Негэнтропия

      Ныряльщица закрывает дверь своей квартиры. С минимальным количеством вещей, почти без следов жизнедеятельности человека. Словно женщина в любой момент могла сорваться с места и исчезнуть, не оставив и следа после себя. Единственное, что выглядело более живым и сильно контрастировало с окружающей обстановкой — аквариум. Механические бойцовские рыбки насыщенно красного, почти алого оттенка, и темно-синие с переливами нарезали очередные круги в прозрачной воде. Ныряльщица подходит к аквариуму, бросает несколько крупиц «еды» имитируя кормление рыб. Те начинают трепыхаться, пуская пузыри. Недолго думая, Ныряльщица надевает тактическую перчатку и достает красную рыбу, вытирает ее о салфетку и садится на диван. Вскрывает брюхо и начинает копаться в сплетении проводов и микросхем.       N.F.T.: Ты подумала над моим предложением?       Fak! n9_9r! ver: Нет. :/       N.F.T.: Это твой окончательный ответ или ты еще не думала?       Fak! n9_9r! ver: Я еще не думала. :/       Выпуская рыбу обратно в аквариум, возвращается на диван и облокачивается о спинку, запрокидывая голову. Нужно сосредоточиться. Необходимо решить, что делать с данной «матрешкой». Конечно, можно попытаться сейчас самостоятельно ее взломать, но это займет достаточно много времени, а Мари, скорее всего, уже ждет результат. Можно сразу отдать шифр N.F.T., потому что он настаивает, но Ныряльщица не уверена, согласится ли на это Мари. Данный шифр был получен из биокода ее брата, а значит он может быть замешен в чем-то, что выше их понимания. Или это, наоборот, поставит под угрозу семью Ткаченко. Самой Ныряльщице нечего терять, в Клоси нет никого и ничего, что могло бы удержать или спасти ее; за что ей следовало волноваться.       N.F.T.: Знаешь, я тут нашел одну очень интересную запись. Уверен, она тебе понравится.       Ныряльщица зажмуривается: сегодня он слишком настойчивый. И нетерпеливый. Она не уверена, видела ли его таким несмотря на то, что работает с ним всего несколько месяцев. Ну, как работает, больше «общается». Иногда они пересекаются в Сети на 4 или 5 уровнях, но он использует свой аватар. Ныряльщице любопытно, как ему это удается, потому что сама почти не может создавать копию в Сети, чтобы взаимодействовать с окружающими кодами. Она принимает запрос на получение аудиофайла от N.F.T. N.F.T.: «Начало проигрывания записи. Аудиофайл № 37.89.100. Я разработчица I3156YOE. Ник спросил, что в моей системе координат означает понятие семьи…»       Ей становится неуютно. Этот номер, выкинутый N.F.T., в каком-то смысле выбивает ее из колеи. Согласно использованному номеру, разработчица, записавшая данный аудиофайл, относится к корпорации «Гиперион». А значит, это взято из внутреннего архива. Вот только…       Fak! n9_9r! ver: Откуда у тебя это? :?       N.F.T.: Ты ведь знаешь, откуда. Зачем задаешь такой глупый вопрос? Могу поспорить, что сейчас тебе неуютно. Может, ты даже испытываешь страх. Сама понимаешь, что может произойти, если это, а еще несколько других похожих аудиофайлов утечет в сеть.       Ныряльщица закрывает глаза. Делает глубокий вдох и медленный выдох. Прибегает к тренировкам морального-наставника по возвращению в стабильное эмоциональное равновесие. Концентрирует внимание на таких деталях, как звук лопающихся пузырей в аквариуме, холодном воздухе кондиционера, запахе хлорки.       N.F.T.: Ты была в «Гиперионе».       Он не спрашивает. Он констатирует факт, словно на все 100% уверен в своей правоте. Ныряльщицу это злит, но она, массируя виски, старается не поддаваться негативным эмоциям. Если он смог достать аудиофайлы с уничтоженных дата-центров, значит, это сможет кто-то еще. Может не сегодня, может не через месяц, но когда-нибудь это всплывет. Сложит 2+2 и получит ответ — ее имя. А там, недолго думая, найдет и ее. И «Гиперион» найдет ее. Они ее из-под земли достанут, если она не доберется до них первой.       Fak! n9_9r! ver: Чего ты хочешь? :?       N.F.T.: Я хочу уничтожить их, как они уничтожили нас.       Ныряльщица не придает значение этому «нас». Может, N.F.T. был ранее, как и она, на службе у корпорации. Может, он был одним из корпоративных ныряльщиков, а может тоже был, как и она, разработчиком.       Fak! n9_9r! ver: Ты предлагаешь устроить революцию? Буквально недавно ты хотел заполучить модуль памяти с шифрованием. :?       N.F.T.: У меня, как и людей, одновременно существует несколько желаний в разных плоскостях. Я могу помочь тебе сломить их. Могу помочь найти 6 уровень. Зависит от твоего желания и готовности.       Fak! n9_9r! ver: Если я соглашусь, то путь для меня назад будет заказан. :/       N.F.T.: А тебе есть куда возвращаться?       Ныряльщица поднимается с дивана и проходи на кухню. Доставая саморазогревающуюся лапшу, шерстит чат в поисках нужного номера. Получая ответ, создает шифрованный канал для связи. Внешний накопитель с тройным кодом начинает жечь паз в основании черепа, но она уверена, что ей это только кажется.       Fak! n9_9r! ver: Как у тебя там обстоят дела с «ВДНХ»? :?       $unf|0ver: Что ты нашла?       Ныряльщица садится за стол и пододвигает к себе упаковку с разогретой лапшой.       Fak! n9_9r! ver: Что тебе известно про шифрование «матрешка»? :?       $unf|0ver: Оно популярно среди «синиц». Но в Клоси нет никого, кто был бы с ними связан.       Fak! n9_9r! ver: Ты уверена? :?       $unf|0ver: Да.       $unf|0ver: Там «матрешка»? Сможешь взломать?       Fak! n9_9r! ver: Да. Не смогу. Но я знаю, кто сможет. ;)       Fak! n9_9r! ver: Ты уже обращалась к тому ныряльщику? :?       $unf|0ver: Ты хочешь поручить это ему? Мне нужно подумать.       Ныряльщица успевает доесть ужин, несколько раз прогуляться по квартире, в очередной раз сымитировать кормление аквариумных рыб. Ответ приходит, когда она сидит за рабочим столом, наклонившись над миниатюрной разработкой в виде дистанционно управляемых тонконогих пауков.       $unf|0ver: Можешь сразу отдавать ему. Сколько?       Fak! n9_9r! ver: Скажем так, это будет бартер. ;)       $unf|0ver: Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.       Ныряльщица запускает пробный тест. Закрывает глаза, настраиваясь на частоту прототипа паука, проверяет наличие льда, возможные бреши и баги. Щелкает мысленным выключателем. Небольшое, едва заметное тельце, дергается, тонкие лапы разъезжаются в стороны, не в силах подняться. Ныряльщица хмурится, но терпеливо ждет. Паук поднимается, замирает на месте, фокусируется единственной нанокамерой на плоскости стола. Перед взором всплывает рабочий стол, искаженные предметы вокруг. Паук начинает медленно двигаться, нелепо раскидывает тонкие лапы, то сильно задирая их, то припадая. Ныряльщица достраивает координацию прототипа, проверяет возможности записи, проверяет запись звука. Паук забирается по ее руке — она почти не чувствует его — и замирает, покачиваясь из стороны в сторону. Ныряльщица видит свое расширенное в объективе лицо. Делает еще несколько тестов и перезаписывает код для внедрения в другие прототипы.       Fak! n9_9r! ver: Я закончила. ;)       Отключив прототипы, поднимается из-за стола и возвращается на кухню. Наливает стакан воды с лимоном и льдом, бросает взгляд на город за окном. И когда он изгнал ее? Когда она сама настолько обозлилась на Клоси, что хотела его уничтожить?       Fak! n9_9r! ver: Ты уверена, что это хорошая идея? :?       $unf|0ver: Нет.       $unf|0ver: Ты просто не ставь свою метку. Чтобы паука нельзя было отследить.       Ныряльщица делает глоток и почти не чувствует вкуса. Атрофированные вкусовые рецепторы, в некотором смысле, дают о себе знать. Конечно, она сама решила «измениться» таким образом, чтобы не оставить почти ничего человеческого. Как и она. Органы и кожа, имя и лицо, чувства и прошлое. Ныряльщица не заедается вопросом, как поживает та, другая, потому что знает про нее почти все. Где она живет, что ест, с кем спит. Даже с новой кожей и с новым именем она остается ее кошмаром. Ныряльщица невольно вздрагивает. Если бы по ее венам текла кровь, то пульс бы явно стучал где-то в висках. Конечно, мигрень ее сопровождает, ведь мозг был все еще настоящим, не компьютерным, в отличие от всего остального.       Fak! n9_9r! ver: Ладно. :/       Fak! n9_9r! ver: Разбирайся с этим сам. :/       N.F.T.: Я знал, что мы придем к соглашению.       Ныряльщица принимает запрос на шифрованный канал и перекидывает данные. В основание черепа начинает жечь еще сильнее, и она извлекает чип. Ломает его и бросает в утилизатор, наблюдая, как его измельчают в мелкие, невосстанавливающиеся кусочки, думая о том, что она позволила втянуть себя во что-то опасное. Конечно, это был ее не первый заказ, но сейчас было что-то… иное. Что-то, что наверняка было связано с ней.       — Что ж, думаю, ты по мне скучала, — говорит Ныряльщица, салютуя пустоте в квартире. — Я по тебе совершенно не скучала. Надеюсь, ты там сдохнешь в ближайшее время, а то я давно не плакала от счастья.       Она переводит взгляд обратно на город за окном. Небо над ним слишком светлое, несмотря на то, что солнце давно уже село, но световое загрязнение накрывает его, точно одеяло. Клоси все время бодрствует, не засыпает даже на несколько секунд. Люди сменяют друг друга, крупные корпорации поглощают более мелкие, одни звезды вспыхивают ярким огнем на закате своей жизни, чтобы дать место новым. Ныряльщица уже почти не помнит, когда в последний раз видела ночное чистое небо, усыпанное этими плевочками-жемчужинами. Она целенаправленно отодвигает в самые дальние уголки почти безграничной памяти эти воспоминания, чтобы не держаться за них, чтобы не быть сломленной в самый неподходящий момент.       Когда все это началось? Когда она ушла из корпорации? Или когда только поступила на службу? А может, все еще раньше, когда она совершила свое первое погружение? 2 уровень, информационная база филиала какой-то мелкой корпорации, которая находилась в захолустье. Улыбка невольно трогает губы Ныряльщицы, и та позволяет себе предаться воспоминанием.       Вот ей лет 14, она ощущает себя в матрице Икигаи. Сеть тогда только-только начала захватывать всемирный рынок, распространяя свою паутину даже в самые отдаленные и богом забытые места.       Хьединсфьордюр среди вечно замерзших гор, окруженный только камнями, снегом и отчаяньем. Ее мать покончила с собой, не выдержав почти вечную темноту, холод, одиночество и страх. Страх быть погребенной под лавиной, упасть со скалы в неприветливое море, остаться в темноте одной. Потеряться. Остаться в одиночестве в оставленном — всеми высшими силами — месте. Кажется, она тогда выпила мышьяк… В любом случае, Ныряльщица ее толком не помнит. Ей было не больше 4, когда это произошло. Спустя время она с отцом, который был лютеранским священником, перебралась в Сиглюфьордюр. Город был почти таким же заброшенным, но, по крайней мере, в нем было больше жизни, чем в их старом доме. Они жили в небольшой коморке в пристройке к старой церкви. Большинство жителей города трудилось на селедочных фермах, почти не поддерживая связь со внешним миром и технологическим процессом. Их лютеранская церковь отличалась от тех, которые она привыкла видеть по телевизору. Ее отец совершенно не походил на радушного и счастливого человека. Ныряльщица думала тогда, что это было связано с самоубийством матери, но потом ей просто стало все равно. Когда она наконец смогла уехать, вместе с какой-то чересчур набожной бабкой, то ей было совершенно не жаль его.       Она даже была счастлива.       — Он ведь тебя покалачивал? Этот… набожник? — эта женщина терпеть не могла ее отца и, как следствие, саму Ныряльщицу. — И что моя дочь нашла в нем? Теперь еще такое отродье на меня повесила.       Ныряльщица почти ненавидела ее. Казалось, что из одного божьего ада она попала в другой. Да, может он действительно ее покалачивал в «воспитательных целях для освобождения ее души», или буквально заставлял участвовать ее в службах, но она сумела абстрагироваться. Отделить себя от существующей живой оболочки и находиться где-то вне. А когда появилась возможность выходить в Сеть хотя бы со стационарного аппарата связи, то реальность стала несущественной. Ныряльщица открыла для себя такое безграничное для человеческого мозга пространство с безбрежным морем информации, что от осознания этого кружилась голова и захватывало дух.       Ныряльщица была готова торчать дни напролет возле монитора, завидуя всей душой приезжим. Они без стеснения использовали новомодные технологии, напрямую подключаясь к возможностям еще зачаткам сети. А потом в Сиглюфьорд приехал «Гиперион». Он окончательно уничтожил то, что раньше напоминало дом в Хьединфьордуре. Да, пусть это место и было окружено скалами и тьмой, пусть оно было настолько промозглым, что при одном взгляде на него становилось холодно, но там была она. Впрочем, отцу тогда было абсолютно все равно, что станет с останками ее матери, за что она его просто ненавидела. Поэтому, когда он умер, Ныряльщица плакала от счастья. А потом в Рейкьявик ее забрала бабка по маминой линии.       Ныряльщице в принципе было все равно, когда та слегла от воспаления легких. Денег на лекарства не было, как и медицинской страховки. Было даже чудом, что ее мать заблаговременно внесла деньги за прививки для дочери в тайне от мужа. Когда бабка умерла и, по естественным причинам, прекратила поступать оплата за жилье, Ныряльщицу просто вышвырнули на порог приюта. С другой стороны, хотя бы там она начала получать зачатки образования, делая успехи. Вундеркиндом ее назвать было сложно, но, по сравнению с другими детьми, она была гениальной. Математика, физика, информатика. Удачные тестирования, перешагивания несколько ступеней образования.       А потом «Гиперион» схватил ее. Такой ценный кадр не мог пропасть в Исландии. Сначала ее отправили домой. И она начала учиться нырять. Это было чем-то новым, восхитительным, невообразимым для нее опытом. Возможность напрямую взаимодействовать с информацией в Сети было настолько интересным для подростка занятием, что Ныряльщица стремилась стать лучшей из лучших, чтобы чаще оказывать вне тела — в Сети. Конечно, в захолустье в Исландии вряд ли была возможность пробиться куда-то выше и стать успешнее, но, можно сказать, что ей повезло. «Гипериону» нужны были тела. И она была отличным экземпляром. После очередной успешной сдачи тестирования на оператора сети для ныряния, ее переправили в Клоси. Город встретил ее отторжением, с желанием выплюнуть обратно. У него ничего не вышло. А потом Ныряльщица встретила ее.       — Думаю, ты способна на большее, — говорила она, поправляя стандартный макияж в стенах корпорации — Ныряльщица всеми силами избегала данного действия, стараясь при этом не попадаться на глаза вышестоящему руководству. — Знаешь, не только нырять с этой… посредственностью. Подайся в отдел разработок. Мозг и руки у тебя рабочие. Я могу подать заявку от твоего имени.       — Нет, спасибо за предложение, но я воздержусь, — Ныряльщица видит блеск стали в глазах собеседницы, но не придает этому значения. Как она ошибалась.       Господи, дай мне спокойствия принять то, чего нельзя изменить. Дай мне мужества изменить то, что я могу изменить. Дай мне мудрости отличить одно от другого.       N.F.T.: Надеюсь, ты там сильно не скучаешь.       Fak! n9_9r! ver: Предаюсь воспоминаниям. :/       Fak! n9_9r! ver: Чего тебе? Нашел что-то интересное? :?       N.F.T.: Еще нет. Мне просто скучно, пока подбирается алгоритм для расшифровки.       N.F.T.: Что вспоминаешь?       Fak! n9_9r! ver: Да так. Молитвы. :/       N.F.T.: Не знал, что ты набожная.       Fak! n9_9r! ver: Что ты вообще обо мне знаешь? :?       N.F.T.: Достаточно, чтобы понять, почему ты сбежала.       Ныряльщица непроизвольно дергает губами.       Да благословит тебя Бог Отец, создавший тебя по образу и подобию своему. Да благословит тебя Бог Сын, искупивший тебя своими страданиями и смертью. Да благословит тебя Бог Дух Святой, давший тебе жизнь и освятивший тебя. Бог Отец и Сын и Дух Святой да проведет тебя сквозь мрак смерти. Да будет он милостив к тебе на суде и даст тебе мир и жизнь вечную.       Перед взором всплывает дом в Хьединсфьордюре: старое распятие; сгорбленный отец; свисающая бледная рука матери с края обеденного стола. Когда в последний раз она вспоминала эту молитву? Да и с чего вдруг? Отрекшись от семьи и, как итог, от церкви, Ныряльщица двигалась вперед, не уповая на силу свыше. Как и Мари, которая продолжала носить на шее крестик, считала это пустым и неправильным. Не требующим особого внимания.       Fak! n9_9r! ver: Почему я? :?       N.F.T.: Разве должна быть причина? Несомненно, я могу сейчас удариться в философию предопределенности, но не думаю, что сейчас для этого есть время и место.       Ныряльщица закрывает чат, закидывает несколько пауков в поясную сумку и, переодевшись, выходит за пределы квартиры в общий коридор. В отличие от Мари, она не проживала в муравейнике корпоратов. Но, при таком же отличие от Дэга, она не проживала на задворках города в очередном гадюшнике, как любили выражаться местные. Ничем не примечательные блочные однотипные постройки с опущенными на окнах жалюзи, за которыми скрывались одиночки, семьи и мертвецы. Сейчас же ее путь вился меж старых расписанных автомобилей, спортивных площадок, граффити разных жанров и редких прохожих. Необходимо было опробовать прототипы пауков в действии ровно до того момента, как она передаст их в руки Мари.       Ныряльщица помнит, что у нее есть еще несколько заказов, которые можно было бы выполнить в ближайшее время, так как они, по ее представлению, не заняли бы много времени. Как раз для одного можно было взять паука. Дэг бы скептически отнесся к такому заказу, в котором необходимо было проследить за влюбленной парочкой для выявления походов «налево», так как искренне считал, что он, будучи довольно неплохим аскером, не должен опускать до таких третьесортных слежек. Ныряльщица, наоборот, таким не брезговала. Будучи по природе любопытным человеком, она с удовольствием берет у Мари, да и не только у нее, такие простые заказы. При этом за ширмой человеческой измены часто скрывается нечто большее. Жажда денег, чувств, азарт, работа. Можно было почерпнуть много полезной информации. Внутри «Бинетики» снова неразбериха в отделе в маркетинга? Ныряльщица знает, кому это будет интересно. Двоюродная сестра главы оружейного отдела «Гипериона» встречается с одной из шестерок «Амфибии»? О, кажется, Ныряльщица на 100% уверена, что эта информация пригодится одному из помощников для смены власти внутри корпорации. Конечно, в большинстве случаев такие заказы не несли в себе чего-то иного, но они отдаленно скрашивали будни женщины. Намного приятнее думать и видеть чужие проблемы, чем разбираться в себе.       Она садится за стол какой-то забегаловки в Азиатском районе и, несмотря на то, что буквально пару часов назад закинула в себя упаковку лапши, заказывает десерт. Что-то клейкое, совершенно неаппетитное на вид, появляется перед ее носом, когда колокольчик над дверью оповещает о новом посетителе. Женщина, довольно привлекательная, скорее всего относящееся к «верхнему сословию», озирается по сторонам, в поисках свободного места. Ныряльщица пытается вспомнить, где же видела ее лицо, но в этот момент ее отвлекает разговор за спиной. Она выбрала удобное место, что аккурат оказаться позади незадачливых любовников. Открыв сумочку, достает один из прототипов. Маленький паучок привстает на ладони, вытягивает лапки из стороны в сторону и замирает. Ныряльщица удовлетворенно проверяет настройки и отправляет его по закусочному дивану. Перед взором всплывают потертости, жирные пятна от еды, клубки пыли. Голоса оглушают ее, когда прототип взбирается на спинку дивана ближе к говорящей женщине с обратной стороны. Настроив громкость и еще раз проверив алгоритм записи и возможность автономного выхода в сеть, Ныряльщица отправляет паучка аккуратно в небольшой карман на кофте женщины. Что ж, половина работы сделана, остается только ждать. Приподняв руку, чтобы подозвать официанта и расплатиться, снова натыкается взглядом на женщину.       Та пристроилась в самом дальнем углу, сжимая в руках стакан с чем-то мутным. Ее бегающие из стороны в сторону глаза с яркими радужками, зеленоватые линии на лице и пальцах невольно заинтересовывают женщину. Есть в ней что-то любопытно-знакомое, но что именно, Ныряльщица не может вспомнить. Она решается начать шерстить Икигаи на 2 уровне, сопоставляя лицо с жителями города, довольно быстро отметает эту мысль, когда колокольчик в очередной раз оповещает о посетителе.       В этот раз заходит мужчина. Довольно непропорциональная внешность, скрытая за спортивной одеждой, выдает в нем жертву хирургического вмешательства, но не это является главным фактором в его внешности. Глаза. Несмотря на надвинутую по самые брови бейсболку, Ныряльщице удается углядеть еще несколько глаз.       Амфибия.       Мужчина явно принадлежал в данной группировке, но явно пытался это скрыть сейчас. Оглядев зал, быстрым шагом направился прямо к нервной женщине, проигнорировав перед этим подскочившего официанта, настроенного на выпроваживание неприятного посетителя. Ныряльщица начинает наблюдать более внимательно. Эта парочка… Чисто из любопытства она посылает еще одного паучка в сторону мужчины с женщиной, когда первый, наконец, усевшись за стол, надвигает кепку еще ниже, наклоняясь к собеседнице. Незаметный прототип быстро пробегает по липкому кафельному полу и взбирается по ножке стола, чтобы затихнуть в районе специй. Ныряльщица настраивает громкость и запись, начиная наблюдать, пока ее глаза мерцают зеленым светом.       — Это ужасно, — голос женщины звучит с помехами, но в нем удается распознать акцент южных штатов небезызвестной бывшей державы, которая под гнетом демократии распалась на мелкие государства, вечно воюющее меж собой. — Они точно знают!       — Успокойся, — голос мужчины сиплый, словно он недавно простудился, но отдельные ноты напряжения проскальзывают меж гласными. — С чего ты это взяла?       Глаза женщины бегают из стороны в сторону, словно у загнанного в ловушку зверя, она нервно облизывает губы, прикладываясь к стакану.       — Они обратились к похоронщикам. Ну, знаешь, к этим… — она запинается, пытаясь подобрать слова. Ныряльщица невольно вскидывает бровь.       Похоронщики? Буквально сегодня она видела одного в метро, болтавшего с какой-то девчонкой. Что там говорил N.F.T. про корпорацию?       — Я хочу выйти, — женщина вскидывает голову, упирается взглядом в зрачки собеседника и тут же втягивает голову в плечи. — Это ошибка!       — Успокойся, — мужчина почти рычит в полушепоте, явно сдерживаясь, чтобы не ударить свою собеседницу, которая вот-вот забьется в истерике, что-то сбивчиво бормоча. — Ты говорила, что передашь информацию нам.       — Да... Да! Да, конечно! — корпоратка, что стало ясно из бормотания, активно кивает головой и снова «обегает» взглядом посетителей закусочной. — Но они… забрали! Все! Я не знаю куда!       Мужчина цыкает, бросает взгляд на стоящие специи и начинает хмуриться. Сердце Ныряльщицы замирает, когда она осознает, что он заметил прототип.       — Они вроде решили ее кому-то передать, — спешно тараторит женщина, дрожащими руками ухватывая уже пустой стакан крепче. — Использовать носителя, который не знает… я могу… ну, списки всех, кто должен будет передвигаться. Охранники там, курьеры разные. Они просто…       Ныряльщица пытается отозвать паука. В объектив камеры прототипа попадает зеленый логотип, мелькающий на вороте одежды женщины.       Помехи взрываются в мозгу, когда мужчина опускает кулак на маленькое длинноногое тельце. Остается только надеяться, что он слишком глуп, чтобы понять, что существо, которое он раздавил, не является миниатюрной машиной на дистанционном управлении. По всей видимости, от разглядывания механического трупика мужчину отвлекает очередной приступ истерики собеседницы, поэтому Ныряльщица, быстро расплатившись мятыми наличными, как можно скорее ретируется из забегаловки. На выходе она сталкивается с молчаливыми фигурами в белых одеждах, расшитыми зеленоватыми линиями. Пред взором вновь встает вышитый символ, напоминающий… «Бинетика». Ну, конечно, вот почему лицо женщины показалось ей знакомым. Скорее всего, она видела его в Сети, когда шерстила базу корпорации или, возможно, мельком даже в самом шифре. Какое приятное стечение обстоятельств. Сначала Мари приносит ей шифр «матрешка» из «Бинетики», потом она встречает в метро парочку, которая связана с «Ля Мемориа», потом случайно натыкается на женщину из «Бинетики», которая упоминает похоронщиков.       Ныряльщица останавливается посреди людского потока, не обращая внимание на недовольных прохожих, которым теперь приходится ее обходить. Все слишком хорошо складывается, словно ей это все подают на блюдечке с золотой каемочкой, как любит выражаться Мари. Все пока идет слишком гладко и это настораживает.       Она открывает чат, начиная искать нужный контакт.       Fak! n9_9r! ver: Ты не думала навестить Тэнгу? :)       $unf|0ver: Пожалуйста, только не говори, что здесь замешены она.       Fak! n9_9r! ver: Хорошо, не буду. :)       Fak! n9_9r! ver: Но знаешь, я та-ак занята, а она мне кое-что должна. :)       Fak! n9_9r! ver: Так что, не могла ли ты побыть немного девочкой на побегушках? :)       $unf|0ver: Почему ты попросишь об этом Дэга? Тэнгу охотнее идет с ним на контакт, чем со мной.       Fak! n9_9r! ver: Не хочу, чтобы ты потом ревновала. ;)       Приходит несколько минут, когда она наконец получает ответ.       Тэнгу и ее «Самураи» буквально владели Азиатским районом. Насколько было известно широкой массе, лицо Тэнгу, как и большинства Самураев, никто и никогда не видел. Женщина, насколько это можно было судить по ее манере держаться, фигуре и вкусовым предпочтениям, в стальных рукавицах держала не только свою группировку, и всех, кто по какой-то причине решил порваться наверх в ее районе. Она недолюбливала ни других стингеров, ни других аскеров, по непонятным всем причинам. Но особенно сильно она не любила Мари. Почему возникло данное противостояние двух женщин, одна из которых только и стремилась, что исчезнуть с радаров другой, Ныряльщица не знала. Ей, в каком-то смысле, было любопытно, почему так произошло, но Мари не могла дать ей точный ответ, а Тэнгу только молчаливо смотрела за своей клювообразной маски вороны.        Возможно, всему виной был Дэг. Ныряльщица не понимала, что именно в нем могли найти эти две женщины, ведь он буквально был щенком. Глупым, прилипчивым и до одури верным. Мари списывала это все на детские психологические травмы, но Ныряльщице порой казалось, что за всеми этими поверхностными отношениями скрывается нечто большее. Во что она, естественно, лезть не собиралась.       Тэнгу, в некотором смысле, благоволит Дэгу и, время от времени, подкидывает ему халтуру. Сбегать туда, принести то, узнать это, выбить информацию из того. Он является мальчиком-на-побегушках для них, но, кажется, что его все это устраивает. Тэнгу действительно имеет перед Ныряльщицей некую услугу, и пора было вернуть должок. Конечно, она могла бы самостоятельно заявиться в казино-паттинко, чтобы вытребовать у женщины нужную ей информацию, но решила предоставить это дело Мари. В конечном итоге, где здесь стрингер, который отвечает за весь заказ своей головой?       Вернувшись мыслями к шифру, Ныряльщица двинулась дальше по улице. На улицах Азиатского квартала она могла легко слиться с толпой благодаря яркой внешности. В разных закоулках и среди разношерстной пестрой толпы можно было заметить маски театра кабуки. Самураи всегда находятся на своих местах. Следят за районом так, словно это их территория. Тэнгу наверняка уже прознала, что Ныряльщица без предупреждения работает на ее территории. Тем лучше, появление Мари не станет сюрпризом для главы «Самураев».       Следующий вопрос — похоронщики. Ныряльщица теперь сгорает от любопытства, что у них происходит и почему женщина из «Бинетики» так боится, что руководство обратилось именно к ним. Может, стоит найти того паренька из метро, чтобы вытрясти немного информации?       N.F.T.: Расшифровка займет некоторое время.       Ныряльщица чертыхается, когда выскакивает сообщение. Легок как на помине. Она открывает чат, лавируя меж людьми, раздумывая, что именно ей нужно спросить. Что это была за парочка в забегаловке? Известно ли, что происходит внутри медицинской корпорации? Как здесь замешаны похоронщики? Что, собственно говоря, происходит?       Она останавливается, запрокидывая голову, чтобы рассмотреть плакат на одном из небоскребов. Он красочными пикселями сверкает на металлическо-стеклянном здании, оповещая о новом продукте. Газировка, батончики, медикаменты. Красные, желтые, розовые, зеленые упаковки. Соблазнительные модели и лозунги. Потребление, потребление, потребление.       Ныряльщица переводит взгляд в сторону, словно пытаясь скрыться от вечных огней Клоси. Нужно будет вытребовать у Мари повышенную ставку за работу, которая так отвратительно смердит гиперионовцами. Она открывает чат, шерстит контакт и отправляет Мари сообщение о том, что можно запустить прототипа в работу. Пусть та сама ищет человека, который запустит прототип, пусть сама договаривается с Тэнгу. У Ныряльщицы есть дела поважнее.       Цифра 5 начинает мерцать пред взором, когда Икигаи предстает пред ней в своем цифровом совершенстве.