Странности влюблённых не помеха

      Мир вокруг потерял былые краски.       За последние три дня, воспоминания о злополучном понедельнике затуманились, зажив и перестав ныть, словно гнойная ранка. Но корочка, след, острая, быстротечная боль при прикосновении, всё ещё напоминали о дне, когда она появилась. Ранка... такое чувство, будто что-то вырезали из моей груди, нет, вырвали и небрежно зашили брешь, пустое место, оставленное, ноющее, свалив на мои плечи ощущение неполноценности.       Сьюзи не было в школе ровно три дня. Она появилась лишь в четверг. Я смотрел на неё в коридоре, меж проходящих мимо учеников, издали, да бы ненароком не нарваться на её взгляд. Блеклая, по-прежнему болезненно-бледная. Кожа была такой, будто она пред этим слишком долго простояла на сильном морозе при грозном, леденяще-жгучем ветре.       Одежда, одетая на блондинке, не была присуща для Сьюзи. Она никогда раньше не носила подобное. Потёртые, серые, обтягивающие её худые ляжки штаны и накинутая на тело бордово-серая толстовка, такая же потёртая, как и штаны, заметно большеватая для Сью, буквально весела на ней.       Но самой заметной чертой её нового имиджа стала причёска. Небрежно отстриженные волосы, немногим длиннее моей шевелюры. Они всё так же сохранили свой золотистый вид, всё так же делали её похожей на солнышко.       Всю картину портили лишь стеклянные, пустые глаза, глядящие в пустоту, словно в саму Сьюзи, в её мысли, чувства, во что угодно, кроме нашего мира.       Глядя на неё такую, мне стало не по себе напряжённо и грустно. Подтянув лямку сумки, висячего на моём правом плече, я поспешил на урок испанского.       Урок проходил медленно. Секунды казались минутами, а минуты - часами. Всё так и продолжалось по кругу, благо, каждый урок, каким он длинным не казался, имеет тенденцию кончатся в течении одного часа.       В самый разгар скучного конспектирования одного из грамматических правил, на мою парту спланировала свёрнутая в прямоугольник бумажка тетрадного листа. Я быстро обернулся, обглядел весь класс, желая увидеть того, кто её кинул. Но все были заняты конспектом. Пожав плечами, я развернул сложенную бумажку лицевой стороной.       “Встретимся на этой перемене под лестницей. Есть разговор”       Вместо имени адресата, было указанно лишь буква - A. Я вздохнул, свернул и сунул лист в карман, продолжив к заполнению информационной таблицы.       Я пришёл на назначенное время, в назначенное место ровно через минуту после звонка. Прождать мне довелось не больше пары минут, так как автор письма явилась ко мне во всей своей огненной красе.       Алиса глядела на меня. Я озадаченно взглянул на неё, но затем быстро сбросил свой взгляд с её глаз. Она сделала ещё один уверенный шаг в мою сторону, оставив между нами дистанцию, немногим больше, чем два метра. Лиса прокашлялась, положила руки на пояс, одарила меня строгим, даже осуждающим взглядом. — Зачем ты меня сюда позвала, Алиса? — спросил я у неё, прервав нависшее между нами молчание. — Дело в Сьюзи. — коротко отчеканила она мне, выставив свою тоненькую правую ножку вперёд.       Я отвёл взгляд, замялся, придумывая слова, которые я скажу. Но она продолжила, не создавая паузы. — На самом деле, я знаю, что случилось. Сьюзи мне всё рассказала. Может не всё конечно... но большую часть. И не говори, что это не моё дело. Как раз таки моё. Сью - моя подруга. Лучшая. И право знать правду, каждую версию произошедшего, я имею не меньше, чем кто-либо ещё. Даже больше. Ведь, я никогда не разочаровывала её. — последняя фраза прозвучала особенно гадко, остро, с особым вниманием, указывающим на его значимость и направленность в конкретную сторону - в меня. — Мы с Олив как всегда шли домой вместе. — начал я, собравшись с мыслями. — Я провожал её, но в какой-то момент заметил, что обронил кошелёк. Пока я его возвращал, на улице появилась Сьюзи и ранила Олив, а затем и вовсе попыталась её... убить... — Угу, угу... — Я вступился, задержал Сью, выговорил ей всякого, не фильтруя речь, выплеснув все свои эмоции в устной форме. Тогда, она и расплакалась, а потом... видимо, ушла. — И на этом всё? — фыркнула Алиса. — Ты знаешь, зачем Сьюзи на это пошла?       Я почесал затылок, закачался с ноги на ногу, ткнувшись взглядом в бетонную платформу под лестницей, где мы и стояли. — Она сошла с ума, когда узнала обо мне и Олив. Завидовала Олив, что она теперь со мной. — промолвил я, не поднимая взгляда на Лису, постукивающую кончиком светло-серых ботинок об бетонный пол. — Вы, мужики, все такие остолопы, а? — вдруг сказала Алиса недовольным, разочарованным тоном. — Прости, что? — Ты и вправду так думаешь? Что Сьюзи завидует? Что она... ненормальная, монстр, которого стоит изолировать? Может, монстр - это на самом деле ты, Дезмонд? Хотя нет. Ты болван! — развела она руками, выстроив насмехающуюся мину. — Харе обзывательствами бросаться! — недовольно фыркнул я. Она не обратила на это внимание, и перебив, продолжила. — Сью в тебе души не чаяла, Дезмонд! С самого вашего знакомства, проведённых вместе школьных дней и каникул, она всегда была рядом с тобой, всегда поддерживала и не обращала внимание на твою грубость и отстранённость! Она любила тебя таким, какой ты есть, со всеми твоими пороками, не заставляла изменятся, никогда не перечила и всегда поддерживала. Постоянно о тебе говорила, говорила о том, какой ты добрый, понимающий и внимательный, всегда слушаешь её россказни и истории, терпишь её! Всё это она говорила и чувствовала, потому что она любила тебя, мудозвон! Любила больше, чем своих родителей, родных, друзей, любила больше своей собственной жизни! Ты знаешь, как ей трудно было всё это время?! Она на протяжении нескольких лет, нескольких, Дезмонд, решалась тебе признаться. То волновалась, то не получалось из-за обстоятельств, но она пыталась решиться. И она решилась, решилась во всём признаться, ведь, хотела сделать в первую очередь тебя счастливым. Но когда этот день настал, когда она хотела выплеснуть, поделиться со своими чувствами с тобой, она заболела. А Олив... ох, Олив... — Лицо Алисы скривилось в недовольной, обозлённой гримасе. Но я не стал её прерывать, желая прослушать всё. Открыть для себя то, что было сокрыто. — Олив, прознала о том, что ты нравишься Сьюзи! Прямо спросила об этом у нашей наивной Сью! И она ей ответила. Честно, поделившись радостью с ней, как с подругой, доверилась ей и не подозревая, чем для неё это закончится. Сью заболела. Олив выпал шанс. Я попыталась ей помешать, но ничего не вышло. Она завладела твоим сердцем, забрала ключ от него к себе, припрятала, чтобы Сьюзен никогда не отперла замок. И всё это подстроено. Всё это ради удовлетворения своего надутого, высокомерного эго!       Я молчал, не решаясь что-либо сказать. В голову ничего не приходило. — Дезмонд, прошу, — спустя короткую паузу, начала Лиса, выровняв голос. — Не подходи к Сьюзи. Не делай ей больно. Хоть пока, до зимних каникул, пока она не придёт в себя. Если она всё ещё дорога тебе, если время, которая она подарила тебе, безвозвратно его потеряв, хоть что-то значат, не делай ей больше больно, хорошо? — Хорошо... — я быстро кивнул, держа голову опущенной.       Алиса тяжело вздохнула. Послышался глухой стук ботинок. Рыжая прошла мимо меня, оставив одного. Я тоже на долго не задержался, почти сразу направившись на вверх после её ухода.       Остальные два урока прошли серо и скучно, окончательно разбив моё настроение об монотонные монологи учителей на их лекциях. Так и наступило время большой перемены, когда добрая половина учеников направляется в школьную столовую или во двор - лишь бы оторваться от учёбы и разгрузить голову после трудных уроков, общаясь между собой или проводя время в одинокой, уютной тишине, задумавшись о своём.       Я же, целенаправленно искал Олив. Я знал, что она пойдёт в столовую искать меня, поэтому тут же направился туда, всё же, с небольшим опозданием из-за учителя, задержавшего нас класс.       Голубоглазая шатенка стояла у одного из столов, держа руку на груди, беглым взглядом оглядывая всё вокруг, но основное внимание было приковано к входу. Я же, зашёл с улицы, поэтому она меня заметила не сразу. Я тихо подошёл к ней, положил свою руку на её плечо. Она еле заметно вздрогнула, повернулась, но увидев, что это я, мило, светло улыбнулась. — Привет, Дез! — Улыбка спала с её прекрасного личика, увидев она моё лицо. — Эй, что-то случилось? — поинтересовалась она у меня, явно тревожась. — Да. Алиса сказала мне, что Сью хотела признаться мне в любви в тот день, когда ты это сделала. Это правда?       Её глаза округлились, словно чайные тарелочки. Такие мягкие, слегка поблескивающие губы поджались, приоткрыв рот. Я заметил, как её тело напряглось. — Это правда, Олив? — повторил я напористее, спросив у младшей Пендл. — Да... — она виновато кивнула, отпустив голову и натягивая край своего свитера.       Затем, сделала шаг в мою сторону, попытавшись прижаться, словно котёнок, ищущий укров, защиту у мамы. Я придержал её, не дав это сделать. Она вздохнула, остановилась. — Пойми меня, Дезмонд. Я люблю тебя, люблю так, как не любила ничто в своей жизни. У меня не было выбора. Я не могла смотреть, как Сью забирает тебя к себе. Мне было даже больно думать об этом... Прости, Дезмонд...       Я ничего не ответил. Не потому что не любил Олив, разлюбил её или разочаровался. Мои чувства всё ещё никуда не ушли, всё ещё полыхают во мне голубым, словно её глаза пламенем, согревая изнутри. Но настроение, апатия, чувство вины и сожаления, перекрывали её.       Молча взял Олив за руку. Не крепко. Повёл её к столику. — Пойдём поедим, Олив. - вздохнул я.       В ответ, голубоглазая кивнула, поспешила за мной, держа за руку.       Я почувствовал на себе взгляд. Я сразу догадался, чей он. Поэтому не обернулся, сделав вид, будто не замечаю.       Будто не испытываю то, что называют страхом.