — половина фонариков не работала, а провод иногда бил током. Фальшивая паутина из хлопка выглядела настолько фальшивой, что распугала настоящих пауков, и те попрятались по дальним углам. Наклейки на окнах в виде силуэта ведьмы так и норовили отклеиться, а белые воздушные шарики с чёрной зловещей улыбкой, как бы их не завязывали, всё равно сдувались и опускались на пол. Терпение окончательно закончилось к вечеру, когда Диппер не смог вырезать симметричное лицо на тыкве. Он измученно простонал, кинул нож в раковину, но уже через мгновение вымыл его и положил обратно, поскольку, даже несмотря на свою злость и усталость, не хотел оставлять после себя грязи. «Может, стоить немного отдохнуть?» — возникла мысль в голове, а ноги тут же унесли его в спальню. Взгляд карих глаз прошёлся по украшенной комнате: всё здесь казалось ужасным, даже хуже, чем на кухне. Диппер что-то пробурчал под нос и впервые за день позволил себе лечь на кровать. Ноги и руки болели от работы без передышки, а на глазах навернулись слёзы, и он опустил веки с тихим вздохом. «Ты всё испортил», — прошептал ему дьявол на левом плече. «Но ещё можешь всё исправить», — подбодрил ангел на правом. «Сделав ещё хуже», — язвительно добавил дьявол. «Заткнитесь вы оба», — подумал Диппер и помотал головой, будто пытался прогнать оттуда маленьких выдуманных существ. Совсем скоро тело полностью расслабилось, и он уснул…

***

      «Дзыньк-дзыньк», — раздался звон ключей, за ним слабый скрип двери, шуршание одежды и пакетов, а после — тихие шаги. Сначала на кухне, а затем — совсем рядом, буквально в нескольких шагах от спальни. Диппер проснулся, уселся на кровати и огляделся по сторонам, пытаясь понять, кто он, где находится, и который сейчас час. Его растерянный взгляд цеплялся за различные украшения, а после остановился на Билле, появившемся в дверном проёме. — Добрый вечер, — ласково сказал Билл, войдя в спальню и усаживаясь рядом. — Решил поспать, чтобы не уснуть на ночном марафоне фильмов ужасов? Вижу, ты уже подготовился, всё нарядил. Выглядит…мило. Диппер спрятал лицо в ладонях, стараясь скрыть нервную улыбку, поскольку украшения здесь, по его мнению, выглядели просто отвратительно: бумажные гирлянды висели настолько криво, что, кажется, нарушали все законы физики. Скелет, сидевший за большим письменным столом из тёмного дерева, завалился куда-то набок, запрокинул голову и широко раскрыл рот, а большой меховой паук на стене оказался без одной конечности и выглядел так, будто его прихлопнули. Искусственная кровь на шкафах смотрелась настолько неестественно, что казалось, будто кто-то разбил банку с вареньем. И весь этот хаос дополнял испортившийся маскарадный костюм летучей мыши с бело-жёлтым пятном на груди. — Сосенка, что-то случилось? — Да. Я… Знаешь, я передумал, — соврал Диппер. Голос его был хриплым, поэтому пришлось кашлянуть. — Мне… Уже не хочется ничего отмечать. Просто выпить вишнёвый сок и лечь спать под дешёвый ужастик. — Что прости? Так. Это уже интересно. И какова причина? — Билл погладил его по голове и зачесал несколько непослушных каштановых прядей за ухо. — Я не верю, что ты так просто передумал. Сам ведь всю неделю готовился, что-то планировал, говорил, как здорово будет отметить вдвоём этот праздник, а сейчас берёшь и всё перечёркиваешь. Что тебя расстроило? Эй, ты… плачешь? — Нет, — он убрал руки и, поджав колени под себя, положил на них подбородок. — Что меня расстроило… Ты правда этого не видишь? Я всё испортил. Абсолютно всё, до чего дошли мои руки. Печенье сгорело, я испачкал и, кажется, порвал свой костюм. Комнаты украшены так, будто мне впервые за мои семнадцать дали в руки украшения. Всё так выглядит некрасиво… Ох, мне так стыдно… — Стыдно??? — Я хотел, чтобы этот день был идеальным, понимаешь? Это ведь наш первый совместный Хэллоуин. Мне очень хотелось тебя порадовать. Сделать сюрприз. Но в итоге… — О, моя Сосенка, — Билл крепко его обнял. — Моя маленькая глупая Сосенка. Ты не представляешь, как я счастлив, что могу провести этот день с тобой. Ты старался ради меня, тратил время и силы, и я ценю это. Не стоит переживать, что результат не вышел той идеальной картинкой в голове. Он по-своему прекрасен. Просто этим украшения отведено совсем другое место. — И ты… Не злишься на меня? — В твоей голове точно одни опилки, — он усмехнулся и нежно потрепал его по голове. — Позволь узнать, на что я должен злиться? Диппер смущённо поднял голову и взглянул на Билла. Заглянул в его огненно-золотые глаза с узким зрачком, в которых плескалось удивление. Стал разглядывать любимого, обдумывая ответ. Пшеничного цвета волнистые волосы сейчас были собраны в небольшой хвостик, кончик которого лежал на плече. Тёмные губы подчеркивали аристократичный цвет кожи и дополняли готический образ вампира. Диппер спустился чуть ниже, задержал взгляд на алом камешке, крепящимся к жабо белоснежной рубашке и тёмному плащу с красным внутренним слоем, а после вновь посмотрел ему прямо в глаза. — Я идиот, — честно признался он. — Я был уверен, что ты будешь сердиться, что у меня всё вышло через одно место. Что я изуродовал дом. Испортил праздник. Я… боялся расстроить тебя. — Диппер, буду предельно откровенен. Единственное, что меня расстроило сегодня, это то, как ты отреагировал на произошедшее, — Билл взял его за руку. — Я ни в коем случае не злюсь на тебя, и рад, что ты нашёл в себе силы открыто поделиться переживаниями. Знаешь, я предполагал такой исход событий, поэтому закупился украшениями и различными сладостями. Прошлое должно оставаться в прошлом, захочешь смешать его с настоящим — получишь коктейль, от которого тебя затянет в болезненные воспоминания и ностальгию, потому как всё это не воротишь. Так что давай сложим все гирлянды, пауков и прочие вещицы обратно в коробку с воспоминаниями, хорошо? — Да, конечно. — Ну, не будем же терять время и приведём тут всё в порядок, — он встал и протянул ему руку. — Ты ведь со мной? — До конца своих человеческих дней, — он крепко обхватил его руку и, встав, приблизился вплотную. — И конца демонических, если такие существуют. — Значит, ты со мной навсегда. В золотых глазах Билла загорелась искра. Он обхватил Диппера за талию и накрыл его губы своими. Нежный поцелуй с каждой секундой становился более чувственным и глубоким. Язык демона напористо и бесцеремонно проник в чужой рот, заставив юношу издать тихий стон и привстать на носочки; трепетать сердце и покрыться лёгким румянцем. Судорожно выдохнув через нос, Диппер отстранился, чтобы отдышаться от нахлынувшего возбуждения, но вскоре вновь почувствовал сладкий медовый вкус чужих губ…

***

      Вскоре дом обрёл совершенно новый вид: чёрную односкатную крышу украшали чучела воронов и больших пауков. На крыльце у входа сидело несколько скелетов, облаченных в тёмные мантии, и стояли небольшие белые и оранжевые круглые тыквы. Рядом с ними в горшочках уместились засушенные красные и жёлтые цветочки. По всему небольшому уютному дворику, огороженному кирпичным забором, были приделаны призраки при помощи белой порванной ткани и толстой проволоки, крепившейся в землю. Внутри дома тоже всё поменялось: потолок кухни украшала огромная искусственная паутина, с которой свисали пластмассовые паучки. Большой круглый стол покрывала чёрная тканевая скатерть с белоснежными черепами. На нём расположились чёрные свечки с красным воском и запахом корицы и апельсина, две оранжевые кружки в виде тыквы и плюшевая игрушка кошки в фиолетовой ведьминской шляпе. Там же стояла большая конфетница в виде черепа, наполненная доверху сладостями. На подоконниках разместились чучела чёрных кошек, а на дверях — венки из засушенных колосьев, ярко-красных и жёлтых листьев клёна и веточек рябины. Потолок спальни украшали свисающие летучие мыши и гирлянда в виде глазных яблок. Двуспальная кровать теперь была накрыта тёплым оранжево-чёрным пледом в клеточку, а телевизор напротив украшали две маленькие фигурки ведьмы, сидевшие на краешке экрана с двух сторон. На письменном столе, находившемся в углу комнаты, теперь стояла большая тыква, в которой горела свечка, а рядом приютились небольшие куклы Эмили и Виктора из мультфильма «Труп невесты». Во всех комнатах приятно пахло корицей и цитрусом, и все купленные Биллом украшения нашли своё место. — Да, так намного лучше, — улыбнулся Диппер, забрался на кровать под плед и включил телевизор, по которому вот-вот должны были начаться фильмы ужасов. — Принёс сладости? — И вишнёвый сок, — добавил Билл, усаживаясь рядом. Он высыпал все конфеты на плед и протянул ему бокал с алой жидкостью. — За канун дня всех святых! — За этот чудесный праздник! Раздался звон бокалов, а вместе с ним — заставка старого мультфильма…

***

Диппер сидел в объятиях Билла и смотрел, как медленно падают листья за окном. Эхом слышал голоса героев из фильма ужасов, и как демон время от времени шепчет слова любви. Он поднёс к губам бокал с вишнёвым соком и сделал несколько глотков. Пусть этот Хэллоуин и получился не таким идеальным, он был по-своему прекрасен.