Ночь создана для наших чувств

— Знаешь, я до сих пор не могу понять, чего добивается Мори. — Честно, я тоже. Но похоже, что твоей смерти, мумия. — А это мы ещё посмотрим, слизняк. — Дазай-сан, Чуя-сан, может не надо?... — Ацуши боязливо посмотрел на прожигающих друг друга взглядами напарников. Босс Портовой Мафии, договорившись с директором Агенства, отправил «Двойной Чёрный» на задание. Но каким-то боком главы организаций решили, что этого им мало, поэтому отправили с этой взрывной парочкой ещё и Ацуши. Благо без Акутагавы. Но ситуация от этого лучше не стала. Вернее, стала, но не намного, ведь эти двое не отказывались от своей привычки перегрызать друг другу глотки до посинения. И, конечно же, слов Накаджимы о том, что пора бы уже прекратить, они не слышали. То ли намерено, то ли и правда были настолько заняты своей бесконечной перепалкой. — Спокойнее, Ацуши-кун, мы ведь ещё ни разу не убили друг друга. — ответил Дазай. — Пока что. — вставил Чуя. — Ну, если кое-кто не будет держать язык за зубами, то это «пока что» очень скоро закончится. — Это кто ещё язык за зубами не держит, а, скумбрия? — Один непослушный пёс, да, Чуя? — Осаму нахально улыбнулся и увернулся от летящего в него куска металла. — Откуда ты его взял? — По дороге увидел. Знал, что он пригодится. — фыркнул Накахара и увидел здание, в котором засели их враги, из-за которых, собственно, они все здесь и находятся. — Продолжим разговор потом, сначала выкинем мусор. — Впервые с тобой согласен. — усмехнулся Дазай, на что Чуя закатил глаза, а Ацуши вздохнул с облегчением, что хотя бы на время его семпаи перестанут спорить.

Пол часа спустя

— И из-за этого Мори заставил нас собраться вместе? Скукота. — Чуя пнул на землю последнего представителя вражеской группировки и зевнул. — Не говори. Не мог что ли кого-то из своих псов прислать. Хотя, одного всё же прислал... — не удержался от шутки Дазай, за что сразу был припечатан к ближайшему дереву. — Не беси, Дазай. А ни то пожалеешь об этом. — грозно произнёс Чуя, занося кулак для удара. — О, правда? Тогда заставь меня пожалеть. — улыбнулся во все тридцать два Осаму. — Придурок. Чтоб ты удушился своими бинтами. — цыкнул Чуя и отпустил напарника, отходя в сторону и бросая напоследок: — Чао, тупая мумия. Пока, оборотень. — До свидания, Чуя-сан. — попрощался Ацуши, помогая встать брюнету. — Спасибо, Ацуши-кун. Ну, а теперь мне пора домой. Меня там ждёт пёс. — весело пропел Дазай и ускакал прочь, оставляя Ацуши в раздумьях над тем, когда у его коллеги успела появиться собака.

***

Чую резко прижали к стене и не дали даже слова вставить против, заткнув страстным поцелуем. Руки были накрепко прижаты к твёрдой поверхности, пути отступления закрыты, но даже если бы они были, Чуя бы ими не воспользовался. Не тогда, когда его прижимает этот человек. — Это месть за то, что я прижал тебя к дереву? — спросил рыжик, когда Дазай наконец перестал мучить его губы и спустился к шее. — Для тебя это пытка? — спросил Осаму, прекрасно зная ответ, но всё равно решив поиздеваться над мафиози. — Самая лучшая пытка. Дазай усмехнулся, довольный ответом, и продолжил оттягивать нежную кожу на прекрасной шее своего парня, слушая отрывистое дыхание и невнятные полустоны. Ловкие руки детектива стали пробираться через одежду, слой за слоем освобождая Чую от оков дорогих шмоток и даруя себе возможность коснуться такой манящей разгорячённой кожи, на которой появляются мурашки от каждого прикосновения длинных пальцев Дазая. Одна рука оглаживает талию, живот, бёдра. Другая скользит по груди, намеренно задевая сосок и вырывая из приоткрытого рта Чуи полноценный стон. — Хватит уже издеваться. — простанывает Чуя, видя, что Дазай специально тянет время, хотя сам уже на взводе, о чём говорит его стояк, который уже заметно виден сквозь ткань брюк. Слова Накахары игнорируют, и язык Осаму продолжает терроризировать его грудь. Тогда Чуя касается рукой паха брюнета, получая в ответ приглушённый стон и упавшую на плечо Накахары голову Дазая. — Чуя... — Заткнись и просто трахни меня. — Раз ты так просишь... Чуя ойкает от того, насколько резко Дазай поднял его на руки и понёс в спальню. Детектив бесцеремонно бросил рыжика на кровать и навис сверху, впиваясь в сладкие губы своего возлюбленного и получая долгожданную отдачу. Пальцы Чуи зарываются в каштановые волосы Дазая. Они такие мягкие и пушистые. Рыжик очень любит перебирать их и вдыхать аромат шампуня Осаму. А Дазай любит, как Чуя массирует кожу головы, при этом так ласково смотря на брюнета. Ради таких моментов и не жаль потраченного времени на уход за волосами. Чую резко поворачивают на живот и стягивают брюки. С члена парня стекает предэкулят, и Дазай прекрасно это видит и отлично знает, насколько Чую смущает эта поза. Брюнет достаёт из тумбочки смазку и презерватив. Вылив содержимое бутылочки на пальцы, он вводит сначала один, чтобы дать привыкнуть. Чуя в бессилии вжимается в подушку и туда же стонет, что явно не нравится Дазаю. — Эй, я хочу тебя слышать. — Мало ли что ты хочешь... — с этими словами в анус рыжика вводят ещё один палец, вырывая из рта Чуи громкий стон. — Вот так-то. — победно улыбается Осаму, сгиная пальцы и задевая простату, отчего Накахара инстинктивно двигает бёдрами навстречу. Румянец покрыл всё лицо Чуи. Кажется, будто он сам стал одной большой помидоркой. Сколько бы раз они это не делали, но он всегда жутко смущается, в то время как Дазай остаётся невозмутимым. И это до чёртиков бесит Чую. Бесит так же сильно, как и то, что он не может увидеть лица брюнета. Ему очень хочется посмотреть на его выражение лица. — Кстати, почему я всегда лежу к тебе спиной? Дай мне посмотреть на твоё лицо. — говорит Чуя и хочет повернуться, но его прижимают обратно, фиксируя руки над головой. — Лежи и не дёргайся. — когда Дазай говорит таким властным тоном, Чуе невольно хочется подчиниться, поэтому он покорно продолжает лежать, несмотря на дикое желание повернуться. Дазай надевает презерватив и приставляет головку к колечку мышц, слегка надавливая. — Я вхожу, Чуя. — предупреждает Осаму и, увидев слабый кивок, резко входит наполовину и останавливается, чтобы Накахара привыкнул к члену внутри себя. Стоит отдать должное выдержке Дазая, потому что внутренние стенки Чуи сжимают его настолько сильно, что хочется без остановки трахать это тело и выбивать из него сладкие стоны. Но детектив держится, чтобы доставить удовольствие не только себе, но и своему любимому рыжику. Спустя какое-то время Чуя двинул бёдрами, давая понять, что готов, и вот теперь крышу Дазая снесло напрочь. Он схватился за задницу Чуи, прижимая того ещё ближе, и начал делать частые и глубокие толчки. У рыжика аж звёздочки перед глазами появились. Было настолько хорошо, что он не мог сдерживать стоны, раззадоривая Дазая ещё сильнее. Руки брюнета продолжали сминать ягодицы Чуи, оставляя на них красные следы. Дазай резко нагнулся вперёд, при этом входя на всю длину, отчего Накахара закатил глаза и моментально кончил. Дазай кончил вслед за ним и вышел, снимая презерватив и кладя на пол рядом с кроватью. Тогда Чуя твёрдо решил, что хочет посмотреть на лицо Дазая и вопреки стальной хватке на его талии повернулся. Пред ним предстал не на шутку возбуждённый Дазай с растрёпанными волосами и съехавшими бинтами. Его дыхание всё ещё было сбитым, а глаза смотрели так жадно и ненасытно, что хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы спрятаться от этого смущяющего взгляда. У Чуи от такого вида тут же встал колом. Не каждый день увидишь настолько обворожительного Дазая с красными щеками и голым торсом. — Я же просил не смотреть. — Дазай тут же прикрыл лицо руками. — То есть, ты хотел прятать от меня свою сексуальность вечно? — Что? — Дазай, ты хоть знаешь, насколько сексуален сейчас? У меня аж колом встал. — Чуя сам удивился от внезапных откровений, но сдержать себя был не в силах. Видимо, это так действуют чары Дазая. — Чуя, поосторожнее со словами... — сглотнул Осаму. — А то очень сложно прямо сейчас себя сдерживать, потому что ты и так уже измотан. — Да насрать. Если ты что-нибудь не сделаешь с моей проблемой, то я сам тебя выебу. — Сильное заявление. — хмыкнул Дазай и ухмыльнулся, и это дало Чуе знак, что брюнет что-то задумал. — Но у меня есть предложение получше. Накахара вопросительно изогнул бровь и не успел ничего спросить, как его повалили на кровать, а сам Дазай устроился между его ног. — П-постой, ты серьёзно?! — но на вопрос Чуи уже никто не ответил, так как Дазай взял головку члена в рот и провёл языком. Накахара прикусил палец на руке и сдерживал порыв вдолбиться в этот чертовски разгорячённый рот. Дазай всегда умело делал минет, и Чуе оставалось только гадать, откуда у его напарника такой опыт. Ну, либо же это просто талант, потому что разум рыжика всегда улетучивался, когда умелые руки Дазая касались его. Он водит по всей длине, а потом обрисовывает непонятные узоры на головке, заставляя Чую сходить с ума. Эти прикосновения, этот проворный язык, это дыхание, всё это доводит Накахару до ручки, и ему ничего не остаётся, как стонать имя своего мучителя и просить ещё, пока он не поможет Чуе дойти до пика и упасть в изнеможении на кровать, прикрывая глаза и восстановливая дыхание. Дазай падает рядом с ним и проводит рукой по макушке, прижимая к себе и водя носом по волосам. Чуя умиротворяется от таких действий и быстро засыпает в обнимку со своим любимым и самым лучшим ненавистным напарником.