Турне на двоих. Смерть включена.

Турне на двоих. Смерть включена. «Здравству­й. У меня до сих пор дрожат руки. Оказывается можно испугаться не только сов. Но ладно, начну по порядку. Дня два назад я ездила в Британию. Была большая поставка на травы, и я должна была подписать контракт. Я приехала в маленький приморский городок с ужасными серыми ландшафтами и мерзким ветром. Перед встречей у меня оставалось немного времени, и я решила сходить к морю. Но когда я приблизилась к морю, в пещеру, вплотную подходившую к воде, вошел какой-то мужчина в длинной черной мантии. Очевидно, это был волшебник. Я благополучно забыла о сделке и осталась стоять там. Но потом меня осенило спрятаться за камнями, что я незамедлительно сделала. Через полчаса он вышел. Настолько уродливого лица я не видела никогда. Белое, безносое, противно вспоминать. Но, в общем, все это была предыстория. Как только незнакомец скрылся, я залезла в пещеру и все там обрыла. Я нашла то, что искала, но спустя день я узнала, кто был тот мужчина – Волан-де-Морт. Возвр­ащаюсь в Британию завтра подробнее изучить эту пещеру. Так что, если перестанешь получать от меня письма – не волнуйся, я мертва. Регина» Ветер­ со снегом завывал, носясь по улицам, выдирая у прохожих из рук пакеты с покупками, забираясь под теплые пальто и куртки. Снежинки, крупные и предельно точные рисунком, так и норовили залететь в нос или открытый рот. Прохожие старались поскорей покинуть холодные, остуженные январем, переулки и прийти домой, греться у камина. Кроме того, последнее время на улицах не было безопасно. Смеркалось, и постепенно зажигались фонари, окна жилых домов, витрины магазинов. Зеленовато-желтым светом озарилась витрина с безвкусной сиреневой вывеской «Травница Лаванда». На витринах магазина стояли многочисленны* баночки с порошком и связки сухих трав. «A cote du lion» или «Рядом со львом» - именно так называлось это небольшое поселение волшебников в Швейцарии. В основном, волшебники, жившие здесь, были либо мирными маглами, либо богачами, стремившимися к покою и независимому ведению своих дел. Швейцария ценила людей с деньгами, и они ехали сюда, стараясь сохранить свои золотые галеоны в «Mondiale-банке». Ну а там, где есть большие деньги, есть воры и мошенники. «Рядом со львом» или Львиная чаша, как еще в народе называли это место (потому что поселение, или скорее маленький городок, находился в «чаше» между двух гор), был отличным местом для жизни волшебников, спокойной и размеренной, степенной и величавой. Но иногда, в этом самом городке происходили странные происшествия, естественно, связанные с магией. Одинокий прохожий на стемневшей улице плотней спрятал нос в теплый белый шарф и широким шагом подошел к магазинчику с травами. Толкнув стеклянную дверь, парень встрпенул колокольчик, который тут же разразился громким и тонким звоном на всю лавку. Желто-зеленая лампа осветила гостя. Черные волосы, мягкие и послушные на вид, бледные, почти прозрачные зелено-голубые глаза, жесткий рот и точеный острый нос. На вид ему было лет двадцать-двадцать два. Гость прошел в середину лавки и нетерпеливо поискал глазами продавца. Из задней комнаты вышла девушка. Она пронзительным взглядом едко-зеленых, сочных как свежая трава, глаз просверлила незнакомца. Внешне девушка была самая, что ни на есть колдунья из сказок. Черные, прямые волосы до пояса, коричневая дорожная мантия, резкий, цепляющий взгляд, сочно-алые губы вишенкой и остроконечная морщинистая шляпа. Девушка подошла к прилавку, от чего полы мантии раздвинулись, обнажая белую блузу с жабо, черные брюки и как ни странно тонкие подтяжки. —Я мистер Блэк, — заговорил парень и протянул колдунье голубую визитную карточку. Хищно взглянув на нее, девушка вновь оценивающе посмотрела на вошедшего. —Регулус Артурус Блэк, — на распев произнесла она. Голос у нее был низкий, гортанный и не совсем подходил молодой девушке. — Регина. — Она протянула ему руку для рукопожатия, а потом рывком сняла маскарадный костюм. Вместо мантии она одела деловой черный пиджак, полностью завершивший ее строгий костюм. —Да. Ты принимаешь условия сделки?— сглотнув, спросил Блэк. Он сильно волновался и поэтому снял с шеи жаркий шарф. —Хм, — по лицу Регины расползлась хитрая и коварная улыбка. Она рванула на себя левую руку Регулуса и, закатив рукав, всмотрелась в черную метку. Выражение мрачного удовлетворения не скрылось от Регулуса, и он поспешно одернул руку, словно боялся, что через нее Темный Лорд найдет его. — Принимаю. А ты, — девушка хитро прищурила один глаз и оперлась локтями о стол, — ты-то не боишься пойти против Волан-де-Шморта? Увидев страдальческое лицо Блэка с отраженным в нем ужасом, Регина рассмеялась своим низким гортанным смехом на всю лавку, заставив смотреть Регулуса на нее с еще большим удивлением и страхом. —Сильно же он вас запугал, что ты даже боишься, что он явится на первое непокорное слово в его адрес. Обойдя стол, и присев на него, Регина продолжала издевательски смеяться. Блэк, на лице, которого уже отразилось раздражение и злость, крепко схватил ее за руку и сжал. —Что ты знаешь, девчонка? Была бы ты рядом с этим…чудовищем, видела бы, как он убивает, смотрела бы на его пытки, ты бы и не так заунижалась! Ты бы молила о пощаде, а он бы смеялся ледяным смехом, убивал бы твоих близких, проверяя на преданность,— презрительно высказал он ей в лицо, рот его перекосился от гнева. Но Регина вновь, удивила его смехом. На сей раз, сдвинутые брови и темный блеск в глазах были опасней. Она выдернула руку и заговорила: —Жалкое подобие мужчины. Я бы лучше умерла, чем позволила кому-то помыкать мной. Жизнь пресмыкающихся – это не мой удел. Но у тебя, видно, кишка тонка, ты ничуть не изменился. —Упрямая дура! — воскликнул Блэк. Бледные глаза смотрели на нее с изумлением и одновременно с презрением. Он низко склонил голову, и черные волосы упали на лоб. Регина холодно его изучала. Она больше не смеялась, и в обычно усмехающихся глазах не было сострадания, не было понимания, не было жалости и тепла, не было и усмешки. Взгляд ее как всегда был полон неугасаемой решимости и какой-то жесткости и стойкости. Продолжая наблюдать за своим гостем, она подметила, что у него дрожат руки, а зелено-голубые глаза, находившиеся в тени, полны страха и горечи. В лицо, словно впечаталось выражение жалкой покорности судьбе. Он сжимал в руках шарф, то впиваясь в него пальцами, то ослабляя хватку. —Я помогу, — заговорила Регина, подойдя к нему вплотную и смотря снизу вверх, в лицо, в глаза, в глубину души. — Только скажи, зачем тебе это. Ты ведь там неплохо прижился. —Я… — Регулус задумался. Видно, он неосознанно шел на этот шаг и боялся смерти. Смерть и страх, лишь только это отражалось в нем, и никаких других чувств, заглушивших бы эти два, не существовало. — Я кое-что теряю, оставаясь с Ним. Возможно, на какую-то долю секунды, в нем проявилась твердая решимость, и словно боясь, что эта уверенность в себе пропадет, он воскликнул голову, с надеждой смотря на Регину — Ты принимаешь условия сделки? Я могу заплатить сколько угодно. —Да. Но, пока мы не отправились, я хочу задать вопрос, на который ты ответишь мне в конце нашего путешествия. Благода­ря низкому голосу, фраза прозвучала как-то особенно мрачно и двусмысленно. —Чем ты похож на Волан-де-Морта? Регу­лус сглотнул, быстро оценивая ситуацию. Вопрос был задан неспроста, в нем явно скрывался тайный смысл. Вот только Блэк не мог его уловить. Сейчас ему казалось, что он ничем не похож на это беспощадное чудовище, но ведь вопрос явно говорил о том, что все-таки похож. Не желая больше ломать над этим голову в тот момент, когда может потерять присутствие духа, Регулус быстро, словно вымуштрованный солдат ответил: —Да. Отвечу. Но только, когда все закончится. Регина склонила голову к груди, скрестила руки и ноги. Она будто бы закрылась от него, принимая решение. Лица ее почти не было видно, черные, блестящие в золотистом свету ламп волосы, плавно обрамляли лицо, накрывая его тенью. И Регулус внимательно вглядывался в него, волнуясь все больше. У Регины вместо обыкновенного смешка выдалась горькая усмешка. Она подняла глаза, посмотрела на Регулуса, вглядываясь в черты его лица, и снова увидев на его лице тень страха, постаралась мягко улыбнуться. Мальчишеская самоуверенность и необузданность на минуту приобрели нежные очертания девичьих чувств. Не зная, как реагировать Регулус попытался улыбнуться в ответ, хотя у него вышло это, словно тот съел горький орех. —Тогда, нам придется трансгрессировать во Францию, вот только возьму саквояж. Регина скрылась в пристроенной к прилавку комнате. Оттуда она вышла в пальто, берете, и мягком сером шарфике. В руках был кожаный саквояж с тканевой отделкой и кружевной белый зонтик. Пока девушки не было в комнате, Регулус судорожно вздохнул и вытер со лба блестевшие капельки пота широкой ладонью. Вот и половина дела сделана, самая легкая половина. Впереди, наверняка, было лишь тяжелее и опаснее. —Зачем зонт? — непринужденно спросил Регулус, постепенно восстанавливаюсь после морального испытания. —Потому что пообещала одному старому хрычу всегда быть куколкой! — буркнула Регина с вернувшейся к ней мальчишеской повадкой держать себя. Парень и девушка вышли из травяной лавки, потушили зеленые лампы, закрыли дверь на засов. На улице все также шел снег. Но теперь не так бойко, а медленно опускаясь на землю, красуясь каждой своей снежинкой. Встав на углу и взявшись за руки, они задержали дыхание, готовясь к трансгрессии. *** Зим­няя Франция. Огни Лиля освещают ночные улицы. На едва припорошенной снегом земле стелятся темные фиолетовые тени, отбрасываемые фонарями. Бежевые высокие здания с горящими ярким желтым светом окошками затеняют крошечные нелюдимые проулки. На темном небе, с парой едва виднеющихся маленьких холодно-синих звездочек и изредка выглядывающей из-за прозрачных облаков желтоватой луной, промелькнули яркие красные огоньки – пролетел самолет. Регина и Регулус вдыхали ночной теплый воздух Франции, впитавший в себя запахи жизни – запах дешевых сигарет, французских булочек с корицей и ванилином, запахом жареного мяса, доносившегося из ресторанчика с яркой неоновой вывеской. Даже ночью город жил, чуть тише, чем днем, но, тем не менее, более интересно, полно, по-настоящему. Улицы не были безлюдными, кругом ходили маглы, широко улыбаясь и громко разговаривая. Группа молодых людей, возвращавшихся с вечеринки, поравнялась с Регулусом и Региной. —Не подскажите, сколько времени? — спросил один из молодых людей. Вид у него явно был нетрезвый, да и вообще не внушал доверия. Регина окинула парня скептическим взглядом, закатив глаза. —А не пойти бы тебе, дорогой мой…— начала девушка, но Регулус поспешно закрыл ее рот рукой. —Полтретьего.­ И не дожидаясь ответа, он взял Регину за руку и потащил от веселой компании. Регина вначале начала возмущаться, но вскоре затихла, видя, что Регулус не отзывается на ее реплики. Остановились они лишь на большой площади, освещенной желтыми фонарями. Блэк сел на лавочку с коваными ножками и поглядел в небо. Глубокое, темное, оно манило к себе, а желтоватая, как сливочное масло, луна приветливо улыбалась. Регулус поправил шарф и поглядел на Регину. Она сидела рядом. Такая легкая, энергичная, ей словно бы и не требовался отдых, и в любой момент она готова была бежать, хоть на край света. Стянув с головы беретик, девушка тоже поглядела на Регулуса. Изучающим, пытливым взглядом. Потом внезапно рассмеялась. Блэк смутился и отвернулся. Но потом, смотря на свои ботинки спросил: — Что смешного? —Тебе ведь не понравилось, как пялился на меня тот пьяный…— девушка хотела бурно выразится, но передумала и продолжила, — парень. — Регулус не стал отвечать. Он вновь поднял голову и посмотрел в небо, не желая встречаться глазами с Региной. — А еще я заметила, какие у тебя женственные глаза. И они все время немного напуганные и печальные. А еще ты большой лгун. Регулус изумленно повернул голову. Столько разных открытий, и одно лестней другого. Парень глубоко задумался, прежде чем ответить. На языке уже вращались жесткие одергивающие слова, но Блэку стало интересно – откуда такие выводы. —Хочешь сказать, что ты хорошо разбираешься в людях? С чего бы?— немного насмешливо спросил Регулус, маскируя этим свой интерес. —Так мне положено. Я должна знать, на чем подловить человека, на что надавить и за какие рычажки подергать, что бы добиться желаемого результата. Ведь иначе, я бы не провернула ни одной успешной сделки. —То есть, я тоже попался на удочку? —Нет, тебя я не провоцировала, разве что когда ты справедливо назвал меня дурой, это был вызванный мною гнев. Знаешь, твой гнев прекрасен, — таких странных комплиментов Регулусу еще никто не делал, даже когда признавался в любви под действием амортенции. — Он искренен. Ты можешь назвать самые честные и сильные чувства? —М…любовь? — выдавил из себя Регулус, пытаясь догадаться, чем кончится разговор. —Я считаю, самыми честными, а значит и прекрасными чувствами, страх, ненависть, гнев и счастье,— словно пропустила его слова девушка.— Их невозможно подделать. Ну-ка испугайся! Нет, не выйдет, а вот все остальные чувства – фальшивки. —Странная­ позиция. Но весьма оправданная, если тебя недолюбили в детстве. —Я жила с чужим человеком. Он подобрал меня под Рождество, в Нидерландах. Тогда я голодная шлялась по улицам без единого воспоминания в голове. —Нда, ужасно… Регина внимательно посмотрела на собеседника. Чрезмерного сочувствия в глазах она не увидела, потому закатила глаза, понимая, что Регулус совсем не осознает каково это. -Ты говорил, что ты единственный ребенок в семье. Но это не так, в тебе есть какая-то половинчатость и неопределенность, которая, бесспорно, берет свое начало в семье, там, где все берет свое начало. Семья вообще способна на многое, ты не думал? Ты мечешься между двух огней, и это заметно. —Да, у меня есть брат. И он отказался принимать метку, хотя все в нашей семье Пожиратели. —И знаешь, ты первый человек, в которого я так влюбилась. Регулус замер. Эти сова словно порезали его слух. На лице застыло недоумение. Парень не мог даже выдавить из себя слов, что бы разорвать неловкую тишину. Конечно, и раньше ему признавались в любви, но не при таких странных обстоятельствах, когда его в любую минуту могут раскрыть, и его жизнь в опасности. Ему никогда еще не признавались в любви с такой простотой, словно это обыденное дело. —Мы же знакомы часа два, не больше… — вымолвил Регулус, озадачено почесывая кончик носа и воротя взгляд. —Ну, мы знакомы очень давно. По нашей переписке. Ах, не надо принимать все так близко к сердцу. Это вредно, из-за этого умирают. —То есть... ты не требуешь, что бы я сказал тебе в ответ того же? —Боже Регулус, ты старше меня на год, а думаешь как младенец. Ладно, сделаем скидку, как двенадцатилетний подросток. Регулус оттопырил нижнюю губу. —Конечно, не требую, зачем снова кормить меня ложью. Ведь ты до сих пор влюблен в ту… как же ты писал…Мелани. Слушай, а почему у тебя краснеют уши, а не щеки? — шутливо спросила девушка. —Это безответная любовь, — сокрушенно вздохнул Регулус и откинулся на спинку лавки. Прохожие становились все реже, свет в окошках исчезал, и улицы все больше погружались во мрак. —Да. Она предпочла гриффиндорца. Какого-то зануду по имени Римус Люпин. Думаю, оно к лучшему. Бедняжку хватил бы удар, узнай она о том, что ее парень или муж Пожиратель смерти, лижущий зад Воланду-Шмоланду, — произнесла Регина так, словно констатировала общеизвестный факт. —А ты не пробовала вести себя как девушка. Быть хоть иногда милой? Ах да что там, мы же железные. У нас нет изъянов, и вообще нам никто не нужен, мы же такие независимые! — с сарказмом отвечал разозлённый Блэк. Он поднялся с лавочки и возвышался над Региной. —Эй, — оскорбилась Регина,— я же тебе только что призналась! Она оттопырила нижнюю губу совсем как Блэк, явно дразня его, и скрестила руки на груди. —Черт! Да что ж опять-то отвечать как пацан?! — вконец взбесился Регулус и схватил Регину за грудки. —Потому что именно это тебя и бесит. Ведь это тоже нефальшивые эмоции. В отличие от твоей «любви», — девушка пожала пальцами, вырисовывая в воздухе кавычки. Регина хитро улыбнулась и убрала руки Регулуса. —Пойдем, остановимся на ночь в гостинице. Девушка зашагала вперед по затихшей улице. Натягивая на голову мышинно-серый беретик. По улице проезжали редкие машины, громко и неуместно в ночной тишине, шумя мотором. Желтая луна скрылась за облаками, и пошел мелкий, как пыль, снег.