Он вновь надевает маску, он вновь запевает песню

      Венти не выдерживает.       Маска легкости и беззаботности идёт мелкими трещинами и грозит вот вот рассыпаться. Ни одуванчиковое вино, ни даже музыка уже не приносят былой радости. Лица людей смешиваются в единый безликий поток, отчего выделить кого-то почти невозможно. Бард постоянно окружён людьми, но он так одинок.       Он так смертельно устал.       Он продолжает петь свои песни и улыбаться так искусно фальшиво, что никто уже и не отличит от правды. Никто и не пытается. Венти привык. Он сам создал для себя этот образ: никто не ожидает от него ничего серьезного, но никто и не воспринимает его всерьез. Все приветливо здороваются с ним, отвечают шутками на его шутки, иногда подкидывают монеты на очередную бутылку вина, которая не поможет забыться.       Вино давно не ощущается как успокоение, потому что оно не приносит ничего кроме заторможенной реакции и короткого тумана в голове. В такие моменты особенно сложно сохранять связь с реальностью. И вот он снова сворачивает на тропинки, которые давно поросли лесом, и видит в лицах нынешних жителей Мондштадта тех, кого уже нет. Их всех давно поглотило время. Остался лишь Венти и его глупые воспоминания.       После потери сердца бога эрозия ощущается куда сильнее.       И вот он вновь пьян, вновь так отчаянно одинок и вновь отправляется в то единственное место, которое ощущается правильным. К единственному человеку, который, кажется, может его понять.       Сквозь кроны тысячелетнего дуба свистит ветер, создавая неповторимую в своей красоте мелодию. Именно так звучит свобода. Обычно Венти достаточно пристроиться в корнях огромного дерева и просто слушать эту мелодию, чтобы успокоить бушующее сердце, но не сейчас. Сейчас ему этого мало, он хочет слиться с ветром. Хочет, наконец, вздохнуть свободно. И потому он забирается все выше и выше, не боясь не удержать равновесия, случайно споткнуться и упасть вниз. Все ерунда. Он не разобьется, даже если спрыгнет с верхушки собора.       Он проверял.       Он чудом добирается до верхней ветки, достаточно устойчивой, чтобы выдержать его измученное тело, и устало прикрывает глаза, оказываясь где-то на границе реальности и сладкой иллюзии: может воспоминания, а может несбыточной мечты.       Венти почти физически чувствует на своих плечах ласковые руки, притягивающие его ближе. И он обессиленно падает в объятия того единственного, перед кем Венти не боится показаться слабым. Разбитым. Потерянным.       Настоящим.       Возможно, потому что его не существует. Возможно, никогда не существовало.       Время стёрло почти все: голос, оттенок глаз, мягкость волос. Возможно, этот светлый образ с самого начала был плодом его воображения? А если и ходил когда-то по земле безымянный бард, то в него ли влюблён так отчаянно анемо архонт? В человека или в оставшийся от него образ?       А с другой стороны, какая разница, если его объятия это единственное место, где Венти чувствует себя правильно.       - Приветствую тебя, мой драгоценный друг. Тебя не было так долго.       На глазах Венти выступают слезы, но он не пытается их сдержать. Он позволяет себе чувствовать все эмоции, которые так долго скрывал. Он позволяет сердцу разбиваться на мелкие осколки и почти не замечает этого.       За закрытыми веками ему улыбается его лучший друг, и он ощущает себя почти счастливым.       - Ну что ты, Венти, не плачь, - продолжает ветер голосом его барда, - все будет хорошо. Мы обязательно со всем разберёмся. Расскажи мне, что гнетёт твоё сердце? Я стану твоим верным слушателем.       Но анемо архонт не говорит ни слова, боясь разрушить сладостное наваждение звуком своего голоса. Да и не о чем ему рассказывать, безымянный бард и так знал о той боли, что тяготит сердце Венти, слышал ее в отчаянном крике и глухом плаче, который Барбатос позволял себе лишь здесь.       Поэтому Венти молчит, беззвучно льет слезы и улыбается. Он чувствует ласковые ладони, нежно перебирающие его волосы, и ощущает невесомые поцелуи на мокрых щеках.       Учится дышать заново.       Он не знает, сколько прошло времени. Возможно, солнце успело несколько раз пройти свой путь по небосводу, а возможно рыцари Ордо Фавонис даже не завершили свой патруль. Со временем он разучился воспринимать реальность в моменты пика своей слабости. В этих объятиях он ощущает себя как никогда спокойно, а потому все тяжелее с каждый разом открывать глаза и отгонять от себя это сладостное наваждение.       Однажды, он не сможет этого сделать, и тогда эрозия поглотит его. Но если последним, что он увидит, будет эта подобная солнцу улыбка, то это будет не худшая смерть.       Но это будет позже, не сейчас. Сейчас он еще нужен своему городу, его жителям и этому таинственному путешественнику, который наверняка не покинет Тайват, не изменив мировой порядок.       Губы Венти растягиваются в легкой улыбке, когда он думает об этом. А потом он открывает глаза и легко спрыгивает с самой высокой ветки, чтобы быть подхваченным ветром и мягко приземлиться на цветущий луг. Секунды полета дарят ему ощущение такой безграничной радости, что он начинает смеяться. Ему так легко, как не было уже очень и очень давно.       Венти мысленно благодарит своего возлюбленного друга и уважительно склоняет голову перед его могилой, стоит так недолго, а потом разворачивается, вновь запевая незамысловатую песенку.