Так я, чёртов Деку или грёбанный Изуку?

       — Если кто-то из вас, хоть пальцем тронет Деку, — Кацуки сильнее прижимает избитого Изуку к себе. Голос парня дрожит, но был настолько низким и рычащим, что каждое слово, которое он убийственно произносит, заставляло глубоко засесть в голове, — я порву на части любого и кровавые куски ваших трупов разлетятся по стенам, — звериный взор и чудовищную ауру Бакуго по настоящему трудно игнорировать, так как их можно было почувствовать за несколько кварталов, — я лучше сдохну в муках, но ни за что не дам вам притронуться к нему, ёбанные изверги, — Кацуки чеканит каждое слово пропитанное яростной враждой, — теперь, моя очередь. Приблизитесь хоть на полшага - снесу вашу ничтожную каморку и сравняю с землей. Я больше не позволю никому из вас даже приблизится к моему напарнику.              "Хочу прикончить вас. Всех и каждого. Хочу порвать каждую клеточку ваших тел и втереть в асфальт. Я никогда вас не прощу, никогда", — бесперебойно вертелось в голове блондина. Адреналин и эмоции уже затуманили его разум.        — Кха… Кха! — услышав болезненный кашель Изуку, по телу Бакуго, словно пронесся электрический разряд, минуя каждую клетку тела, и внутри блондина щелкнул переключатель, — Каччан, прошу не надо, — превозмогая себя, говорит Изуку, — всё нормально, я ещё в сознании, — каждое слово эхом отзывается в груди, вызывая жжение в области солнечного сплетения, — нет… Стой, даже не вздумай, Каччан, кхе… гха! — откашливаясь кровью, говорит Мидория, в попытках найти и схватить рукой черную футболку на груди Бакуго и оставляет на ней свои кровавый отпечаток ладони. Несмотря на обессиленное состояние, Изуку чувствует тепло тела Кацуки, который крепко, но несвойственно ему, бережно прижимает его голову к своей груди. Мидория ощущает, как трясется тело Бакуго от кипящей ненависти, как не ритмично сокращается его грудная клетка. Кацуки ничего не остается, кроме как сжать зубы от пожирающего чувства вины и на мгновение опустить глаза на Мидорию. И лишь этого мгновения хватило, чтобы понять, что чувство вины съедает его целиком. Кровь начинает подступать к голове, подливая масло в и без того бушующее пламя.       По всему телу Изуку были огромные гематомы. С виска, медленно стекает кровь, а все его тело подрагивает. Кожа на сломанных руках, чуть ли не через каждый сантиметр, покрылась опухшими, вздутыми и кровоточащими ранами. Не возможно было взглянуть на тело, не попав взглядом на гематомы. Кацуки обвиняет в этом лишь себя. Только он в ответе за то, что Деку избили до полусмерти. По сердцу Кацуки, будто ударили раскаленным железом, заставляя все больше погружаться в отчаянное бешенство. Он бережно убирает посиневшие пальцы Мидории, заставляя его отпустить свою футболку. Кацуки смотрит на свою ладонь, которая была в крови Изуку и брови блондина опускаются ниже и морщинка между ним становится ещё виднее.       — Хватит с тебя, Деку… — тихим, хриплым голосом проговаривает Бакуго, с опущенными бровями, переводя взор на врагов, — всё, блять, нормально? Хах, ты серьёзно задрот? — с губ сорвался горестный смешок, — посмотри на себя. На тебе и живого места не осталось. Лучше, просто вырубись уже и прекрати пытать своё тело. Придурок… — блондин чуть сжимает руку Мидории, но затем, опускает её вниз и чуть встряхивает головой от безнадёжности, — зачем опять взял всё на себя… Ненавижу тебя, чёрт.       В ответ, Изуку окончательно закрыл глаза и прерывисто выдохнул. Силы мгновенно покинули Мидорию и на то, чтобы оставаться в сознании, выносливости уже не осталось. Губы Шигараки растягиваются в маниакальной ухмылке и Томура делает медленный шаг к парням. Тело Бакуго тут же напряглось. Алые глаза убийственно блеснули и, выполняя свое обещание, он вскидывает руку вперёд. По комнате мгновенно разносится очередной взрыв. Бледный наглец успевает отпрыгнуть назад. С потолка начал крошится бетон. Стена вновь издает глухой треск, сообщая что после нескольких таких взрывов, от стены ничего не останется. Полка с бокалами и стаканами, окончательно слетает с креплений и с характерным звоном, грохнулись на пол, разлетаясь осколками. Через мгновение воцарилась тишина. Лишь фарфоровое блюдо с лязгом вертелось на паркете, ускоряя темп.       — Твою ж дивизию, Томура! — негодующе повышает голос Спиннер.       — Просто приложите этого ненормального пацана по затылку! Он нам так всю базу разнесёт! — кричит Твайс, агрессивно потирая заложившие уши.       — Идиоты, вы смеётесь? — как ни в чём не бывало, с презрением отвечает Даби, — это просто слетевший с катушек школьник. Он может делать, что хочет, в любом случае никак не помешает нашим планам. Пусть, хоть под землю штаб зако…       — Я, блять, что-то непонятное сказал, конченные выродки? — грозно, почти шипя перебивает блондин, стараясь не выдать судороги в руке. Чтобы проделать трещины в таких мощных стенах, требовалось вложить огромные усилия в каждый взрыв. Всё предплечье покрыла сетка вздувшихся вен, плоть остро кололо изнутри.       — Что ж, дети в наше время еще могут удивлять, — заявляет Шигараки, уже с нотками недовольства в голосе, — эй, маленький матершинник, ты немного не понимаешь своего положения, да? Один мой щелчок пальцев и мои сторонники разделят вас. Я лично прикончу Мидорию. А тебя, Бакуго, — имя блондина было сказано особенно ледяным тоном, — сломаю под жестокими пытками и мучениями. Состояние твоего бесценного напарника, яркий пример того, что мы можем сделать, — четко и хладнокровно проговаривает Томура, окончательно расчесывая кожу на шее до красных полос.       — Что такое? Тебе, я смотрю, уже не так весело, бледный мудак? — рыча, спрашивает блондин и осторожно обхватывает уже Изуку двумя руками, чтобы преступники не смогли сделать задуманное. Чем дольше он смотрит в эти уродливые лица, тем сильнее ощущает презрение и ненависть к каждому из сучьей Лиги мусора, — я смотрю, мои слова, так и отложились, в ваших ничтожных мозгах. Ну тогда, слушай меня еще раз, больной отброс, — почти сплевывает оскорбление Бакуго, смотря на Лигу исподлобья, словно испепеляет мерзавцев и смешивает с грязью. Как же он желает, со всей силы втоптать их всех в бетон и подорвать напоследок, чтобы даже блядского праха не осталось, — хоть наизнанку меня выверни! Я не отступлю, мать твою, и тем более не отдам вам Деку, — сквозь зубы, яростно выкрикнул блондин, чуть не задыхаясь от бешенства.       Шигараки безумно улыбается с сжатыми зубами и как-то нервно усмехается. Напряжение Бакуго росло в геометрической прогрессии. Он прекрасно понимает на чьей стороне преимущество, но Кацуки не простит себя до конца своих дней, если не сможет уберечь жизнь Мидории. Все голоса Изуку слышит глухо и отдаленно, словно сквозь толщи воды. Лишь бешеный стук сердца Каччана, которое, кажется, хотело вырваться из груди, четко отзывается в ушах брюнета. Отвратный, шумный звон, отчетливо раздается в ушах. Перед глазами всё расплывалось в тёмные силуеты. Сил не осталось, даже на то, чтобы пошевелить пальцем.       — Гх-х… — неожиданно скривился и застонал Изуку от адской боли, которая будто ломала его изнутри. Брюнет сжимается всем телом и утыкается лбом в грудь Кацуки.       Бакуго поджимает губы, слушая страдания напарника. Сейчас, он ничего не может сделать с болью Деку. Даже слегка облегчить её. Блондин еле слышно, сожалеюще цыкнул, а затем, быстро запускает одну руку в зелёные кудри, прижимаясь к Изуку в ответ. Почувствовав тепло Бакуго, морщинка между бровями брюнета чуть разгладилась. Неожиданно, Томура резко взмахивает одной рукой вверх. Кацуки встрепенулся, быстро вскакивает с колен и отпрыгнул назад, крепко держа тело Мидории в руках.       — В жизни не видел таких твердолобых людей. Спиннер, Компресс, разделите их. Неуравновешенного недо-героя - утихомирить первым, — приказывает Томура и два злодея, преспокойно начинают шагать к паре учеников, разминая руки.       Из горла блондина послышался угрожающий, гортанный рык. Словно зверь, оберегающий то, что принадлежало ему. Бакуго наклонился вперед, нависая над Изуку и закрывая его собой.       “Думай,” — алые зрачки начинают метаться по помещению, в попытке найти выход из ситуации, — “думай!” — Он отчаянно пытается найти малейшую зацепку, крохотную возможность, мизерный шанс. Хоть что-нибудь! — “Думай!!!”       Отчетливый, глухой стук в дверь, чуть поодаль от спины Бакуго, заставляет всех, перевести недоуменные взгляды в сторону шума. Резко наступила пугающая тишина. За эти беззвучные секунды, Кацуки почувствовал, что его сердце всерьёз намеревается пробить грудную клетку насквозь, отдаваясь каждым громким ударом, в ушах. А внутри всё трясет и передергивает так, будто он мчался на блядских американских горках, одновременно с этим, пробегая двадцати четырёх часовой марафон.       — Добрый вечер! — донёсся приветливый голос из-за толстой фанеры, — это доставка пиццы. Вы взяли “Зеленую Песто-пиццу” и “Острую Взрыво-пепперони”!       Тойа пренебрежительно поднимает одну бровь. Тога непонимающе, наклоняет голову в бок. Твайс просто открывает и закрывает рот, каждый раз, не решаясь, бросить удивленное восклицание. Томура нервно и агрессивно чешет шею. Секунда, три, шесть, десять… Кацуки думает, что на сегодня, он уже испытал предел своей нервной системы, однако, грёбанная жизнь так не считала. Блондин не знает, как не откинулся на месте от внезапной остановки сердца, которое до того, колотило по его груди как сумасшедшее, когда в одно мгновение, стена напротив него превратилась в разлетающиеся куски бетона. Невероятно громкий треск, от души въехал по ушам, от чего все в помещении чуть ли не подскочили на месте. Один лишь Мидория не смог отреагировать на разрушения. Обломки стены с шумом полетели в стороны, в убежище злодеев влетает Всемогущий с вытянутым вперед кулаком и своей коронной фразой.       — Теперь всё хорошо! Почему? Потому что я здесь! А затем, в дыру врывается множество веток, которые быстро охватывают врагов в деревянные оковы, обезвередив злодеев. Это проделал герой Камуи.       — Юный Бакуго! — окликнул символ мира, напряженно скользя глазами по стремительно бледнеющему Бакуго. Герой в первую очередь обращается к блондину, так как академии было известно о том, что целью Лиги был именно Кацуки. А вот информации, о намерениях навредить Мидории - у героев не было. Доложили лишь то, что Изуку увязался за своим одноклассником. Блондин в свою очередь, так же пялится на учителя, с искривлённым, от своеобразного спасения, лицом. Линия крепко сжатых губ превратилась в корявую, неопределенную улыбку, — ты ранен? Они пытали тебя? Подожди, у тебя на руках…       — Да, блять, какая к черту разница, что со мной!? — от переизбытка стресса, тут же надрывается Кацуки, — не за меня, мать вашу, надо сейчас беспокоиться! — Бакуго чувствует все одновременно. Просто, какой-то борщ из эмоций. Облегчение, боль, напряжение, ярость, страх, радость… Да хер его знает вообще! — У меня всё отлично! Лучше не бывает! Я в отличной форме, всё заебись! Просто великолепно, да, — парень, с распахнутыми глазами, переводит сбившееся дыхание, сглатывает тяжёлый ком в горле и тут же продолжает, — нахера вы меня ваще спасать припёрлись?! Здесь Деку! — руки Бакуго, державшие напарника, чуть дрогнули, — Деку спасайте! Его, срочно к Исцеляющей бабке! Его… — вновь повторил блондин не своим голосом, — задрота… эти бляди пытали, а нихера не меня!       — Я тебя понял, юный Бакуго и очень горжусь твоей стойкостью, — номер один чуть взволнованно оглядывает своего приемника и прикладывает два пальца к рации в ухе, — Сотриголова и Полночь, можно выводить. Изуку Мидории нужна срочная медицинская помощь.       Всё, что происходило далее, Кацуки помнит как в тумане. Двое учителей сразу же принялись выводить своих учеников из убежища преступников. Бакуго отпускает измученного напарника, лишь когда его перехватили врачи. После, блондин молча развернулся и пошёл обратно, в сторону логова Лиги злодеев, намереваясь вернуться, что бы выбить из этих ублюдков всё дерьмо. Кацуки не понимает что их спасли, что можно наконец расслабиться. Его разум всё ещё был взбудоражен, готовый к битве не на жизнь, а на смерть. Внезапная затрещина Айзавы помогла парню прийти в себя.              — Бакуго, а ну-ка очнись! — повысил голос мужчина, заглядывая в глаза своему ученику.              Кацуки чуть вздрагивает, несколько раз напряженно моргает и оглядывается на учителя, выныривая из некого транса ненависти.       — Не будь безрассудным придурком! Ты не ведаешь, что творишь, — Айзава положил ладонь на плечо блондина, пытаясь привести того в чувства, — у тебя эмоциональный шок, ты испытал слишком сильный стресс. Твоя психика ещё не успела осознать, что теперь, ты в безопасности. Поэтому, пожалуйста, не делай глупых безумств и выдохни, тебя всего трясет.       Бакуго внимательно выслушивает учителя. После нескольких секунд обработки поступившей информации, он сел на место в машине скорой помощи, нервно сжимая и разжимая кулаки. Только сейчас, он чувствует, как всё его тело действительно дрожит от всех пережитых событий за последние несколько часов.       Парней пришлось отвезти в медпункт Юэй, что бы прессе не стало известно, что их ученика пытали. Над Изуку сразу начала хлопотать, а точнее расцеловывать, Исцеляющая девочка. Другие медработники перевязывают кисти рук блондина, одна из них, как оказалось, была сломана. Бакуго сидит на койке и не сводит глаз с соседней, где лежал Мидория. Боли он почему-то не чувствовал, мысли были заторможенными и нецелесообразными. После пятнадцати минут лечебных процедур старушки, брюнет начал постепенно приходить в себя. Однако, медсёстры сразу поставили парню капельницу, в состав которой входило снотворное, чтобы Изуку быстрее восстановился и отдохнул.              Разумеется, бабуля Чиё позаботилась и о руках Кацуки, а после, начала пихать в блондина сильнодействующее успокоительное. Ученик вяло кидает фразы.              — Какой к чёрту шок… со мной всё отлично, — опустив брови, возражает блондин и как-то заторможенно отмахивается рукой.              — Да у тебя язык заплетается. Вот лекарство, вот вода и не спорь с бабушкой.              — Да я в норм…              — Кацуки Бакуго! — резко перебила бабуля, — у тебя кроме шока, ещё и слабоумие появилось.              Бакуго поджал губы, молча выхватил лекарство и забрасывает в рот таблетки, даже не поморщившись от их отвратного вкуса, затем залпом осушает поданную бутылку воды. Пару минут блондин сидит на койке, не смея шелохнуться, и сверлит взглядом стену перед собой. Затем, алые глаза упали на веснушчатое лицо. Кацуки снова и снова осматривает Изуку с ног до головы, пытаясь выкинуть из памяти всплывающие, страшные воспоминания. В какой-то момент, Бакуго не выдержает, встает с матраса и подходит к кровати спящего Мидории.              Блондин неуверенно протягивает руку к забинтованному боку Изуку, однако, резко останавливается и убирает ее. Со стороны было видно, что Бакуго растерян и подавлен. Он бродит по палате взад и вперед, не находя себе места. Ещё несколько раз он поднимается, подходит к напарнику, сверлит его напряжённым взором и садится обратно. Пока неожиданно, по его телу не начало растекаться уже забытое и непривычное расслабление. Руки и ноги стали казаться до невозможности тяжелыми, а силуэты предметов и людей начали плыть по комнате. Бакуго несколько раз моргает и устало потирает глаза пальцами. Тело само начало растекаться в сторону такой манящей подушки.       “У этих дурацких таблеток явно был не только успокоительный эффект…” — отдаленно пронеслось в пустующей голове.       Не в силах больше бороться с лекарством, Кацуки изнеможденно падает на матрас и шумно выдыхает, чуть не выдавив из себя блаженный стон. Полузакрытые, алые глаза вновь скользнули на уже давно лежащего Мидорию.              Теперь ведь, всё хорошо? Он может позволить себе уснуть, правда? Кацуки чувствует, как одна из медсестёр накрывает его одеялом. Расценивая это, как положительный ответ, блондин окончательно закрывает веки, окунаясь в чувство тепла. Но даже погрузившись в сон, где-то внутри, его продолжало преследовать саднящее чувство вины и давление.