Удивительный парень

при всём своём желании съездить и посмотреть на их битву лично мне не дали. мама сказала что я что-то вытворить могу, на эмоциях и оставила дома разбираться с новым планшетом. с этим я управился быстро, и как раз к началу их игры всё подключил. было обидно что не могу лично посмотреть и поддержать своего новоиспечённого парня, но всё равно радовался и ждал когда они побеждали, пускай и радовался в основном за Шое, но и за Карасуно приятно было. Хината как всегда вытворял что-то немыслимое, от чего все уже устали удевляться, но это же Шое. что от него ещё ожидать. так вот в последнем сете, Шое опять вытворил: сделать отличный пас, за пределами поля, так как мяч снова летел в аут. пас был принят Тобио-чаном и успешно отправился за ещё одним очком в пользу Карасуно. потом, когда осталось решающее очко для Карасуно и последний шанс для Инаридзаки сравнять счет, Тобио-чан поднял точку съёма, от чего их быстрая была выше блока Инаридзаки и полетела прямиком в пустое место — мачт выйгран. «Битва на мусорной свалке» уже не за горами, хотелось бы лично глянуть но к сожалению не судьба. я малость переживал за Шое, он хоть и самый настоящий бес, в плане выносливости, но ведь психика у него не железная, а я видел и до этого как сильно на него пологается команда. это давит, мне как капитану, это очень хорошо известно. по этому я набрал Шое пока они отдыхали. голос в норме, всё хорошо по идеи, но почему-то у меня было плохое предчувствие, но грузит Шое ещё и этим я не стал. игра через несколько часов, они успеют отдохнуть нормально. игра началась. Шое держится отлично, как и всегда, но вот его какие-то резкие движения меня настораживали. он обычно играет на чистых, извеняюсь за выражение — похуях. сейчас же он как-то больно резко подавал, да и в целом как-то странно выглядел. это заметил не только я через экран, но их тренер, потому Шое заменили. второй сет выдался более тяжёлым, без Хинаты на площадке все как-то напряглись, хотя и до этого были не полностью спокойными. к третьему сету Шое вернули и все как-то снова расслабились, но резкие движения никуда не пропали, наборот он стал ещё более нервным. подачи стали через чур сильными, потому Некоме явно приходится не лекго, принимать подачи Шое в полную силу очень опасно, потому он всегда играл на процентов шестьдесят. но всё таки матч они выйграли, значит и игра с Комомедай была ещё ближе. после матча с Некомой, Шое, в несвойственной ему манере — сбежал. тогда то я и начал переживать конкретно. пытался дозвониться, но безуспешно. он взял трубку только через двадцать звонков: — Шое? всё хорошо? ты себя нормально чувствуешь? — он не отвечает, — Шое? — мое сердце колотилось как ненормальное. — я перезвоню. — кратко бросил он и сбросил вызов. голос был какой-то странный, совсем не свойственный ему: тихий, как будто напуганный. я начал быть тревогу, однако ничего не мог поделать. это убивало. он так и не перезвонил, мне позвонил Сугавара и в крации описал что случилось: у Шое случались паническая атака, он нашел его у выхода на крышу. Хината сидел на полу вцепившись в свои волосы руками, он рыдал, истерически смеялся и кричал, сердце у него былось как ненормальное, он в перемешку с этим всем говорил что ему ужасно страшно, и что он не понимает что происходит. тресся весь и смеялся. Сугавара сказал что ему страшно стало от этого смеха, громкий надрывестый смех переходивших в крик. в итоге сбежались обе команды, Кенма пытался хоть что-то сделать, однако когда Хината начал задыхаться и хватиться за сердце — вызвали скорую. Шое забрали в больницу, пока врачи пытались его аккуратно забрать он смеялся и задыхался одновременно, глаза которыми он мельком взглянул на них вызывали дикий страх. это было ужасно, первобытный страх в глазах этого человека, он ещё и паралельно плакал. тогда то я не выдержал и наплевав на всех и всё, быстро погнал в Токио, пришлось в кратчайшие сроки объяснить отцу что случилось, потому он сорвался с работы и отвёз меня. я безмерно благодарен ему за это. ехали мы почти шесть часов, это по платным дорогам и с максимально дозволенной скоростью, практически без остановок. отец тоже переживал. Шое ему и сам стал как сын, а когда он узнал что мы встречаться начали — записал Хинату в ряды нашей семьи. было страшно. я не понимал как реагировать на ситуацию и сильно раздражался от любой мелочи. доехали мы уже ночью, потому пришлось снять номер в отеле. я не спал всю ночь, сильно переживая. часы посещения начинались в десять, потому как только они начались, мы с папой уже стояли у палаты. доктор сказал что такое случилось бы рано или поздно, и похоже случается регулярно. причины они установили: во-первых, из-за таких вот адских тренировок Хинаты, так как помимо физических нагрузок, это ещё и большая нагрузка на психику; во-вторых, Шое много недосыпал и это только доливало масла в огонь; в-третьих, на Хинату слишком много надеятся, а он не желая подводить команду — полностью оправдал все ожидания, к тому же именно он и давал им энергию на становление лучше, давая новые цели. это тоже сильно давило на психику, и наконец в- четвёртых, Хината скрывая эмоции и не показывая настоящее полностью расспалил это огонь, вот психика и дала ответный удар. последние два пункта они сделали на основе слов Сугавары и тренера. успокоить Шое собственными силами у них не вышло, потому они вкалоли снотворное вместе с успокоительным, потому он спокойно спал. ещё он, видимо заболел, на почве такого стресса, у него была температура. игру отменить нельзя, так что Карасуно ушли на игру, они сильно переживали, так что было бы не мудрено если бы они проиграли. я с отцом остались ждать, пока Шое проснется. папу смог немного меня успокоить и мы позвонили матери, рассказали о этой ситуации. она была на работе и теперь тоже переживала за Шое. ну а что, раз уж Шое записали в ряды нашей семьи, все должны быть в курсе. ждали мы пару часов, Хината проснулся и кое-как поднялся с кровати. доктор сразу усадил его назад и сказал что ему надо отдохнуть какое-то время. нас впустили через пол часа. я сразу обнял Шое. он был очень уставший и явно всё ещё хотел спать. мы просто сидели и обнимались. я начал расспрашивать его о всём этом, он сказал что не любит грузить кого-то своими проблемами, а ожидания старался оправдывать так как помнил что отец сильно расстраивался, когда у Шое что-то не получалось. похоже он неосознанно пытался быть идеальным, но при этом говорит что идеальным не получается быть. парадокс на подсознательном уровне. такую травму будет тяжело вылечить, потребуется много времени и сил на подобное. однако я постараюсь ему помочь, хоть как-то, как могу. он говорит что когда я рядом — успокаивается. когда Шое начал смой монолог, отец вышел из палаты, понимая что нам нужно поговорить один на один. Хината говорил долго и откровенно: «Мне становится спокойно когда ты рядом, я вижу в тебе себя. такой же ребенок, пытающийся не создавать проблемы родителям, пытающийся показать что с него можно брать пример, пытающийся казаться взрослым и ответственным, говоря о том что на него можно положиться. сам я прекрасно вижу таких людей, стараюсь вдолбить что невозможно стать идеальным, но сам себе не могу это вбить. панические атаки случаются время от времени, особенно сильно меня начинают беспокоить во время экзаменов, официальных игр, важных событий по типу дня рождения или нового года, но я не могу ничего с собой поделать. возвращаясь в это состояние снова и снова, повторяя себе о том что хватит пытаться решить проблемы других и пора бы решить собственные проблемы, но.. результат ты сам видишь. честно сказать я не до конца понимаю почему я так переживаю, комплекс неполноценности что ли, не знаю, я ужасно боюсь терять людей вопреки тому, как я на первый взгляд, снесходительно отношусь к людям. страх быть брошенным сильнее любых проблем, но я не экстраверт, ты и сам знаешь, отпускать знакомых не страшно, но вот близкие люди.. я понимаю что так нельзя но не могу, не могу перестать и всё. я же надеюсь что ты не бросишь меня после этого?». он говорил это максимально искренне, я впервые видел его в таком состоянии, не знал как ответить и просто обнял. крепко обнял, как бы говоря что никуда я не денусь. он тоже крепко обнял меня, боясь отпускать, словно я после этого исчезну...