Разбей

— Олеж, — позвал его Антон, когда зашëл в квартиру. Время ближе к ночи, на улице темно, свет везде выключен и не слышно никаких звуков, которые говорили бы, что в квартире кто-то есть. На Антона накатила паника. У Олежи сейчас не самые лучшие времена, он мог сделать с собой что угодно. Звëздочкин достал телефон из кармана, позвонил Душнову, после чего услышал мелодию в комнате Олежи. Он там? Когда Антон зашëл в комнату Душнова, парня там не оказалось. Внутри будто прошëл ураган. Сценарии были разбросаны, одежда из шкафа выброшена, постельное бельë порвано. Звëздочкин решил проверить другие комнаты. В ванной и на кухне его не оказалось, в комнате Антона парня тоже не было. Где же он может быть? Антон попытался выровнять дыхание, успокоиться. Когда это немного получилось сделать, парень вдруг понял. Ну точно! У соседей была приоткрыта дверь. Олежа может быть там. Но как Душнов смог потом запереть квартиру Звëздочкина, если ключи были только у Антона? Подойдя к соседской двери и открыв еë до конца, в нос тут же ударил запах чего-то сладковато-травянистого. Пройдя вглубь, Антон увидел Олежу, лежащего на полу. В пальцах Душнова тлел окурок от сигареты, наверх поднималась тонкая струйка дыма. — Что з… — Антон закашлялся, едва вдохнув ртом. — О, Антоша, — весело протянул Олежа, попытавшись встать, но не получилось, будто его одежду прибили к полу гвоздями. — Милый, сладкий, мой хороший~ — Вы его накурили, идиоты?! — обратился Звëздочкин к соседям, которые развалились на диване. Один из них медленно поднял на парня взгляд. — Да. А что такого? — Ты вообще нормальный?! — Ну, — начал тот, пожав плечами. — Нормальный — понятие растяжимое. Все мы в какой-то степени ненормальные. Ты тоже немного ненормальный. И я ненормальный. И все ненормальные. Мужчина говорил раздражающе медленно, повторяясь в словах, да и вообще нëс какую-то чушь. — На кой чëрт? — Кто чëрт? — сосед почесал затылок. — О чëм мы говорили? — Я спрашиваю, на кой чëрт ты дал Олеже эту гадость?! — А… — мужчина кивнул, но ничего в итоге не ответил. — Тошенька, что за паника на ровном месте? — подал голос Олежа. Антон посмотрел на него — тот как лежал на полу, так и лежит, ещë и улыбается. — Никто никого ничего… Он предложил, а я согласился, всë нормально. — Во-от, — сосед поднял указательный палец вверх. Антон встал на колени рядом с Олежей, посмотрел ему в глаза. Потряс за плечо. — Олеженька, пошли домой. Олеж… — Куда? — спросил Душнов и вдруг начал смеяться. Вся сложившаяся ситуация очень пугала Антона. — Опять хочешь меня запереть?! — парень поднял руку и потряс перед глазами Звëздочкина браслетом на запястье. — Один наручник уже есть. Когда второй подаришь? Антону стало жутко. Эти слова слишком расходились с выражением лица Олежи. Душнов будто сошëл с ума. Хотя…его нынешнее состояние именно так и можно назвать. — О-олеж, прости, я не… — Да ладно, пофиг, — махнув рукой, сказал Душнов. — Пошли. Олежа резко сел, но голова потянула его назад. Если бы Антон вовремя не подставил руку, Душнов бы ударился затылком об пол. — Так…всë окей. Щас сориентируюсь, — хихикая, сказал Олежа, не сопротивляясь, когда Антон потянул его за руки, чтобы поднять с пола. Окурок давно уже упал на пол, Звëздочкин на него наступил, чтобы потушить до конца. Пока Антон нëс Олежу в их квартиру, чтобы уложить в кровать, Душнова пробило поболтать. Если бы Звëздочкин не знал, где и в каком состоянии сейчас был младший, то подумал бы, что с тем всë хорошо. — Они музыканты! Тош, ты почему не рассказывал мне о них? У нас такие люди по соседству живут, а ты молчал. Они мне дали свои песни послушать, — говорил Олежа, пока Антон нëс его в комнату. Душнов как был в домашней одежде, так и вышел, даже обуваться не стал. — Я, конечно, не совсем разбираюсь в музыке, но их будто робот написал. Они дали послушать самые первые. Они хорошие. Первые самые хорошие, в них чувствуется душа. Недавние, невыпущенные, плохие. Их будто робот писал. — Повторяешься, Олеж, — сказал Антон, усадив Душнова на кровать. — Они сейчас на заказ пишут, для всяких фильмов, сериалов. — Да, на заказ пишут. Хорошо пишут. Они мне показали, что написали для фильма. Хорошо. Только смысла в этом нет… И сами они смысла не видят, — Олежа смотрел в пустоту и будто не с Антоном вëл диалог, а с чем-то позади него. — Знаешь, выгорели так, что обратно уже не вернëшься. Я ведь тоже так… — Олеж, перестань. Это не про тебя. Они сами виноваты, что довели себя до такого состояния, а ты не такой как они. Я помогу тебе, слышишь? Олежа не слышал. Душнов лишь продолжал бормотать, что всë, что он делает, бессмысленно. Звëздочкин не знал, что делать. Как привести Олежу в себя. Он вообще впервые имеет дело с укуренным человеком. Какие таблетки дать Душнову? Нужно ли вообще? — Олеж, тебе плохо? Олежа сначала помотал головой, а потом кивнул. — Тошнит? Кружится голова? — Нет. Нормально. Он накренился на бок и упал щекой на подушку, после чего переложил ноги на кровать и, перевернувшись на спину, уставился в потолок. Взгляд был абсолютно пустой, будто у мертвеца. Антон сел на пол рядом с ним, взял за руку. — Олеж? — М? — Что мне сделать для тебя? — Ничего, — Олежа медленно моргнул, после чего слëзы начали течь по щекам, скатываясь на подушку. Душнов даже не заметил, когда начал плакать. — Ты и так сделал для меня слишком много. Это я всë просираю, как всегда…Прости. — Нет, Олеж, — Антон прижал его руку к своему лбу. — Олеженька… Душнов молчал. Продолжал глядеть пустым взглядом в потолок. Антон смотрел на него и чувствовал, как накатывает паника. Как грудь сдавливает, не давая нормально дышать. Это он довëл Олежу до такого. Это он виноват во всëм, что произошло. Он запер его. Не сегодня, а ещë очень-очень давно. Он ограничил его свободу, не давая нормально жить. Сказал взять побольше проектов, чтобы практиковаться в игре как можно чаще. А Олежа лишь соглашался, учил каждый день сценарии и не жаловался. Только в один момент Душнов от всего отказался. Парень стал более отстранëнным даже с Антоном. Запирался в своей комнате, не ел. Антон не особо беспокоился, потому что Олежа был дома, значит ничего с ним не случится, да? Только всë было намного хуже. Олежа просто не знал, куда себя деть. Антон привязал его к себе. Душнов любит, а значит никуда не уйдëт от него. Идеальная цепь. — Олежа, прости, — Антон и сам начал плакать. Говорить стало ещë сложнее. — Прости, я во всëм виноват, Олежа. Душнов будто не слушал и не слышал. Глаза закрыл и теперь ещë больше походил на мертвеца, потому что грудь едва заметно вздымалась. Что же Антон наделал… Как он мог довести его до такого состояния…