Эммочка, я влюбилась

День был самый обычный. Она, как и планировала, встала в семь утра, привела себя в порядок, оделась в новую красивую блузку, к которой вчера весь вечер подбирала чулки и юбку, накрасилась и вовремя пришла на уроки. Ничего не предвещало беды. Даже Иоши, её тупой одноклассник, не приставал со своими тупыми шуточками и подколами. И казалось бы, всё должно было и дальше идти так же плавно и спокойно, без каких либо происшествий. Но случилось это. Случился Такемичи Ханагаки. Уже пять минут шёл третий по счету урок, японский. Вообще Хината любила литературу и всё, что с ней связано, но уроки по японскому не приносили ей радости, от слова совсем, как впрочем и негативных эмоций тоже. Просто, это нудно, сидеть и выводить на листе новые кандзи, боясь, что тебя спросят или (не дай, о Боже) вызовут к доске. Дело скорее всего было в учителе, мало того, что она была старой коргой, а именно так её звали в студенческом кругу, она ещё и была их классной руководительницей. Бесит. В дверь внезапно постучали, вынуждая, каждого присутствующего здесь, отвлечься от своих занятий. После сухого учительского "войдите", на пороге показался парень, однозначно её ровесник, или, даже чуть старше, вот только она его раньше не видела. Школа у них, конечно, не маленькая, но, с таким лицом, он точно бы, хоть раз, выделился из толпы и Хината его запомнила. — Здравствуйте,— он прошёл к учительскому столу, до этого закрыв дверь.— Я Такемичи Ханагаки. Новенький.— парень мило улыбался и создавалось впечатление, что он это делает не просто так, для вида и создания образа пай-мальчика, а, что он и есть такой на самом деле пай-мальчик. Он прошёлся взглядом по каждому из учеников и в момент, когда он встретился с Тачибаной взглядами, что-то, словно ударило её по голове, заставляя смотреть в эти глаза, цвета чистого неба. Секунды показались вечностью, а потом снова вернулись в свой обычный ритм, когда парень разорвал их зрительный контакт, осматривая остальных её одноклассников, а потом и вовсе, отворачиваясь обратно к учителю. Хината захотелось плакать, когда такие приятные черты лица, явно не свойственные обычному мальчику, скрылись наполовину от её взора. Ещё одной каплей дёгтя в её, и так пошатнувшиеся терпение и выдержку, стало тыканье, ручкой или карандашом, в спину. —Эй. Эй, Тачибана.— это была Изуми, её одноклассница, с которой они неплохо общались, но в данный момент, почему-то захотелось открутить ей эти руки, которыми она в неё тыкала и засунуть либо в глотку, либо в жопу, чтобы больше и желания не возникло приставать к Хинате, когда она занята.— Красавчик, скажи? —Угу,— коротко ответила девушка, одаривая её таким же коротким, но красноречиво-недовольным взглядом, вновь возвращаясь к своему "интереснейшему" занятию, разглядыванию нового человека в их коллективе. Но Изуми, кажется, была либо слишком тупой, либо бесстрашной, потому что снова начала тыкать в неё своей, как оказалось, шариковой ручкой. —Ну эй! Кто ж так отвечает то а?— она уже, буквально лежала на парте, стараясь докапаться до Тачибаны, которая только махала рукой, не желая прекращать своего занятия, отчего создавалось впечатление, будто Изуми надоедливая муха, что её саму это, буквально злило.—Да ты что! Влюбилась что ли? А вот этот вопрос уже привлёк внимание девушки и она, слишком резко, повернулась в её сторону, чуть не словив глазом конец ручки, которой в неё тыкали. Тачибана непонимающе посмотрела на одноклассницу, а потом на Ханагаки, который, как оказалось, смотрел на них на пару с учителем и всеми остальными. Ей вдруг стало так неловко, что захотелось скрыться от окружающих её взглядов, превратившись в невидимую пылинку. —Молодые леди, вы если хотите пообсуждать свою личную жизнь, то делайте это в коридоре или в неурочное время.— сразу же последовало предупреждение от учительницы и теперь, Хинате захотелось сгореть от стыда, но ещё больше захотелось придушить Изуми, которая, как ни в чём не бывало, уселась на своё место и продолжила писать упражнение. Девушка кинула в сторону одноклассницы последний гневный взгляд и повернулась обратно, лицом к доске, сразу же встречаясь взглядом с аквамариновыми глазами. Такемичи Ханагаки стоял возле учительского стола, пока их классная руководительница искала что-то в кипе бумаг и бормотал себе под нос, куда же усадить нового ученика, и смотрел на неё. А потом случилось то, из-за чего её сердце начало биться непозволительно быстро. Он ей подмигнул. Подмигнул и улыбнулся, а потом вновь вернул своё внимание учительнице, которая, кажется, нашла то, что искала.

***

Как оказалось, Ханагаки действительно был очень дружелюбным парнем. Люди к нему, буквально, тянулись, как гвозди к магниту, норовя прицепиться и не отцепляться обратно. Это одновременно бесило Хинату и заставляло восхищаться им. Вчера к ним перевёлся парень, по имени Такемичи Ханагаки и Тачибана, кажется в него влюбилась. Но вся проблема была в том, что она стеснялась к нему подойти.. Нет, она не стеснялась, просто рядом с ним всегда кто-то был, вечно кто-то крутился рядом. Стоит ей, только решиться подойти, поздороваться, как рядом с Такемичи вырастает новая человеческая фигура. Это раздражает. Почему все могут с ним познакомиться, а она нет? Несправедливо. Однако, наблюдая вот так, со стороны, она заметила некоторые особенности в его поведении. Когда подходивший сохраняет дистанцию, он легче раскрепощается и сразу находит общие темы для разговора, искренне выражая все свои чувства и каждую эмоцию. А, когда человек нарушает его личное пространство, к примеру как те девушки, желающие к нему подкатить, пофлиртовать или парни, которые любят положить руку на плечо или пихнуть "по-дружески" вбок, Такемичи быстрее заканчивал диалог, кажется, даже толком не вникая в его суть, или сразу же ретировался, даже и не начиная. По правде, Хинате и самой не нравились те, кто прикасался к нему. Какие-то они все слишком уверенные в себе, слишком наглые, слишком грязные, на фоне светлого и доброго Ханагаки, который притягивал своей приятной аурой. И нет, он ей не нравится, в смысле как парень, она просто, как и все поражена его дружелюбностью, не более. И вовсе она не влюбилась. Это Изуми себе там, напридумывала.

***

Капец. Она реально в него влюбилась. Это произошло на уроке по биологии, у них была работа в группах и Такемичи, по воле судьбы, не иначе, как раз был с ней в одной. Ещё и сидел совсем рядом, за соседней партой, которые были плотно сдвинуты друг к другу, так близко, что прикоснуться можно, только руку протяни. —Хина-чан!— девушка только сейчас заметила, что зависла, уходя в свои мысли и не замечая ничего и никого вокруг, пока у неё перед глазами не замоячила чужая рука. И чья рука! Это был Такемичи, блин, как же стыдно.— Побудь ещё немного с нами, ты нам нужна, иначе мы не справимся.— с улыбкой проговорил парень и, что удивительно, в его словах не было ни капли злобы или упрёка. Он говорил как ангел, если сам им не был, в чем Хината начала сомневаться, уж слишком неземным казался этот парень для обычных людей. — Раз уж ты сегодня слегка рассеянная, давая тогда таблицу заполнишь, а устное и всё остальное мы сами.— продолжал тем временем Такемичи, говоря всё тем же нереальным голосом, погружая Хинату в сладкий омут наслаждений и, то и дело, периодически возвращая её обратно. И, только после распределения обязанностей для каждого, после того, как они защитили свою работу и Такемичи обнял каждого из них, в благодарность за сотрудничество, только после возвращения на своё место и глядя на пятёрку в дневнике, Хината понимает, что попала. Она реально попала, влипла по самое не могу во что-то непонятное, но такое приятное и желанное, что расставаться с этим не хотелось. И она знала, что это. Она влюбилась.

***

В доме у Сано всегда тепло и уютно. Она убеждается в этом каждый раз, когда приходит к ним в гости. Здесь всегда царит такая семейная идиллия, что даже глупые перепалки между старшими братьями Эммы, кажутся чем-то настолько правильным и безобидным, что не устаёшь этому поражаться. По правде говоря, Хината иногда тихо завидовала младшей Сано, что у нее сразу три брата, ещё и старших, а у неё всего лишь один и младший к тому же. Но всё это мгновенно проходило, когда она вспоминала, как Эмма, однажды сама ей первой призналась, что с радостью бы променяла этих троих прожор, на одного маленького. Они с ней часто обменивались секретами, сплетничали, обсуждали что-либо, гуляли, ночевали друг у друга. Поэтому, когда Хината поняла, что влюбилась, а потом и приняла этот факт, с осознанием того, что ничего уже поделать с этим не сможет, пошла сразу к Эмме. В нужный момент, в нужной ситуации, подруги становились друг для друга кем угодно, кем-то именно сейчас необходимым, будь то адвокат или психолог. И в данной ситуации Тачибане просто необходим был лучший, верный и квалифицированный психолог-эксперт в любовных отношениях, то бишь Эмма Сано, собственной персоной. Сама девушка, как только увидела подругу на пороге кухни, до куда её проводил Майки, и как только догадался?, с необыча́йной скоростью накрыла на стол для мужчин, а свой обед и второй для Хины, поставала на поднос и махнув ей, побежала в свою комнату на второй этаж, со словами "Кушать готово, а уже как-то дальше сами. У меня гость!". Комната у Эммы была такой же уютной, как и их дом. Каждый раз, будучи здесь, складывалось впечатление, будто она находится в своей родной комнате. Они обе до невозможности любили розовый, поэтому мебель, обои и ковры со шторами, у них были почти одной расцветки, почти. И братья обеих девушек на это реагировать тоже одинаково, "Фу, как всё.. розово. Ща блевану, честное слово.". Впрочем, так говорит почти каждый уважающий себя "парень", по отношению к сладкому цвету и неизвестно из-за чего. Эмма, как и раньше, когда Хината к ней приходила, уселась за книжный столик с низкими ножками, расставив еду и столовые приборы на двоих и, в ожидании сложила руки, переплетая пальцы между собой и упёршись в них подбородком. Сама Тачибана уже давно сидела напротив подруги и разглядывала стены, мебель, шторы.. как-будто она здесь впервые, хотя на самом деле, просто не знала как и с чего начать. А дело собственно в чем, да просто уже месяц как она рассталась с Кисаки и после их не слишком мягкого или, даже можно сказать, через чур эмоционального разрыва, Хината объявила огромный, красный и жирный СТОП своему сердцу и Эмме, которая сразу принялась искать замену Тетте, в плане отношений. И сейчас, было как-то.. неловко, что-ли? Идея рассказать подруге о том, что она влюбилась в парня, которого знает, от силы неделю,он неделю назад стал её одноклассником, уже казалось феерической глупостью. Но взгляд, с которым на неё смотрела Сано, явно у братьев научилась, те тоже зрительные манипуляторы, оказался сильнее её воли. —Эммочка,— в конце концов проскулила она, расстекаясь бесформенной лужицей на столе, чудом не нырнув лицом в тарелку с едой,— Я влюбилась.— закончила, точнее промямлила, уже себе в руки. —Наконец-то!— как-то чересчур радостно для человека, который закончил их личный разговор со словами, точнее криками "... и только попробуй мне опять сопли на сиськах размазывать, когда опять влюбишься.". И вот, казалось бы, она влюбилась и пришла, как выразилась Эмма, «сопли на сиськи ей размазывать» а она не психует, не злится, не швыряется косметикой. И всё-таки, она лучшая, и идея, чтобы всё ей рассказать, тоже теперь, не кажется идиотской. Она её поймёт. Хината смотрит на неё, как на Восьмое чудо света и не понимает, чем она заслужила такую подругу, как она. Эмма же... Ангел, да точно, самый настоящий Ангел, в человеческом теле. Радовались её шаткие нервы, не надо идти к психологу с просьбой о помощи в любовных делах, у неё есть свой, в миллиард, нет, в бесконечность раз лучше. —Ну и? Он кто хоть?— блондинка, видимо дождавшись ответа и с чувством выполненного долга, позволила себе начать трапезу, пока Тачибана неприлично пялилась на неё, точно как баран на новые ворота. Девушка позволила себе ещё немного помолчать, поводив ложкой по дну тарелки, а потом со вздохом и интригой начать рассказ о лучшем, как ей на тот момент казалось, парне на свете. —Нуу... Он... Красивый, умный, дружелюбный, общительный.. У него глаза тоже большие и красивые. Голубые. А ещё выше меня, не на много конечно. Но выше.— говорила она с немного затянувшимся паузами, постоянно оглядываясь вправо, на дверь, боясь, что кто-то может войти и застукать их за секретиками. А Эмма уже места себе не находит, чуть ли не подпрыгивает на месте от нетерпения. Нет, она конечно всё понимает, волнение подруги из-за признания в любви, не объекту воздыханий конечно, но тем не мене. И всё же, Хината делала такие длинные паузы перед каждым предложением, что начинало уже не на шутку раздражать. —Нууу... И как его зовут?— в который раз она подталкивает Тачибану к продолжению истории, но та, резко взглянув ей в глаза, так же резко опускает их обратно на свои руки, которые превратили подол школьной юбки в мятое "Нечто" и густо-густо краснеет, аж до ушей, а на висках и носу выступает испарина. Сано невольно закатывает глаза, всё равно её не увидят, слишком заняты самокапанием и подсознательными дебатами "за" и "против". —Хана...— мямлит наконец Тачибана, да так тихо, что Эмма думает, что ей послышалось, но она предпринимает новую попытку и говорит уже чуть громче.— Ханагаки... Такемичи. Наступает тишина. И она... почему-то настораживает. Тачибана была уверена, что Эмма сейчас, как обычно, подпрыгнет от радости, чуть ли не опрокидывая стол, вместе со всем, что на нём. Но этого не происходит, и она, в шоке, поднимает взгляд на подругу и встречается с таким же шокированным взглядом Эммы. А нет. Он не такой, как у неё. Та смотрит куда-то сквозь нее, и в глазах её отражается какое-то охриневание, с примесью ужаса, сожаления и... сочувствия? С чего бы это? — Аа... Эмма.— услышав своё имя, та как-то неестественно дёргается, вроде бы спрашивая "что?", а вроде бы и не реагируя вовсе, всё также смотря куда-то перед собой в одну точку.— Что случилось? Она наконец-то отмирает, и как ошпаренная слегка подскакивает на месте, а потом смотрит уже точно ей в глаза и сожаления в них становится куда больше, чем раньше. А в уголках собирается влага и они начинают поблёскивать из-за этого, в свете горящей над ними лампочки. Хината уже хочет помахать рукой перед её лицом, чтобы прекратить это, но не успевает, прерываемая внезапно заговорившей Эммой. И говорила она таким голосом, что по спине невольно пробежался холодок. —Ты помнишь Дракена? Парня, который мне нравился? Друга Майки?— чересчур хрипло и, как-то удручённо, из-за чего все до последней, мысли покинули голову Тачибаны. —Ну... Да. —Вы ведь, с ним ещё и в одной школе учитесь?— спросила снова Эмма и получив, утвердительный кивок, продолжила:— Ну так... В общем...— теперь настал её черёд краснеть и сминать в руках ткань широких домашних шорт, не смотря подруге в глаза, а Хинате закатывать на это глаза. Удивительно, или, скорее наоборот, что почти всегда их реакции на ту или иную ситуацию были идентичными, что очень настораживало окружающих, а порой даже пугало.— Он... Он гей.— последние слова девушка протараторила и до Тачибаны не сразу дошёл их смысл, а когда это всё-таки произошло, то от шока у неё челюсть отвисла. — Что!?— с первого этажа донёсся какой-то грохот. Кажется, её возглас был настолько громкий, что его услышали аж там и Хината извиняючи вжала голову в плечи. А потом шепотом просила:— Ты сейчас серьёзно? —Угу,— кивнула. — И... Ну, короче, у него ещё и парень есть.— с каждым сказанным её словом глаза Тачибаны раскрывались всё шире, так же как и рот, от шока.— Я недавно услышала...— девушка запеклась под серьёзным взглядом подруги, а-ля "да ладно? серьёзно?".— Ну хорошо, хорошо. Да, он мне до сих пор нравится и я за ними подслушивала. Но это не суть важно! В общем, его парень... Эм... Они учились в разных школах и... В общем он перевёлся в вашу школу, чтобы у них было больше общего времени, ну как это обычно бывает у парочек. Слушая всю эту долгую и, можно сказать даже, нужную болтовню подруги, которая то и дело заикалась или тормозила, пытаясь подобрать слова, как у неё это обычно бывает. И Хината, со скуки видать, в эти моменты старалась вспомнить, о чём они вообще говорили в начале и для чего она сюда пришла. А когда вспомнила, то запуталась ещё больше. С чего это вдруг Эмма решила вспомнить Дракена, за которым года два бегала и, как оказалось, зря, потому что он, видите ли по мальчикам. Но, какое это всё имеет отношение, к тому, что она влюбилась в Такемичи? — Иии?... К чему ты клонишь?— Хината реально, мягко говоря, недоумевала, что общего между их немного схожими ситуациями, но всё же решила насторожиться. Потому что, во-первых: Эмма никогда, ничего не говорит просто так. Во-вторых: уж что-то слишком много общего было между переводом Такемичи в их школу и рассказом Сано-младшей об ориентации и отношениях её, до сих пор, пассии. Но она старательно пыталась игнорировать это "общее". Ну и в-третьих: она сюда вообще-то пришла не для того, чтобы слушать очередную тираду о том, какой Рюгуджи "ахуенный". Спасибо, наслушаламь уже за два года, до конца жизни хватит. Ей, вообще-то тоже хотелось пожаловаться на то какая жизнь сука и, как жестоко она обращается с их влюбчивыми сердечками. Ей, в конце то концов, нужно было услышать совет, что же делать дальше. — В общем и целом...— продолжила Эмма и тяжело вздохнула, снова подбирая слова для дальнейшего рассказа.— Парня Дракена зовут Такемичи Ханагаки. Так, стоп. А вот сейчас было вообще неожиданно. Да и вообще... А в смысле? Это шутка? Хах... Ну ладно Эмма, пошутили и хватит. Эмма хватит, тут уже всё понятно, не надо делать такое серьёзное лицо будто... Ты серьёзно? Нет, нет. Этого просто не может быть. Они ведь... Он ведь... Так. Вдох. Выдох. — Ты шутишь?— повинуясь отголоскам последней надежды, спросила Хината. На что тут же получила отрицательный ответ. Нет, так нечестно, этого просто не может быть! Всё должно быть не так. Руки Тачибаны опускаются с глухим, почти не слышным звуком на её колени, а взгляд становится расфокусированным, направляясь в известную, ему одному, точку. В глазах, не то все плывёт, не то темнеет, но она не замечает и этого. Во рту пересыхает, а к горлу подступает болезненный ком. Но она ничего из этого не замечает, пытаясь понять и принять, только что открывшуюся ей правду, а потом её переварить и усвоить. Зато замечает Эмма, однако, не смеет прерывать столь серьёзный и, реально сложный процесс. Она знает какого ей сейчас, сама через подобное прошла. —А как...— наконец решается заговорить Хината, но слова тут же пропадают глотке, как вода, которую держал во рту, а потом вдруг решил заговорить, забывая, что она вообще есть и какая-то её часть выливается наружу, а остальное проглатываешь. Эмма с непониманием смотрит на неё, но ничего не говорит, ждёт продолжения.— Как давно... они встречаются? Она вбирает в рот воздух, как обычно люди делают, когда собираются говорить, но её прерывает влетевший в комнату Майки. Да на такой скорости, что аж проехался ногами по полу, аж до середины комнаты и чудом не грохнулся на спину. Сразу же развернулся, закрывая дверь, но не на крючок, потому что из коридора уже доносятся чьи-то тяжёлые шаги и он на ещё большей скорости влетает в эммин шкаф, они только и успевают увидеть, как чёрное пятно исчезает за светло-розовыми дверцами, которые, казалось, даже не открывались вовсе, со словами "Вы меня не видели!". Хината переводит взгляд на Эмму, но он, так же как и её, почти сразу же возвращается к входной двери, в проёме которой стоит тяжело-дышащий, не то от бега, не то от злости, Шиничиро. У него, единственное, пар из носа и ушей не валит, а так, ну вылитый дракон из детской сказки, который пришёл убить отважного рыцаря. Хотя, в случае с Майки, не отважного, а обнаглевшего. — Где этот Таяки-пожиратель?— о, ну в точку. И почему, эти, своего рода предсказания, всегда сбываются? Непонятно. Но, за то весело. Эмма уже хочет сдать Майки со всеми потрохами, как её, уже во второй раз перебивают. Но на этот раз, это оказывается рёв мотора. Однозначно это приехал кто-то из Свастонов, мотор то байковский. Ну, а если точнее, то не просто чей-то. Этот байк Эмма может узнать среди других без особых усилий, потому что слишком часто выслеживала именно его в толпе Майкиевской банды, слишком много раз слышала его рядом с их домом, вот прям как сейчас, слишком быстро выучила его "рык", когда только-только её чувства начинали разгораться. Всё это отпечаталось на её лице, и Хината, так же, как и Шиничиро, сразу же всё поняли. Это Дракен. И, кажется поняли это не только они. Дверки шкафа, открываются и оттуда, на не секунду, не замедленной скорости, вылетел Майки, маневрируя мимо рук Шиничиро так же ловко, что те, просто напросто не успевают его даже за куртку схватить и выпрыгивает в окно. Это ж второй этаж! Не высоко, но навернуться же может!!! Все трое срываются со своих мест и подлетают к окну, конечно не так быстро, как это делал мелкий обжора, но всё же. Первым делом, что бросается в глаза, становится блестящая на солнце поверхность байка, припаркованного возле их ворот. Потом взгляд переводится немного вперёд и ловит в ореол своего обзора две фигуры, которые стоят слишком близко друг ко другу. Одна из них высокая, почти огромная, как гора, на фоне второй, которая относительно первой кажется почти миниатюрной. Первой фигурой оказывается сам владелец железного коня, Дракен, в своём излюбленном черно-белом хаори и косичкой на голове. А вот вторую Эмма не узнает, зато узнаёт Хината, тут же выпячивая от удивления, и без того большие глаза. Там, внизу, за воротами дома Сано, прямо на дороге, почти на виду у всех, стоят Рюгуджи и Такемичи, беззастенчиво целуясь. И не просто короткое прикосновение губами, как это делали Тачибана с Кисаки, будучи в отношениях. Это были даже не эротические картинки французских поцелуев из манг, которые они с Эммой читали и краснели на таких моментах. Нет, это было куда интимнее, развратнее и... красивее? Да, наверное так. У Хинаты горло сжималось в болезненных спазмах, как после рвоты, когда его стенки снова сокращаются, только без вкуса и горечи желчи на языке и нёбе, вместо этого во рту ещё более отвратительный осадок. Обида в перемешку с несправедливостью. Нет, не на Дракена, который, как бы сказали в дешёвых сериалах, украл у неё, возможно любовь всей её жизни. Нет, потому что, если верить Эмме, а ей нельзя не верить, то встречались они ещё намного раньше, чем Хината влюбилась в Такемичи. Она не злилась и на самого Ханагаки. А за что на него злиться? За то, что он даже не дал ей шанс? Сюр, опять звучит, как бессмысленная цитата из дешёвой мелодрамы. Ему незачем давать ей шанс, когда у него уже есть свой избранник. Тот, кого он может вот так вот страстно целовать, не боясь ни окружающих, ни, тем более, их мнения. Она видит с каким чувством они обнимают друг друга, даря тепло своих тел и не желая отстраняться. Видит как Дракен водит широкими ладонями по тонкой, для мальчика, талии Такемичи иногда замедляясь или останавливаясь, чтобы слегка сжать кожу, и Тачибане кажется, что она аж отсюда слышит, как тихонько постанывает в ответ на эти действия Такемичи, прямо тому в рот. Она краснеет от этого. Но ещё больше от того, что невольно ловит себя на мысли, что хочет оказаться на его месте, но не вместе с Дракеном, а чтобы на его месте был сам Ханагаки, который так же будет то сминать, то разглаживает футболку на её спину. Так же будет давить на затылок, чтобы она закидывала голову вверх, а он углублял поцелуй, просовывая свой язык, до нельзя глубоко в её рот, касаясь кончиком начала глотки, пробуждая в ней возбуждение и горячее желание. Она, как будто знает, что будет просить его о большем, мямля между поцелуями нечленораздельное, но такое понятное "Ещё. Ещё. Ещёещёещёещё." Глаза улавливают движение рук самого Такемичи и, кажется Хината краснеет пуще прежнего, хотя, казалось бы, куда ещё то? Хаори у Дракена, конечно, тёмное, да и, на первый взгляд, кажется, что все они у него одинаковые, но если приглядеться, то станет видно, что то, что на нём сейчас намного легче и тоньше, чем остальные. Поэтому ей не составляет особого труда увидеть как эти самые руки, о которых она воображала всего несколько секунд назад, залезли под белую футболку с принтом черепа и пауками, выползающими из его глаз и рта, и, она уверена, водили так же беззастенчиво и пошло, как и сам Дракен. Хотя, если приглядеться, что она собственно и сделала, то видно, как Ханагаки, то медленно поднимает их почти до лопаток, задирая футболку и открывая небольшое количество кожи, то опуская, куда-то чуть ниже поясницы. Почему-то в этот момент она вспомнила, как однажды на перемене сидела в одной из кабинок женского туалета и слышала, как девушки, на год старше её обсуждали их постельную жизнь. Вообще Хината считала, что это слишком личная информация и она должна быть конфиденциальной, даже для подруг, а то и для мамы, но потом вспомнила Эмму и поняла, что ей бы, она уж точно рассказала, что-то такое же личное, поэтому тут же навострила уши и принялась слушать. Любопытно, как никак. Одна из девушек сказала, что любит целоваться со своим парнем, когда они этим занимаются, это очень расслабляет. Другая сказала, что ей нравится, когда парень её лапает, за какое бы то ни было, место. Например грудь, или ягодица. А вот третья удивила куда больше. Оказалось, что ей нравится, когда парень её кусает, а потом выяснилось, что и партнёр у неё, тоже с таким же прибамбахом, ему нравится когда она впивается в него, её длинными ногтями или царапает спину. Именно последнее запомнилось лучше всего и именно его она сейчас и вспомнила. Неужели, Дракену тоже нравится, когда Такемичи его спину царапает? А Такемичи тогда, что может нравится? Но мысли обрываются, когда она видит, как они отстраняется друг от друга и Рюгуджи говорит что-то ему на ухо, за что получает несильный удар кулаком в плечо и тихо смеётся, а потом снова возобновляет поцелуй. Но на этот раз он выходит не такой длинный, хотя Хината и не засекала времени, как-то не до того было, но разница всё равно была ощутимая. Плюс ко всему, в этот раз им помешал Его Обжирательство, Манджиро Сано, который сидел, или стоял, как вообще описать эту позу в которой он расположился на воротах. Одна его рука держалась за железо, распологаясь на равные с ногами, которые он сложил, как когда люди садятся на корточки, а второй рукой вальяжно размахивал, а-ля "Я король, я тут главный". —Эй-эй, голубки. Лобызания свои, прекращайте. Дед дома, увидит - на ближайший километр прогонит и больше близко к дому не подпустит.— таким же вальяжно-деловым тоном проговорил он и Тачибана могла поклясться, что и лицо у него так же перекосило, от переизбытка ЧСВ(чувства собственной важности), хотя всего несколько минут назад как ракета метался по комнате, лишь бы только его Шиничиро за ворот не поймал. Как бы там ни было, парни на его слова почти никак не отреагировали, только слегка прыснули в кулак и тихо посмеялись, из-за чего Майки фиркнул, ну прямо придворная дама, а не пацан, честное слово. —Тогда тебе придётся переселяться.— с весёлыми нотками в голосе ответил Дракен и снова послышался смех, только куда более громкий и уверенный. —Кстати об этом,— заставив себя перестать смеяться, начал Ханагаки. — Там твой голубок, уже все мозги Баджи с Чифую сожрал, какого хрена ты трубку не берёшь, а вдруг тебя убили или похитили. Ну, а мы, как настоящие друзья, быстренько сюда, за тобой, узнать как-чего.— Майки как только упомянули его, на минуточку парня, а не девушку, хотя вот недавно угрожал друзьям своим гомофобным дедом и, спрыгнув обратно во двор, побежал в сторону гаража. Наверняка за своим байком. Дракен и Такемичи с улыбкой наблюдали за ним, в то время, когда их самих сверлили другие три пары глаз, с высоты второго этажа. И, видимо, почувствовав на себе эти взгляды, Ханагаки поднял свой, тут же зафиксировав его на окне с розовыми шторками. —О, привет Хина-чан.— помахал он рукой однокласснице, у которой, как только её окликнули, щёки налились кровью, хотя казалось, смущение только-только отхлынуло. Она неестественно медленно подняла правую руку и еле заметно помахала ей в ответ. Каждое действие давалось невероятно трудно, казалось масса тела увеличилась раз в десять, а то и во все сто, настолько оно было неудобное и неповоротливое, совсем чужое. Губы тронула нервная улыбка и со стороны показалось, будто её лицо сковала судорога. Эмма, увидев состояние подруги, схватила ту за руку, которую она уже опустила и поддерживающе сжала, как бы говоря "Я рядом, не волнуйся и, главное дыши.". Как ни странно, но это помогло и девушка наконец смогла взять себя в руки и кажется вернуть свой прежний вес, снова начиная двигаться как человек. А вот Такемичи, кажется, этого и вовсе не заметил, продолжая приветливо и дружелюбно улыбаться. Только уже не махая рукой, а прижимаясь спиной к Дракену, который обнял его со спины и, о чём-то не громко разговаривая между собой. Кажется темой разговора была как раз Тачибана, а точнее, откуда они знакомы друг с другом. Они вроде бы и саму девушку о чём-то спрашивали, но та была не способна и слова из себя выдавить, до сих пор пребывая в немом шоке от того, что недавно увидела. За нее отвечала Эмма, иногда в разговор вклинивался даже Шиничиро, в то время как сама Хината с нескрываемым интересом следила за руками Рюгуджи, которые то и дело щипали Такемичи то за рёбра, то за живот, из-за чего парень постоянно дёргался и хлопал его шаловливым ладоням. Но всё равно улыбался и чётко отвечал на вопросы или сам их задавал. Неизвестно, сколько прошло времени, но кажется не много, потому что уже слышится рёв мотора другого байка, байка Майки. Учитывая то, с какой скоростью он побежал в гараж, да и вообще тут метался, прошло от силы минут пять и то, с огрооомнейшей натяжкой. Железные ворота со скрипом и лязгом открылись, а когда транспорт, со своим хозяином оказались на улице, с такими же отвратительными звуками закрылись. Манджиро, как ошпаренный, двигался весь как на иголках и непонятной(точнее, очень даже понятной) нервозностью, запрыгивая на сидение и начиная махать руками, как чёкнутая птица. —Ну и? Чего вы стоите? У меня там... Точнее у нас! У нас это... Собрание и очень даже важное! То есть, тема важная! А вы тут,— он кидает на каждого не то обиженный, не то обозлённый взгляд, не забывая посмотреть даже на троицу у окна и продолжает: — Светскими беседами, да телячьими нежностями занимаетесь! Хината, кратко говоря, офигевает от того, что кто-то такой, как Майки, знает такие слова как "светскость", да и вообще его слова звучат сейчас не как бессвязная нудятина капризного ребёнка или полоумного гопника, каким он кстати, по сути своей и является, а как замечание весьма умного и начитанного человека. Дракен кидает в его сторону какое-то замечание, смысл которого слишком быстро вылетел из мозга Хинаты, когда через секунду, он поцеловал, ну точнее чмокнул, Такемичи в шею и завёл байк, в ожидании смотря на то, как его парень прощается с ними. К сожалению, даже слова прощания обходят стороной воспалённый шоком разум девушки, которая в ответ способна только на кивок головы. Они уезжают. Точнее Майки на всех парах мчится на свидание собрание с друзьями, в то время как Рюгуджи едет чуть медленнее следом за ним, пока Такемичи обнимает его со спины. Единственное, что подтверждает их недавнее присутствие, так это вставшая столбом пыль, но и она очень быстро оседает обратно, и отдаляющийся шум их моторов. Тачибана переводит взгляд с дороги на Эмму, которая до сих пор сжимает в руках её. Сано смотрит на неё в ответ, с ярко выраженным сочувствием в глазах и Хината не выдерживает, утыкается лицом в плечо подруги начиная реветь в голос. Стоящий рядом Шиничиро, слегка подпрыгивает на месте от такого резкого перепада настроения и в шоке смотрит сначала на сестру, а потом и на саму девушку. — Чего это она?— спрашивает он, спустя ещё пару секунд. Эмма переводит на него, реально пугающе, грустный взгляд и он опешил, не зная куда себя деть и пытаясь понять, что такого могло произойти за несколько секунд, секунд!, что у девушек настроение сошло на нет. Хината на время замолкает, поднимая красные, заплаканные глаза на парня и теперь на него смотрят уже две пары, пугающих не на шутку, глаз. Он уже хочет звать Изану или деда, чтобы те как-нибудь помогли или, хотя бы объяснили, что здесь происходит, но не успевает, резко соприкасаясь спиной с полом и ощущая на себе, довольно увесистую ношу. — Шиничиро!— девушки с отчаянным криком бросаются к нему, заключая в объятья, и начиная реветь уже вместе. От шока и резкости движений, он не выдерживает и валится на спину, а крепкая хватка, сразу четырёх рук и быстрая смена позиции со стоящей на лежачую, выбивает из его лёгких последний воздух. И вот тут парень уже реально задумывается о том, чтобы звать кого-то на помощь,а то и позвонить в скорую или ещё куда. Он чувствует, как белая домашняя футболка с двух сторон резко намокает и не выдерживает, срываясь почти на крик. —Да что, мать вашу, тут происходит!? Девушки замолкают. Поднимают на него свои взгляды, потом переглядываются между собой и снова смотрят на него. —Они геи!— одновременно и опять, как-то истерически выкрикивают они, снова утыкаясь лицами в его футболку и по-новой начиная реветь. С минуту, или даже дольше, до Шиничиро пытается дойти смысл их фразы, потом примерно столько же уходит на то, чтобы понять, о ком именно они говорят. Ну, с Эммой легче, она в Дракена влюблена, сама не раз об этом говорила, и Сано знает, что он гей, поэтому сложить два плюс два не составляет особого труда. А вот над тем, о ком говорила ревела Хината, он всерьёз задумывается. Всё-таки она близкая подруга его младшей сестры, поэтому он и к ней относится как к, ещё одной, своей младшенькой и пытается помочь. Сначала на ум приходит, что это может быть кто-то из её одноклассников или друзей, потом, что это кто-то из Свастонов. А потом, недолго подумав над вторым вариантом, вдруг вспоминает, как девушка заторможено себя вела, когда два майкиных дружбана, мало того, что прикатили сюда, так ещё и лобызались у них под окнами. Вариант, что, возможно ей тоже может нравится Рюгуджи, отпадает в тот же момент, как только рождается в голове, поэтому он предполагает, что возможно, это Такемичи. Его голова с глухим стуком опускается на пол, а руки ложатся на спины девочек, начиная успокаивающе гладить. Сейчас, надо, чтобы они, хотя бы успокоились, а потом всё остальное. Что остальное, он и сам не знает, но очень постарается помочь, чем бы оно ни было. Пиздец. А ведь он тоже гей. И что на это скажет Вакаса, если он ему расскажет?