Часть 1
20 февраля 2024 г., 20:56
Видели вы когда-нибудь такой тип городов, который не меняется со временем? Ну просто совершенно. Через пять, десять, сто лет… Вот вроде появились в домах телевизоры, а дома всё те же. Стоят себе, только хозяева вместо пластинок теперь слушают вечерние новости. И улицы те же. И вроде бы катаются по ним теперь машины, а не повозки, но дороги такие же, ни капли не изменились. Только люди стареют. Стареют, но остаются всё такими же — добрыми или злыми, вредными или покладистыми. Волосы седеют на их головах, а мысли в них все те же самые.
Коноха была как раз таким городком.
Это Саске Учиха понял, едва соскочив на пыльную тропинку в зарослях, обозначающих место остановки автобуса. И останавливался этот автобус у этих самых зарослей с самого его рождения. А заросли эти торчали тут ещё раньше. Кусты как кусты, приелись будто, но родные. И старенький автобус. И вытаптываемая каждый год ленивыми коноховцами тропинка наискось… И всё такое же.
Будто не прошло долгих пяти лет.
Двадцать пять лет назад Саске родился здесь, в этом самом городке, где вместо автобусных остановок примечательные кусты у вытоптанных тропинок. Родился, вырос вроде даже сносным парнем, как все думали. Прожил здесь двадцать лет, а после в один вечер пропал и больше не объявлялся, прямо как его старший брат. Тот точно так же поступил тремя годами ранее, и коноховцы непременно шептались про дурную наследственность и дурное воспитание, но Саске, когда они могли шептаться так, в Конохе уже не было.
Тропинка тоже была старая. И вела всё так же к центральной площади. А с площади дорога уводила редкого туриста к приземистому, расплывшемуся большой лепёшкой зданию школы. Школа тоже была старой. Когда-то — кажется, будто давно, не так чтобы и очень, на самом деле — Саске в этой школе учился. У него даже были друзья, с которыми на новом месте, в Токио, совершенно не сложилось. А с теми редкими дураками, что решились с ним завести дружбу, он успел рассориться незадолго до того, как его жизнь окончательно развалилась.
Развалилась… Та жизнь, городская. И вот он снова здесь. Вот она Коноха. Снова. Старая-добрая Коноха. Будто все дороги так и вели его сюда эти пять лет.
Старая-добрая Коноха… Несомненно старая, но вряд ли уже добрая. По крайней мере, не к нему.
Что он там говорил, не завёл много друзей, когда в Токио переехал? Да сказать по правде, у него и здесь с детства их было по пальцам одной руки пересчитать.
Какаши, больше всё же учитель, чем друг. Сакура, неизменная подруга ещё с начальной школы. Кажется, она была в него влюблена, но как-то легко перегорела, стоило им узнать друг друга получше. Ино, безмозглая блондинка. Они всегда друг друга раздражали. Взаимная неприязнь — почти дружба, на самом деле. Шикамару, а с ним толстяк-Чоджи. Наруто… Проблемный пацан. Возможно, за всю жизнь Саске у него не было друга лучше. Возможно, в этом и была проблема.
Да уж, не густо. Обхохочешься.
Школа низенькая и широкая, два этажа и три корпуса на тучу кабинетов каждый. Длинные коридоры, залитые солнечным светом, дети на подоконниках и сигареты, припрятанные на пятой ступеньке пожарной лестницы.
Те же двери, те же разрисованные кое-где стены. Тот же душный тёмный коридор к спортивным залам. Без единой лампочки.
Саске скользнул внутрь, скрытый шумом уже завершающейся тренировки. Неслышно прошёл к дальней стене, встал, прислонившись спиной. Дети его даже не заметили, а вот прохладный взгляд серых глаз впился тут же. Саске в детстве часто сомневался, человек ли их учитель вообще.
Стрелка на знакомых часах переползла к двенадцати, и дети повалили в раздевалки, торопясь домой к ужину. Саске безмолвно следил, как исчезают один за другим в тесном подвальчике тренировочные мечи.
Монотонный стук сбивал с мыслей. Какаши привычным движением надавил плечом на дверцу кладовки, чтобы провернуть ключ в замке. Эти петли заедали, ещё когда Саске пришёл сюда впервые. Так и не починили…
— Что у тебя там? — спросил так, будто они виделись час назад, вели беседу и прервали её, а теперь Саске вернулся, чтобы продолжить, когда выдалась свободная минутка. Прошло пять лет…
Саске поднял на Какаши пустые тёмные глаза, проводил его взглядом до противоположной стены. С нажимом провёл ладонями по лицу и хрипло признался, замирая пальцами в истончавших волосах:
— Я всё проебал.
Какаши на это только невозмутимо сообщил:
— Я в курсе.
Саске упёрся подбородком в сложенные ладони, ссутулившись, невыразительно приподнял бровь.
— Вы что, следили за мной?
Какаши посмотрел на него так, будто он — ребёнок, засомневавшийся в чём-то заведомо очевидном, и флегматично уточнил:
— А ты думал, достаточно просто уехать в никуда, не попрощавшись, чтобы разорвать все узы?
Саске прикрыл глаза, снова накрывая лоб ладонями. Голова болела, и горло драло жаждой — в последние недели тошнота сопровождала его неотлучно. Возня затихла, и чужие шаги снова эхом отозвались от голых стен. Какаши, на ходу поджав ногу, легко и бесшумно опустился на пол, будто не ему с месяц назад исполнилось сорок. А он ведь совсем не постарел. Даже морщин не прибавилось… Зато Саске наверняка выглядит пережёванной тряпкой.
Внимательные серые глаза скользнули по лицу, и под пронзительным оценивающим взглядом захотелось по привычке съёжиться, сглотнув. Саске, проехавшись пяткой по татами, вытянул ногу, едва не касаясь чужого колена пальцами. Уронил вдоль тела руки и упёрся отозвавшимся болью затылком в стену, уставился в потолок.
Пожал плечами, будто бывший сэнсэй уже успел озвучить вопрос:
— Я не знаю, что делать.
— И по такому случаю решил вернуться к истокам? — хмыкнул Какаши, а после, без перехода и не преуменьшая оповестил: — Выглядишь дерьмово, малыш.
Дёрнув уголком губ на привычное, но давно оставленное за спиной обращение, резанувшее по сознанию больше самой фразы, Саске, не споря, кивнул. Ещё бы…
— Вы не женились? — спросил зачем-то. Какаши рассмеялся, и Саске скривил губы чуть сильнее, обозначая ломанное подобие ухмылки. — Значит, нет.
Сэнсэй покачал головой.
— Никто пока не попался лучше твоего брата.
Лицо Саске разгладилось, вновь став бесстрастным, и он неестественно медленно выпустил из лёгких воздух. Хотелось курить, но он бросил. Да и Какаши убил бы его на месте, возьми он при нём сигарету в рот. Вряд ли он изжил в себе этот пунктик за пять лет, очень вряд ли.
— Мы с ним почти не разговаривали.
— С Итачи?
— Да, — будто у него много братьев, как же. — Поссорились в хлам. Так и не помирились. Без понятия, где он, что с ним. С друзьями то же самое, — Саске, поведя плечами, всё же выпрямился: шея быстро затекала. Какаши, внешне невовлечённый в разговор, смотрел внимательно и цепко. — Полное дерьмо. Вы же всё знаете, да?
— Если слепо доверять тому, что плетут в новостях, — поправил Какаши.
— Правду они говорили, — равнодушно отмахнулся Саске. Отрицать не было смысла — досужие репортёры нарыли о нём всё, что смогли, а он ещё и подлил масла в огонь, послав их и отказавшись комментировать ситуацию. Уехал. Сбежал. Как в прошлый раз — из Конохи.
— Тогда ты ещё больший дурак, чем я считал, — пожал плечами сэнсэй, и пришла очередь Саске смеяться, хотя особого веселья не было ни в его тоне, ни в словах мужчины.
— Разочарованы? — уточнил он сквозь смешки, растягивая губы в оскале, когда, запрокинув снова голову, больно приложился макушкой о стену.
— Дурак, — повторил ему Какаши, прикрывая глаза.
Утих смех, и Саске покрутил шеей, сбрасывая мушки, заплясавшие перед глазами. В последнее время его тело шутило над ним не лучшим образом. Кажется, он даже падал в обмороки, но вспомнить, где и когда это могло произойти, вряд ли получилось бы.
— Квартиру в Токио продал, — продолжил Саске бесполезную череду отрывочных фактов. Мысли не клеились в адекватный связный разговор, скакали с темы на тему. Получалась мутная болтовня, а нездоровый смех ещё больше придавал ему вид какого-нибудь душевнобольного. Хотя он никогда особенно нормальным и не был. — Машину конфисковали, права отобрали. Сезон закрыли. Можете гордиться. И вы, и брат. Всего, чего хотел, я добился. Почти, ага.
— Ты вообще ешь что-нибудь? — невпопад спросил его Какаши, наклоняясь чуть вперёд, якобы чтобы рассмотреть что-то.
— Да ем я, — отмахнулся Саске, поджимая губы. Даже почти не врал, на самом деле. Головная боль надоедала… Карин тоже спрашивала у него что-то такое, когда они ещё не рассорились и с ней тоже. С ней последней.
— И что мне делать с тобой прикажешь? — вздохнул Какаши, кажется, вздумав игнорировать его неадекватность. Он совсем не изменился, совсем. И он, и этот зал. И вся Коноха. Всё осталось таким же. А Саске, ускакав было вперёд, упал с гребня волны на бетон и разлетелся вдребезги с таким звоном, что задребезжала вся его жизнь от самого основания. Он не просто проебался, он проебался эпично. В спорте, в карьере, в учёбе, в отношениях с людьми. И осталась в итоге не лучшего вида оболочка. Разбилось даже то, что было слеплено ещё в детстве, в Конохе. Не осталось ни-че-го.
— Без понятия, — честно ответил он, поднимая стылые глаза. Тон с каждым словом становился всё тише. Надо было сначала пойти в квартиру и отоспаться, а уж потом… Приходить в школу с вокзала было дурацкой идеей. — Делайте, что хотите. А можете ничего не делать. На самом деле… Я ужасно устал. Думал, всё получится, но не хватило сил.
Какаши, наверное, смотрел на него ещё какое-то время, ожидая продолжения занимательной истории, но Саске умолк, прикрыв глаза. Прошла минута, потом вторая, а зыбкую тишину в зале всё так же ничто не тревожило.
Саске слышал, как мужчина поднимается, как уходит к себе, как урчит кулер, наверняка выпуская вверх крупные пузыри, слышал приближающиеся шаги. Потирая веки, сел ровно, покосился на опустившегося на корточки рядом учителя, сначала вяло отмахнулся от предложенной воды, но во второй раз бодаться с чужой настойчивостью не стал.
— Сейчас пойдёшь домой, выпьешь снотворное и ляжешь спать. Утром вернёшься, и подумаем, что будет дальше. Договорились? — на секунду мелькнула мысль: а он ведь никогда не спрашивал, откуда этот шрам через левый глаз, заходящий далеко на щеку и наполовину скрытый маской. Вряд ли с тренировок… Может, драка? Саске кивнул заторможенно, возвращая старую жёлтую кружку со слоном в протянутую руку. Поднялся, опираясь на стену. Какаши смерил его недобрым взглядом, подогнал спокойно: — До завтра, Саске-кун.
Саске, только махнув ему рукой, быстро зашагал к лестнице на второй этаж, где переодевались дети. Какаши за его спиной не двигался с места до тех пор, пока юноша не скрылся за дверью коридора.
***
— Значит, в мед ты всё же поступила, — усмехнулся Саске, приваливаясь плечом к косяку и без особого интереса осматривая чистенький залитый закатным солнцем кабинет. Сакура подскочила на месте и, запутавшись в халате, — она как раз снимала его, часы занятий давно закончились, и дети с травмами вряд ли оказались бы в медицинском кабинете — резко обернулась. Ахнула и бросилась ему на шею. Саске, обнимая её в ответ, со вздохом прикрыл глаза. И она тоже совсем не изменилась… — Когда ты приехал? — спросила Сакура, уже когда они вышли из здания школы в плотную, едва спадающую духоту жёлтой от света и пыли улицы. Всучила Саске свою джинсовую куртку, от которой в такую жару не было никакого толка, и копалась в сумочке, всё пытаясь уместить в неё пакет с халатом. — Часа два назад, — пожал плечами Саске, на миг обернувшись и найдя глазами часы на ближайшей лавочке. Последний раз они виделись в Токио, три года назад. Сакура приехала к нему специально. Говоря честно, она единственная из всего их выпуска, из всех друзей и знакомых за эти пять лет потрудилась навестить его. Может, так сложилось оттого, что ей единственной Саске потрудился рассказать, где он, а после кое-как поддерживать связь. Подруга, толкнув его локтем в бок, показала на раскрытой ладони два разглаженных купона с ярким цветным кандзи. — Было бы символично позвать тебя в «Ичираку», конечно, но у меня есть только эта чайная. Вообще-то, я собиралась сходить с Какаши-сэнсэем! Но ради тебя сделаю исключение. Её болтовня всегда расслабляла. Саске, прослушав половину, лениво подколол: — Так и не завела парня, чтобы таскать по чайным его, а не Хатаке? — и получил ещё один тычок в бок. — Ты был у него? — деловито поинтересовалась подруга, утягивая на другую сторону улицы к зелёной вывеске. Они прошли через душный полупустой зал и сели на террасе за один из маленьких столиков друг напротив друга. Сакура, прикусив губу, потыкала пальчиком в меню, от которого Саске отказался, и теперь смотрела своими невозможно зелёными глазами с живым интересом. — У сэнсэя. Саске, вытащив у неё из тарелки солёный рисовый шарик, только кивнул, облизывая пальцы. Сакура всё так же красила волосы в розовый. Всё так же кусала губы. Правда, теперь её наряд стал куда меньше похож на те ужасные прямые платья, которые она носила в школе, а тонкие тканевые перчатки, которые она не снимала до выхода на татами, пропали с рук. До этого Саске казалось, что Коноха будто замерла во времени. Пресловутая дверца кладовки, ничуть не изменившийся ни внешне, ни характером Какаши, те же пыльные светлые улицы, чистые окна и невысокие домики с нагромождением чердачных выступов. Родной городок ощущался совершенно таким же, каким Саске оставил его, запрыгнув в последний вагон уходящего на Токио поезда больше четырёх лет назад. Но первое впечатление, как водится, оказалось ошибочным. Что-то, может, и осталось здесь неизменным, пусть кусты, дома, улицы, зал и Какаши застыли в этой грёбаной рутине, как мухи в смоле, Коноха жила. И жила в своём ритме, конечно отличном от городского. Эту Коноху Саске совсем не знал. — Ты так изменился, — будто вторя его мыслям, призналась Сакура. Она сидела, подперев щёку рукой, и глаза у неё выражали какую-то неясную смесь из достаточно противоречивых эмоций, в которой Саске не решился разбираться. Повёл плечом, признался, покосившись на зашумевшие листвой вишни во внутреннем дворе: — На самом деле, он послал меня отсыпаться. Но когда я его слушал, да? Сакура, прыснув, толкнула его ладонью в плечо, а после начала с сомнением: — А его ещё не видел? Ну… — Нет, — отрезал юноша тут же. — Его не видел. И пока не планирую встречаться, если тебе интересно, так что давай без ваших приколов, ладно? Я и тебя, и Какаши в этом деле отлично знаю. Сакура надулась, скрещивая руки на груди, откинулась на спинку стула и обиженно заявила: — Вот всегда ты так. Зануда Саске-кун. — Плохо выгляжу, да? — поджав губы, Саске потянулся к своей чашке. Сакура, придирчиво осмотрев его и пару раз нагнувшись, будто пыталась увидеть со всех сторон, неясно сморщила носик, приподнимая брови, а после, не став тянуть, сообщила: — Если честно, так себе. — Очень так себе? — уточнил Саске, и подруга кивнула, прихлёбывая чай. Добавила: — Тебе бы правда выспаться, Какаши-сэнсэй прав. — Тебя послушать, так подумаешь, что он бывает не прав… — привалившись к перилам террасы, хмыкнул Саске. Сакура потянулась через стол, накрыла ладонью его пальцы и улыбнулась. — Знаешь, я очень рада, что ты приехал. Рада тебя видеть. Саске кивнул, рассеянно глядя мимо неё в стену.***
Старая квартира покрылась пылью и затхло пахла плесенью. Саске с трудом открыл просевшую дверь и с порога закашлялся, мысленно обещая себе завтра же узнать у Сакуры телефон мастера и попросить помочь с уборкой — один он всё это будет отмывать до скончания дней своих. Под слоями пыли всё стояло на своих местах. Саске взялся было за ручку двери в комнату брата, но передумал — нечего было травить себя. Он осмотрится завтра. А сейчас… Сейчас бы уснуть. В старой детской дышать было нечем, как и во всей квартире. Подумав, Саске прошёлся от окна к окну — уж лучше здесь будет холодно, чем душно. Вяло обрадовавшаяся его приезду соседка, старушка Момо, нехотя одолжила ему подушку и одеяло, которые держала для нерадивых постояльцев её квартиры, заносимых в прибрежную Коноху разными ветрами. Скрипучий диван в гостиной чихнул пылью, но ложиться в своей комнате Саске решительно не хотелось. Стены и потолок давили из темноты. Некстати вспомнились слова Какаши о снотворном. Как там Суйгецу говорил, «бессонница проходит, если её не замечать»? Или сидеть на антидепрессантах… Рука машинально потянулась к карману, но коробочку с таблетками Саске не нащупал. Искать в темноте сумку было тем ещё квестом, но цели он в конечном итоге всё же достиг. Зашуршал упаковкой, выдавил белый кругляшок на ладонь и замер на несколько секунд. С тех пор, как он приехал, он ещё ни разу не доставал их из сумки. Хотя ещё в городе не мог обходиться без таблеток больше часа, мозг быстро начинал выдавать отменные финты, развлекая своего хозяина чуть не до истерии. Саске мрачно хмыкнул, откладывая коробочку. Целительный воздух родного дома, да? Снотворное выпить всё же пришлось, уснуть мешали навязчиво лезущие в голову мысли. Сознание противилось попыткам наконец отключиться и желало анализировать события сегодняшнего дня и всей жизни в целом. А ещё где-то на периферии витали воспоминания об Итачи. Как подействовал препарат, он толком и не заметил. Понял, что спал, только когда утром прямо под окном что-то со звоном разбилось об асфальт. Потянувшись и поводя затёкшей шеей, Саске приоткрыл один глаз. За окном было пасмурно, по босым ногам сквозило холодком. И чуть не подпрыгнул, когда в дверь вдруг замолотили со страшной силой. — Доброе утро, Саске-кун! — засветилась улыбкой Сакура. Чмокнула его в щёку и, не дав опомниться, почти впорхнула в квартиру. — Фу, какая пылища. — Как раз собирался просить тебя мне с ней помочь, — хмыкнул Саске, подпирая плечом дверь, чтобы нормально закрыть замок. Сакура, обернувшись, больно ткнула его в плечо. — Ау, да что с тобой? — Ты точно ты? — она с деланным подозрением прищурилась. — Саске и просит о помощи… — Не обольщайся, это был последний раз, — закатил глаза Саске. Исправился, вспомнив о двери: — Предпоследний. Сваливать уборку на девушку, как ни хотелось, он всё же не стал. Вещей в квартире почти не было, пустая одинокая мебель нуждалась только в полировке, а с просевшим полом он жил всё детство, так что основной проблемой была скопившаяся грязь. — Первый год мы ещё заходили сюда, поочереди, — поделилась Сакура, с противным скрипом возя тряпкой по поверхности тумбочки. — А потом ты совсем пропал, и как-то забросили. Я заглядывала только проверить, нет ли почты в ящике. Саске слушал её болтовню в пол уха, основными новостями девушка поделилась с ним вчера, а теперь перемывала сплетни. Из всей её речи он запомнил только, что Хината вот-вот согласится на ухаживания Инузуки, а Ино вышла замуж за какого-то Сая. — Что за Сай? — спросил он, перебив поток чужих размышлений. — М-м, — Сакура прикусила стёсанный ноготь, облизнула палец. — Он приехал сюда через несколько месяцев после твоего отъезда. — Кто станет переезжать в нашу дыру? — фыркнул Саске себе под нос. — Он художник, — пожала плечами подруга. По её мнению, это должно было что-то Саске объяснить. Ну художник, и что? Хотел быть ближе к природе? В деревушке вроде Конохи можно было быть ближе разве что к провинциальным ценам и перебоям интернета. Река и лес здесь были красивые, но весьма посредственные — пару раз взглянешь и надоест. — Он сказал мне, что я страшная, а её красавицей назвал, ты представляешь! Эту свинюшку… Дальнейшее Саске слушать перестал. — Скажи, — перебил он, когда беседа сделала крутой виток в сторону цен на препараты в будущий год. — Для меня не найдётся работы? — Так ты правда решил остаться, — заключила Сакура, смерив его внимательным взглядом зелёных глаз. Будто Саске уже не сказал ей это раз сто. — Ну… — протянула она, но под мрачным взглядом поспешила ответить: — Ладно, я поспрашиваю, конечно, но тебе лучше узнавать у Какаши-сэнсэя. Думаю, он не откажется тебя устроить. На первое время хватит, а там… Диплом же ты получил? — Получил, — буркнул Саске. Хотелось добавить какую-нибудь гадость, но он не стал. После одного из многочисленных скандалов его не только выперли из соревнований и спорта в целом, но и отказали в дальнейшем обучении. Он планировал поступить в магистратуру, но у ками явно были на него другие планы. В деканате над ним ещё и посмеялись, возвращая документы… Все свои победы он теперь мог смело засунуть себе в зад вместе с этим самым дипломом. — Я поспрашиваю, — повторила Сакура. С уборкой они провозились по меньшей мере до вечера, учитывая, что Сакура заявилась к нему в полдень, не дописавшись и не дозвонившись на телефон. Руки у Саске покраснели и зудели от обилия мыла и воды, Сакура потирала распухшие пальцы, с жалостью глядя на обломанный ноготь, но квартира почти сияла стерильной чистотой. И стала выглядеть ещё более пусто. Сославшись на то, что обещался ещё раз зайти к Какаши, Саске проводил девушку до ближайшего поворота и скрылся в знакомых извилистых переулках. Без жужжания над ухом мысли быстро стали сворачивать не туда, и когда Саске вошёл в школу, настроение у него снова было отвратным. Он размышлял о друзьях, с которыми рассорился, и снова немного о брате, как раз когда толкал дверь в комнату Какаши. И, разумеется, то, что могло случиться в любой момент раньше или позже, случилось именно сейчас. Как и Сакура, он изменился. Волосы отросли и чуть выцвели, лицо перестало быть по-юношески круглым, и без того всегда широкие плечи раздались ещё больше. Из-под белой свободной футболки выглядывали руки с крепкими накачанными мышцами. И только глаза были всё те же — голубые, светлые и совершенно ясные. Голос Саске прозвучал ровно, когда он произнёс: — Привет, Наруто. И тут же перевёл взгляд на роющегося в шкафу Какаши, стараясь не цеплять ещё одного гостя этого кабинета даже боковым зрением. — А, Саске, — бывший сэнсэй даже на него не обернулся, но вроде как стал хлопать ящиками интенсивнее. — Я думал, ты сегодня уже не объявишься. — Да брось, ты знал, что я всё равно приду, — фыркнул Саске. Прошёлся к столу, присел на край. Наруто за его спиной застыл каменным изваянием и даже, кажется, не дышал. Достав из ящика тонкую папочку с десятком исписанных бумаг, Какаши обошёл их обоих и почти силой всунул ту Наруто в руки. Спросил, прежде чем Наруто успел раскрыть рот: — Что-то ещё сейчас нужно? Я уже собирался домой, на самом деле. — Нет… — медленно ответил Наруто, и тон его был странным. Но почти сразу он заговорил живее: — Нет, больше ничего не нужно. Спасибо, Какаши-сэнсэй! Ну я пойду? — Иди, — разрешил Какаши. Дверь хлопнула, возвестив о чужом уходе, и только тогда Саске решился обернуться. Мужчина смотрел на него, иронично приподняв бровь. — Я правильно понимаю, он был не в курсе? — Я с ним не встречался, — ответил Саске, и сам же увидел в своих словах двойной смысл. Поддел в ответ: — Но и ты, я вижу, ему не рассказал. — Ма-а, вам не по десять, я не собираюсь разнимать вас, — протянул Какаши и всё же сел за свой стол. — Разбирайтесь сами. И постарайтесь не вмешать в это Сакуру, уж будь так добр. — Не буду я ни с чем разбираться, — раздражённо закатил глаза Саске. — Мне и без него проблем хватает. — Смотри сам, — спокойно отозвался Какаши. И продолжил, когда Саске уже успел увериться, что его безразличие не поддельное: — Но учти, тебя здесь мало кто примет с распростёртыми объятиями. Разве что Сакура. — Меня по жизни вообще мало кто принимает «с распростёртыми объятиями», — огрызнулся Саске, но умолк под насмешливым взглядом. Это он в Какаши и не любил. А ещё то, что тот всегда видел его насквозь. — Но такие люди ведь были. Пришлось хмуро подтвердить: — Были. Парочка. — Так может, стоит попробовать восстановить с ними отношения? Парочка — это больше нуля, Саске. — Не учи меня жить! — вырвалось тут же, но вспыхивать Саске не стал, просто неопределённо махнул рукой. — Разве не за этим ты приехал? — прищурился в улыбке Какаши. — И я ведь уже сказал: вмешиваться не стану. А это был просто дружеский совет. — Ты мне не друг, — огрызнулся Саске. От чужой руки, неожиданно влепившей подзатыльник, увернуться не успел. — Именно поэтому, — выделил Какаши, — я всё ещё с тобой разговариваю. Не я виноват в твоих проблемах, а ты сам. И не делай вид, что кому-то кроме меня позволишь это сказать. Так что прислушайся, будь добр. Или ты вернулся зря. — Кончай промывать мне мозги, — взмолился Саске, возводя глаза к потолку. — Я понял, понял. Но ты обещал не лезть! В случае чего… — В случае чего можешь хоть убить Узумаки, я тебя даже отчитывать не стану, — перебил Какаши. Саске невольно хмыкнул. Чего-чего, а убивать Узумаки ему совсем не хотелось. — Ладно, к делу. Вышел Саске едва ли через двадцать минут, но выжатый, как лимон. Какаши, ненавязчиво пройдясь по его умственным способностям, всё же помимо завуалированных оскорблений выдал парочку-другую дельный идей, так что теперь Саске мог со спокойной совестью обживать собственную старую квартирку, не надеясь на голодную смерть. Конечно, денег бы хватило ещё на год безбедной жизни, но они имели свойство очень быстро и незаметно кончаться — это Саске за пять лет понял отлично. Разумеется, Наруто ждал. Стоял, навалившись на широкие перила, и смотрел, как внизу, в зале, тренируется старшая группа. Когда Саске уезжал, он заканчивал единственный в Конохе колледж и планировал возиться с детьми. И, в отличие от Саске с его юридическим, пригодился здесь как нельзя кстати. — Как ты? — спросил он удивительно спокойно. Саске привык к громкому голосу и весёлой улыбке, и сейчас что-то кольнуло. Ответил первое, что пришло на ум, и самое банальное: — Нормально. — Давно приехал? — и то же спокойствие. Саске опёрся локтями на перила рядом с ним, хотя очень не хотелось. Сакура с Какаши ведь съедят его, если они не поговорят, правда? — Вчера. Наруто молча кивнул. Саске подождал с минуту, но плотину так и не прорвало. Как и говорил Какаши, Наруто совершенно не спешил кидаться ему на шею. И никто не поспешит, кроме Сакуры. Разве в детстве он мог подумать, что надоедливая влюблённая дурочка окажется ему в какой-то момент единственно подругой? Она не обиделась, когда он уехал, никого не предупредив. Не обиделась даже, когда окончательно оборвал все связи и молчал больше двух лет. Саске и так не был особенно близок со сверстниками. Строго говоря, были Сакура и Наруто, а ещё — друзья Наруто, которые друзьями Саске никогда не являлись. Общались с ним, конечно, но по большей части из-за Узумаки. Ещё была Ино, по уши влюблённая в него подружка Сакуры. Но всё это было не то. После Наруто и Сакуры первыми друзьями Саске стали его однокурсники и соседи по общежитию — Суйгецу, Карин и Джуго. Роль Какаши он немилосердно взвалил на Орочимару-сана, который курировал их группу и проявлял к мозгам Саске всяческий интерес с самого первого курса. А когда на третьем Саске предстал перед ним вживую, уехав из Конохи и переведясь к его студентам, был в полнейшем экстазе. С Какаши, конечно, его сравнивать было глупо, но иногда и его помощь Саске пригождалась. Сейчас дороги со всеми разошлись, но вот путь Саске снова привёл его к самому началу — к Наруто. В далёком детстве они всё пытались воевать, пока окончательно не сдружились… А потом, лет в семнадцать, Саске недальновидно влюбился. Но самому другу, об этом, разумеется, сказать не подумал. Наруто оказался смелее. Незадолго до отъезда он, нервно потирая затылок, признался, что его стало тянуть к Саске в совсем не дружеском смысле. А Саске, в свои семнадцать готовый отдать за такое признание десять лет жизни, внезапно ощутил, что… Ничего не чувствует. Он настолько привык считать, что влюблён в Наруто, что даже не заметил, как эта самая любовь прошла. И он отказал. Тогда же, вместе с осознанием потери нежных чувств, пришло желание сбежать, вырваться, наконец, из душной Конохи, в которой ожидал только застой. И Саске не стал сопротивляться этому желанию. Через неделю после разговора с несостоявшимся парнем он уехал из деревни. А Наруто и не подумал его искать. Как и все остальные. Чуть позже Саске осознал себя идиотом, но исправлять что-то уже было поздновато. Вернее, так он считал тогда. — Знаешь, а ты мне правда нравился, теме, — усмехнулся вдруг Наруто, будто вторя его мыслям. Саске даже вздрогнул, очнулся, посмотрел на него. Посчитал нужным сказать, пусть и немного невпопад: — Я уехал не из-за тебя, — и, проглотив паузу, добавил: — Надеюсь, ты не злишься. — Раньше злился, — честно ответил Наруто. Выпрямился, кивнул головой в сторону выхода, и Саске почему-то за ним пошёл. — И на себя тоже. Что дал тебе уехать. — А сейчас? — А сейчас, — чужая улыбка отдавала равнодушием, — я рад, что не поехал тогда за тобой. У нас бы вряд ли что-то вышло, а в Токио мне делать нечего. Если бы я поехал, у меня бы не было той жизни, какая есть сейчас. Так что меня всё вполне устраивает, злиться на тебя не за что. Разве что, — Наруто хохотнул, — за то, что исчез, ничего не сказав. Они вышли на улицу, Саске хлопнул было себя по карману, но сообразил, что таблетки валяются где-то дома, а при Наруто или Сакуре их пить вообще лучше не стоит. Да и мысли о лекарстве появились за сегодня впервые… — У нас бы могло получиться, — сказал Саске осторожно. Почему-то сейчас казалось, что преимущество в разговоре на стороне Наруто, хотя они даже не спорили. — Так я же тебе не нравился, — Наруто остановился. Улица дальше расходилась, и в детстве они всегда прощались именно здесь, после чего каждый направлялся к своему дому. Вряд ли Наруто переехал за эти пять лет, особо было некуда. — Раньше нравился, — пожал плечом Саске. чувствуя необходимость закончить разговор. Долго стоять здесь было нельзя, они неизбежно привлекли бы внимание. А в маленькой Конохе это было чревато. Ещё странно, что возращение Саске пока не всколыхнуло деревню… Наверняка ему через день-другой уже будет перемывать кости. Если уже не начали. — Когда мы были младше. — А чего молчал? — поинтересовался Наруто без особенных эмоций. Заложив руки в карманы, прислонился к ближайшему фонарному столбу. Вот уж оправдываться перед ним Саске точно не собирался. — Молчал, значит, так надо было, — отрезал он веско. — Но ситуация изменилась, и я тебе отказал. Потом показалось, что ошибся. А тебя, я вижу, устраивает, к чему всё пришло, добе. Обращение слетело с языка само. И даже не резало слух, как до этого от Наруто. — Могло быть и лучше, — ответил Наруто уклончиво. Саске ощутил, как в нём поднимается злость. Спросил раздражённо: — Ты ждал меня, чтобы это сказать? Или чтобы спросить, когда я приехал? Не вижу содержания в беседе. — Ну почему, — широкая улыбка Наруто вдруг стала неприятной. — Я вот выяснил, что, оказывается, тоже когда-то тебе нравился. А вообще, теме… Я узнать кое-что у тебя хотел. — Ну? — сквозь зубы поторопил Саске. И Наруто сказал всё с тем же дурацким спокойствием то, чего Саске совершенно не ожидал: — Ты, конечно, назовёшь меня идиотом, но я тут посмотрел на тебя и подумал, что, наверное, ты мне всё ещё кошмар как нравишься. Раз уж ты приехал и раз уж я тебе тоже там раньше был не совсем по боку, не хочешь всё же попробовать? Вряд ли ты здесь задержишься, конечно, но недельку мог бы мне и уделить, ттебайо… Саске открыл рот и тут же закрыл его, звучно щёлкнув челюстью. Глядя на него, Наруто привычным жестом быстро потёр затылок, но лицо было всё такое же безразличное. Саске хотелось спросить, что у него за идиотские шутки. И хотелось просто назвать идиотом. Вместо этого он сказал, зацепившись: — Вообще-то я как раз планировал здесь задержаться. И они замерли друг напротив друга. Молча. Саске не знал, что сказать. Наруто то ли ждал чего-то, то ли лихорадочно придумывал продолжение своей эпической речи. Саске своим — не менее идиотским, чем вопрос Наруто — ответом явно выбил его из колеи, и невозмутимость у него строить теперь получалось плохо. Хотя всё же значительно лучше, чем в детстве. — Так, ну… — попытался было Наруто, но умолк. Саске сжал пальцами переносицу. Нашипел зло: — Придурок, вот ты не мог как-то по-другому это спросить, а? — Так ты всё ещё против? — по-своему понял Наруто, но Саске, наверное, излишне быстро рявкнул: — Нет, идиот! И замолчи, ради ками! У меня от тебя уже голова болит! — добавил тише, потому что на них немедленно стали оглядываться: — Ладно, я ожидал вообще не этого предложения, но давай попробуем. Только учти, я изменился. — Я тоже, — обезоруживающе развёл руками Наруто. — И что? Разве это важно? Саске накрыл глаза ладонью. В Токио у него было много отношений, серьёзных и не очень, но ни одни не начинались… Так. А может, это и было нужно? — Ты… Идиот, — повторил Саске. Чисто для собственного успокоения.***
А чего ты ожидал, если не секрет? Саске вопросительно приподнял бровь, но Наруто не мог его видеть. Контакт Саске вытащил из заблокированных там же, на улице, убедившись, что номер у Наруто не изменился. На всякий случай написал Какаши, что с Наруто проблем всё же не будет. Ответил «Я тебя ненавижу» на сообщение с издевательским удивлением и уточнением про убийство.Думал, ты меня пошлёшь
Я бы тебя не послал, ттебайо, мы же как минимум были друзьями После этого сообщения Наруто из сети вышел. А вот Саске еще какое-то время пялился в экран телефона. Полчаса рефлексии напротив початой пачки так и не выпитых таблеток привели к тому, что Саске снова полез в заблокированные контакты. И долго выбирал из трёх номеров, тщательно игнорируя существование четвёртого.Привет. Нужно поговорить. Спишь?
Сначала выбранная жертва появилась в сети. Но долго молчала. Саске даже успел подумать, что на сегодня лимит удачи исчерпан. Но разобраться со всем хотелось именно сейчас. Во-первых, в этот вечер ему явно везло, во-вторых, бессонница щедро подкармливала навязчивые идеи. Слова Какаши, удачно дополненные словами Наруто, только подстегнули к действию. В конце концов, пластырь лучше сдирать разом, да? Сплю, и это мне снится. Какие люди, Саске-кун! Признавайся, ты пьян?Не беси, я и так на взводе. Могу позвонить?
И всё же приписал в конце злосчастное «пожалуйста». Суйгецу позвонил сам. Заёрничал в трубку: — Не прошло и года! Но Саске оборвал: — Слушай, я хочу поговорить, как нормальные люди, — и Суйгецу замолчал. Вздохнув, Саске всё же вызверился: — Признаю, был придурком! Даже извиняюсь. — С чего вдруг такая щедрость? — уточнил Суйгецу подозрительно. Саске неохотно пояснил: — Можешь считать, что мне промыли мозг. — Типа, совесть замучила? — Типа. — Между прочим, — Суйгецу заговорил капризнее, — ты меня обзывал! — Я тебя сейчас опять обзову, — пригрозил Саске. — И из квартиры выгнал! — За это прости. Но я знал, что ты не останешься на улице, а поедешь к Джуго. — И вёл себя, как сволочь! — Вёл и буду. Я сволочь. Но ты же с этим уживался, — Саске завалился на кровать, выдохнул: — Су, я тебя обидел, я знаю. Но я хочу помириться, правда. — Это сейчас ты хочешь, — Суйгецу зазвучал серьёзно. — А потом тебе опять моча в голову ударит, мне что, и это терпеть? Ты третировал меня почти неделю, а потом наорал и выгнал на улицу, будто я виноват во всех твоих проблемах. — Прости, — повторил Саске сквозь зубы. — Я был на нервах, а ты попался под руку. И я знаю, что это не оправдание. Суйгецу замолчал. Таймер звонка угрожающе отсчитывал, подбираясь к двум минутам. — Что скажешь, Джуго? Стоит иметь с ним дело? — деловито поинтересовался Суйгецу, и Саске прикрыл глаза. Судя по тону, ответ парню был уже не нужен. — Карин там случайно не с вами? — поинтересовался на всякий случай. — Случайно нет, она на работе, — хмыкнул Суйгецу. — Мы тут с Джуго вдвоём зависаем. Так что с этой истеричкой разбирайся сам! — Ты тоже прости, Джуго, — свободнее позвал Саске, растекаясь по кровати. Это было проще, чем он предполагал… И даже проще, чем с Наруто. Морально, по крайней мере. От беседы с Наруто он толком ещё не отошёл, это ещё надо было осмыслить. — Ты просто был на нервах, — повторил его слова Джуго, и Саске вяло угукнул. На самом деле, и с ним, и с Карин он просто рассорился, послав к чёртям, и прекратил общение. Вот с Суйгецу вышел конкретный кошмар. Но Карин, в отличие от Джуго, разведёт драму даже из той ссоры… Хотя пусть. Имеет право. — У вас нормально? — уточнил он, вглядываясь в потолок. — Да всё отлично, что нам сделается. Ты-то где? — тут же вцепился Суйгецу. Выболтал: — Мы после последних выпусков ездили к тебе, но в квартире какая-то семья с орущим ребёнком. — Я в Конохе, — отозвался Саске, и это должно было объяснить друзьям многое. — Ого… — ожидаемо затянул Суйгецу, а Джуго на фоне, кажется, чем-то подавился. — И что там? — Мне везёт с близкими, — признал Саске, вспомнив Какаши, Сакуру и Наруто. Да и сам Суйгецу мог бы встать в этот ряд с лёгкостью. При всех минусах Саске его явно окружали крайне терпеливые и отходчивые люди. Правда, он как-то не очень научился за двадцать пять лет их ценить. И не задумывался об этом, пока не оказался на самом дне. — Ты же там не раскисаешь? — угрожающе уточнил Суйгецу. — Не смей! — Да я пока и не успел, — фыркнул в ответ Саске. — Отлично! Вот вернёшься, и… — Су. Я… Думаю остаться. Здесь, в Конохе. Джуго снова чем-то подавился, а Суйгецу, витиевато выругавшись, тут же напал на него с вопросами. К тому моменту, как Саске сбросил звонок, время подобралось к полуночи. Он написал и Карин, но она даже не прочитала, очевидно, телефон её на работе как всегда был выключен.Наруто предложил мне встречаться
Какаши ответил сразу же. Ты сообщаешь мне об этом в двенадцать ночи, потому что?.. И Саске тут же пожалел, что вообще написал ему. И правда, зачем? Сразу ведь не сказал, потому что думал, что эта информация не самая срочная и её можно поведать лично. А можно вообще не говорить. Решил проигнорировать вопрос, отправил следующее сообщение:И я, вроде как, помирился с друзьями. Почти. Они сделали вид, что всё ок, но будут доставать меня ещё лет сто
И почему ты вообще не спишь в двенадцать ночи?
Ты перепутал меня с психотерапевтом. Мне не нужно сообщать о своих успехах, я и так знаю, что ты упёртый, как баран, и если тебе дать подумать правильную мысль, ты её воплотишь. Саске захотелось запустить телефоном в стену, но он не стал. Ладно, ты молодец, малыш.Всё, иди к чёрту
В ответ пришла картинка одной из собак Какаши, бульдога, который показывал в камеру широкий розовый язык. — Взрослый же человек, — закатил глаза Саске и хотел было погасить экран, но тут снова ожил чат с Суйгецу. Кстати, тут твой брат объявился( Расспрашивал нас про тебя Мы ему ничего не говорили, конечно Но это так, чтобы ты знал Саске медленно отложил телефон. День становился слишком уж насыщенным. Пожалуй, если взять последние полгода, полные скандалов, провалов и ссор, событий там вышло бы столько же, сколько за эти жалкие двенадцать часов. Он-то ещё думал, в Конохе его ожидает ещё больший застой! Под лопаткой зазудело. Включив телефон снова, Саске ответил Суйгецу короткое «спасибо» и быстро написал Какаши, не давая себе передумать:Если бы мой брат сейчас вернулся, ты бы к нему подкатил?
Саске, я не в том возрасте.Я пытаюсь соотнести, насколько Наруто неадекватен, так что ответь
Да, возможно. Теперь ты дашь мне поспать? Если у тебя бессонница, это не значит, что все вокруг тоже должны бодрствовать до утра.Выруби телефон и не отвечай
Да, именно для этого ты мне пишешь. Что же, Наруто был как минимум не более неадекватен, чем Какаши. Это что-то значило, но в нынешней ситуации Саске не помогло. Большинство его проблем, которые он мусолил уже полгода, решились в два дня. Все, кроме одной. Наиболее затяжной. Наиболее глубокой. Они с братом почти не общались, пока Саске жил один в Конохе. После того, как он переехал в Токио, хлипкая связь кое-как возобновилась, они встречались по праздникам и вообще стали напоминать нормальных родственников. Как в детстве, конечно, не стало, но всё же. Когда в жизни Саске всё пошло наперекосяк, брат попытался было его вразумить, но получил уже известный ответ в виде предложения идти куда подальше. Посопротивлялся было, но Саске отталкивал его от себя весьма усердно. Они окончательно поссорились незадолго до самого первого громкого скандала в прессе. Больше Итачи о себе знать не давал. До этого момента. — Не день, а сериал, мать вашу, — прошипел Саске себе под нос. — Да так просто не бывает… Вернулся домой, называется!Тебе придётся экстренно вживаться в роль моего парня
Чего, ттебайо?Твои тупые идеи обычно срабатывают, поэтому скажи мне, стоит ли говорить с братом? Я тут в благотворительность играю
У вас вроде были не особо отношения, разве нет?Стали нормальные, но потом я всё засрал
Как всегда
Да ладно тебе ( Слушай, ложись спать Завтра вместе подумаемЗавтра наступит через четыре минуты
Ты не можешь всё решить за один день, смирись И в чём разница между быть твоим другом и быть твоим парнем? Мозги выносишь так жеЯ тебе завтра покажу, в чём разница, теме
Многообещающе)Так что мне делать с братом?
Попробовать уснуть, чтобы не сдохнуть до разговора с ним Серьёзно, по-моему, ты слишком из-за всего загоняешьсяПоставь себя на моё место
Чёрт, ладно, утром напишу ему
Хуже ведь уже не будет?
Вряд ли, ты и так в полной жопеТеме, тебе когда-нибудь говорили, что ты идиот?
Вот сегодня впервые за пять лет, знаешь Я рад, что ты вернулся И что ты согласился Но всё же иди спать Твои тёрки с братом продолжаются, сколько я вас помню Один день ничего не изменит Саске думал ответить что-то, но всё же выключил телефон и забросил его на ковёр у кровати. Нет уж, завтра… Всё остальное завтра… В конце концов, теперь ему снова есть кому выносить мозги со своими бесконечными проблемами.
