Гибискус

      — Двое путников шли по пустыне, умирая от жажды. У них остался лишь один стакан воды. Кто его выпьет — выживет, другой же умрёт. Будь ты божеством, кому отдал бы стакан? — Владыка внимательно слушает, незаметной тенью оставаясь где-то сбоку, смотрит на расслабленное лицо принца, не переставая прокручивать этот вопрос в голове другим, далёким голосом. Советник тоже внимателен, внемлет каждому вздоху Се Ляня, каждой его мысли, промелькнувшей в глазах. — Я бы дал им ещё одну чашу воды! — Принц выглядит уверенным в своих словах, гордым собой. Советник молча качает головой. Цзюнь У смеётся.       Се Лянь определённо был достоин быть Богом Войны в короне из цветов. Добрый, безрассудный смелый, сильный. Сильный до такой степени, что без духовных сил мог бы с лёгкостью победить каждого Бога Войны на Небесах, а параллельно с этим бы очаровательно улыбался, не переставая держать в другой руке цветок.       Он раздражал Цзюнь У.       Се Лянь на всё готов ради своего народа, ради справедливости и чести. Владыка знает, что обычно следует за такой верностью своему государству, что следует за потоком человеческой любви и обожания.       Цзюнь У не ведёт даже бровью, когда над Небесной столицей разносится громогласный звук колокола, когда всё сотрясается, а некоторые небожители, пришедшие к Владыке за помощью, перепугано переговариваются, шепчась о новом вознесении. — Кто же это может быть? Так ярко… — Донеслось до ушей Цзюнь У и он властно вскинул руку. Небожители, не слишком расстроившись, поспешили покинуть дворец и поприветствовать нового Бога.       Цзюнь У улыбается.       Се Лянь напоминает Владыке, кого-то давно забытого, погребённого под ненавистью собственного народа и утратившего былые взгляды.       Наследный принц государства Уюн поразился бы тому, как они с Наследным принцем Сяньлэ похожи внешне. Владыка Небес — схожести судеб.       Цзюнь У видит любовь и силу принца, доверие к своему народу и веру в счастье для каждого, отчего в груди неприятно щемит. Как можно быть таким наивным?       — Сяньлэ. — Владыка возвышается непоколебимой скалой, источая ауру уверенности и силы, пока новоявленный Бог с восхищением рассматривает его. — Сяньлэ? — Принц слегка хмурится. — Верно. Это твой титул здесь, на Небесах.       Се Лянь смущённо улыбается и благодарит Владыку за объяснение, низко кланяясь.       Император кивает и по-отечески улыбается, позволяя Сяньлэ встать.       Цзюнь У не хочет видеть его поклонов.       Сяньлэ разбит. Его страна пала, верующие отвернулись, а сам он через пару минут покинет Небеса. Боль в глазах Се Ляня кажется Цзюнь У пьянящей.       «Скоро ты поймешь. Скоро проявишь себя» — Владыка не без удовольствия оставляет на нежной шее принца проклятую кангу, наслаждаясь чувством чужого бессилия — «Тебе ли не знать, как иногда тяжело учиться, Сяньлэ»       Принц в последний раз смотрит в глаза Владыки, явно мечась между двух чувств. — Поплачь, Сяньлэ, а после улыбнись, как ты умеешь. — Слова Цзюнь У повисли в пустом дворце. Наследный Принц, Бог войны в короне из цветов, был изгнан с Небес.       Простые белые одеяния Се Ляня казались слишком правильными для человека божества привыкшего к изысканности, к по-настоящему царским вещам, а маска Скорби и Радости, прикрывающая взгляд разбитого принца, лишь вызывала гордость. Души погибших воинов завывают, умоляют Се Ляня отпустить их, дать наконец отомстить, а Цзюнь У лишь наблюдает со стороны, как самый любимый его ученик становится взрослее. — Здравствуй, Сяньлэ. Рад снова видеть. — Здравствуйте, Владыка. — Се Лянь кланяется совсем слабо, скорее для вида, чем действительно желая почтить Императора. 800 лет скитаний по земле не могли не оставить след, особенно, на его драгоценном ученике.       Владыка смотрит на вновь вознёсшегося принца, духа поветрия, Бога несчастий, Бога войны в короне из цветов и видит скрытую злобу в его взгляде, видит гордость и усмешку, видит что-то такое, отчего непроизвольно улыбается шире положенного.       Урок усвоен.       Как бы принц не пытался остаться тем же белым лотосом, Цзюнь У всегда будет знать, что их цветком остаётся только гибискус.